Начинался теплый солнечный день конца весны. Деревья тихо шумели ярко-зеленой молодой листвой, щебетали птицы, легкий ветерок приносил аромат только что распустившейся черемухи.
В городском парке в эти утренние часы людей было мало: горожане дружно отсыпались после трудовой недели, наполненной производственными успехами, бизнес-планами, премиями, увольнениями, ссорами с начальством и обеденными перерывами с бутербродами и кипятильниками. Исключение составляли бодрые пенсионеры с газетами или собачками, молодые мамы с колясками да те, кто собирался в это замечательное утро помитинговать и побороться за свои конституционные права.
На одной из скамеек парка сидел молодой мужчина и читал толстую книгу. Утреннее солнце старательно пригревало, теплый ветерок забирался под легкую куртку, в которую был одет мужчина, и ласково трепал ворот белой сорочки. Слегка щурясь от яркого света, мужчина дочитывал свою книгу, переворачивая последние страницы и перекладывая с места на место почтовый конверт, служивший закладкой. На конверте крупным казенным почерком был написан адрес получателя и имя: «Борщеву А.В.»
Тот сектор парка, в котором стояла скамейка, представлял собой обособленный прямоугольник, окруженный по периметру густым кустарником высотой в человеческий рост. На одной стороне прямоугольника кустов не было; вместо них красовался зеленый газон с клумбами, пересеченный в центре аллеей, которая затем сворачивала направо и уводила к центру парка.
Борщев А.В. (а это был именно он) сидел на скамейке, расположенной на одной из боковых сторон зеленого прямоугольника. На противоположной стороне находилась такая же скамейка, оккупированная молодой мамой с коляской. Младенец в коляске, видимо, крепко спал, а мама читала или делала вид, что читает толстый журнал, укрыв глаза за темными солнцезащитными очками. На третьей стороне — справа от Борщева А.В. — стояла еще одна скамейка. Ее занял представитель армии утренних бодрых пенсионеров. Закинув ногу за ногу, он правой рукой перелистывал газету, а левой держал возле уха старенький транзистор с длинной антенной. Рядом со скамейкой пенсионера в кустах зияла широкая брешь, и была видна низкая каменная ограда парка. Сразу за оградой начинался крутой спуск вниз к реке, а за рекой виднелся кусочек широкой площади, на которой обычно митинговали те, кто боролся за свои конституционные права. Этот день не был исключением, и на площади уже собралась внушительная толпа с флагами и плакатами. Похоже, скоро должен был начаться митинг.
Итак, Борщев А.В. дочитывал книгу. Это был увлекательный приключенческий роман, изобиловавший драматическими коллизиями, неожиданными оборотами, схватками и погонями. Герой романа по имени Макс сражался с целой армией хитроумных негодяев и всё больше убеждался, что зло неистребимо и что верить нельзя никому.
Борщев А.В. перевернул последнюю страницу.
«...Он медленно взял кейс с деньгами из дрожащих рук Герберта, повернулся и пошел к выходу. В холле стояла напряженная тишина. Все молча смотрели, как Макс идет к двери. Огромный охранник вопросительно посмотрел на Герберта и отступил в сторону. Хотя внешне Макс был невозмутим, он чувствовал, как подрагивают ноги в коленях, а по спине течет холодный пот. Несколько футов пути до двери показались ему милями. Самым трудным было не сорваться и не броситься бежать. Неспешным ленивым движением он потянул дверь за ручку, открыл ее, вышел и прикрыл за собой. Никто не посмел его остановить.
Кажется, всё. Победа.
В этот момент девушка, сидевшая у раскрытого окна в здании напротив банка, встала, положила в пепельницу дымящуюся сигарету и взяла в руку длинноствольную винтовку. Наведя оптический прицел на грудь Макса, она прошептала: «Прощай, любимый» и начала плавно нажимать на спуск»
Роман закончился. Борщев А.В. улыбнулся и сладко потянулся. Недурственная книженция. Сюжет, правда, банальный, но это, в сущности, единственный недостаток. И, что особенно интересно, постоянно ощущаешь реальность происходящего. Словно это не в Чикаго, а здесь, рядом.
Он закрыл книгу и огляделся. Молодая мама читала журнал, пенсионер слушал радио. Внизу за рекой тихо волновалась толпа. Митинг должен был вот-вот начаться.
Борщев А.В. вспомнил: сегодня к народу выйдет депутат Сидоров, известный своими радикальными взглядами, и сделает важное заявление. Поговаривали, что Сидорова давно хотят устранить люди из какой-то мафии, но Сидоров ухитрился до сих пор избежать пули и ножа.
«А что, — подумалось Борщеву А.В. — Вот это место, где я сижу, идеально подходит для снайперского выстрела по депутатской трибуне. Через проем в кустах площадь видна как на ладони. Берется дальнобойная винтовка, чик — и готово. Прощай, любимый»
Он невольно улыбнулся. Сказывается любовь к авантюрным романам. Но если представить, что я хочу прикончить Сидорова, то лучшего укрытия для снайпера не придумать. Место с трех сторон закрыто кустами, обзор замечательный.
Вот только... Чего-то не хватает. Да. Лично я поставил бы здесь машину и целился через окно, а потом бы быстро уехал. Машина подъезжает по аллее и ставится в центре прямоугольника. Я открываю окно... Стоп, как же я его открою? Ведь это же будет переднее лобовое стекло. Или заднее, если ехать задом. Неувязочка. Хотя нет, всё решается. Я подъезжаю задом на микроавтобусе и открываю задние двери. Стрелок сидит внутри микроавтобуса, а открытые двери служат дополнительной ширмой от посторонних глаз. Просто и элегантно.
Но как же я сюда заеду на микроавтобусе, если вход на центральную аллею перегорожен цепью, а на ней висит знак «Въезд запрещен»? Но, допустим, это решаемо. Я вскрываю замок, убираю цепь. Да там всё время «пасется» наряд милиции. Подойдут, спросят: «Кто таков? Документ покажь!» И всё, провал операции. Милицию, конечно, можно отвлечь каким-нибудь способом, но это дополнительные хлопоты, понадобятся еще люди... