ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александръ ДУНАЕНКО


Об авторе. Содержание раздела

ПРО КЛИМА

Издали он походил на афроафриканца. Или на очень загорелого человека. Особенно это было заметно сейчас, когда Клим лежал на чистой белой простыни.

 

Афроафриканцы и загорелые евроевропейцы, как, впрочем, и все остальные люди, никогда не пачкают простыней, если перед сном хорошо искупаются в душе. Но Клим не был афроафриканцем, не был загорелым человеком, и на ночь он хорошо выкупался. Тогда почему он, белый, выкупавшийся, выглядел чёрным? И не пачкал постели?

 

Последнее обстоятельство выглядело особенно странным. По всем законам природы и общества, Клим должен был пачкать постель. Ибо тело его, в данный момент, покрывала тоненькая корочка, плотно примкнувших друг к другу, клопов. А клопы, как известно, всегда пачкают кровати, если им удаётся напиться крови.

 

По-видимому, клопы расположились на теле Клима очень аккуратно, так, чтобы никого из них он не мог придавить. Клим не прогонял их. Ему нравилось, когда по утрам они собирались все вместе, единой семьёй и, по-товарищески, стараясь не потеснить соседа и не примять лапки друг другу, размещались на поверхности всего тела Клима. Если Клим спал, они устраивались у него и на веках, но только он просыпался, насекомые тут же, с готовностью, сбегали, разыскивали другие свободные участки тела и там располагались.

 

Собирались они без пятнадцати восемь утра. Мелочь залезала в уши, в нос, устраивалась в складках кожи. Крупные, пожилые клопы, старались занять места на груди, животе и шее.

 

В клопах Клим чувствовал себя, как в костюме.

 

В восемь они начинали сосать. Наивно и доверчиво, как маленькие дети. Клим с любовью смотрел на их раздувающиеся животики и спинки и дышал ровно и спокойно, чтобы какой-нибудь, не в меру бойкий, пузанчик, не свалился и не закатился в какое место с угрозой для своей жизни. Климу было приятно, что клопы его не боятся, и что всех их выкормил он сам. А когда-то их была только пара…

 

Клим лежал, кормил, и вновь, в который уже раз, молча, возмущался: ведь до всего самому пришлось доходить! Что ни книга, то «хлорофос», «дихлофос»…Убить — дело нехитрое. Ты вот попробуй, воспитай!

 

Когда клопов стало побольше, и Клим перестал различать их и давать всем клички, он под микроскопом провёл исследование клопа, который всё же умер. От сердца отлегло: не голод, не плохое обращение явились тому виной, а неизлечимая болезнь. Долгие месяцы Клим наблюдал за клопами, изучал их образ жизни. Однажды он пришёл к мысли, что клопы — разумные существа…

 

Клопы насосались и стали разбредаться по квартире. Ими овладела сонливость. Засыпали —  кто где. Клим не обидит, они знали.

 

Климу выломали дверь, забрали в сумасшедший дом, а клопов потравили. Их выметали веником и набрали четыре ведра.

 

Клим пережил большое душевное потрясение, когда узнал о гибели своих питомцев. По ночам он вскакивал, надевал смирительную рубашку и кричал: «Не смейте, не трогайте! Гады!!!»

 

И плакал беззвучно, безутешно, уткнувшись в широкую спину санитара, мастера спорта.

 

 

ДНЕВНИК

 

*1998 — 1999, зима.* Будучи отрезанным ото всего мира, тем более — от прогрессивного человечества, я никак не мог в точности определиться в точной правильной дате наступления Нового года. После третьего бурана сходил в контору на другой конец села, хотел поинтересоваться у сторожа (а он у нас человек знающий) — не наступил ли уже Новый год? Его супруга Палагна, сказала, что Кангельды Ермолаич уже восьмые сутки в отключке, так что, скорее всего, Новый год наступил и даже уже, возможно, канун Рождества Христова. Сказывают, что потом Ермолаич заходил ко мне с четвертью узнать, о чём я его хотел спросить. Но на тот момент уже в отрубе находился я сам и уже не мог дать Ермолаичу никаких объяснений. По просветлению ума и сознания я нашел его вместе с трактористом Юрой, стоящими, спя, с пустой уже, четвертью, в сугробе подле калитки. Мне тогда уже полегчало, и я вышел на крыльцо глотнуть свежего воздуха. Последний буран замёл моих друзей почти до подбородков, но лица оставались румяными и счастливыми. С помощью резиновой клистирной трубки я впрыснул им через нос чистого самогону, и они почти сразу, как новые «Жигули», захлопали глазами, завелись, прогрелись, слаженно крякнули и выкатились из сугроба.

 

Из других развлечений у сельчан в большой популярности кражи. Крадут друг у друга скот, гусей. Законы здесь уважают. Особенно — самый главный Закон Российской Федерации: «не пойман — не вор». Но, если поймали — гуся лучше отдать. Потому что тут возможны три варианта последствий: могут махнуть рукой, могут в милицию заявить, а могут, хотя и крайне редко, и самосуд устроить. И уж тогда неизвестно, во что этот краденый гусь обойтись может.

 

*март, 1999   *…буранами дома с крышами позадувало, месяцами носа на улицу не кажем. Учу испанский язык. Димочка с Витей установили папе «тарелку», и по всем каналам ТВ, три раза в день теперь смотрю мексиканские фильмы. Уже выучил «бесаме мучо, Сракель, мать Гваделупская».

 

Участвую в местных русских соревнованиях: пью самогон в салуне «У трёх сурков». Игра такая: все скидываются по три бутылки самогону и пьют по стакану, по кругу. Кто упал — выбывает из игры, а его водка достаётся тем, кто ещё в силе. В одном заключается трудность: никто потом не помнит, кто же победил? Поэтому, на другой день, игра начинается снова. Половина посёлка зашились, закодировались, уже не играют. Ко мне на днях заходила сама мать Гваделупская. Пришла, посидела, посидела на краю кровати и ушла. К чему бы это?

 

Что хорошо — народ здесь не гуляет. Высоконравственный. Тому способствуют две главные причины: пьют, во-первых. Очень, говорят, влияет. Таким образом, получается, что алкоголизм стоит в посёлке на страже нравственности. Во-вторых — весьма тут распространена практика широкой гласности. Подумал с утра зоотехник: — А не заглянуть ли вечерком к молодым учительницам? — так уже вечерком весь посёлок сидит в кустах на табуретках, напротив учителькиных окошек.

 

Представит зоотехник последствия и идёт в салун играть в русскую игру.

 

Сам я пришёл в полное запустение. Месяцами не бреюсь. Образ жизни веду малоподвижный. Обрюзг, живот вырос где-то до 22-х — 23-х недель беременности. Почувствовал как-то, что правая нога зачесалась. Думал — к деньгам. Терпел, терпел, ждал денег. А их всё почему-то нету и нету. Потом блеснула интересная мысль: а не посмотреть ли на ногу? Оказалось, её помыть надо, давно не мытая. Спустя некоторое время, то же самое и с другой ногой случилось. Таким последовательным образом получилось открытие: если что когда у вас чешется, то не обязательно это к деньгам.

 

*Опять март, 1999г.* Вчера закончился ещё один буран. Это наша достопримечательность. Можно за деньги показывать иностранным туристам. Наши бураны — самые лучшие. За дополнительную плату можно отпускать на 20м от жилья на верёвке любителей острых ощущений. «Пушкин», мол, «Метель» и т.д. Ещё за дополнительную плату  можно отпускать и без верёвки, предварительно предупредив туриста о том, что деньги, драгоценности и документы лучше сразу оставить в доме Инструктора по туризму, например, у меня.

 

Как я уже отмечал, местные жители очень тут целомудренные. Неизвестно, откуда дети берутся. Аборигены стараются ходить максимально одетыми, особенно зимой. Интимную жизнь ведут сугубо по ночам, с завязанными глазами и, как я полагаю, в одежде. В результате тут сформировался определённый, кому-то даже завидный, генотип у мужиков. Я имею в виду половой член. В течение долгой нашей, почти полярной, зимы, им всё время, по нескольку раз на дню, приходится доставать его из широких ватных штанин. С особыми усилиями — ночью, когда разум мужчины замутнён, а тут, вдобавок — завязаны глаза и, опять-таки — те же самые ватные штаны. За многовековую историю села вышеозначенный орган вытянулся.

 

Однако гениталии у моих односельчан выполняют чисто детородные функции, и отнюдь не предназначены для каких-то там глупостей в виде сладострастия и плотских утех.

 

 Правда, летом мужики удаляются на свои, исключительно местные, забавы. Набравши самогону, собираются они у омута и, на диковинные свои члены, ловят щук и раков. Механизатор Нагашпай, подцепивший таким макаром щуку размером в два локтя, не отцепляя её, ходил по берегу речки Джусы, непристойно  приводил рыбину тазом во вращение, хохотал и говорил, что это Моника Левински…

 

(……дневниковые записи на этом обрываются).

Женщина Полёт пулиЯ — русскийПара слов о Рафике Бездовиче ЗамужемЗапах женщины. СкотоложствоТри целомудренные новеллы — Про Клима. Дневник — Любимая, спи. Муж. НелюбимаяУшла и не вернуласьПапаПринцесса, дочь короля. Свободная жизньПегас. Васька

СтихиФото

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com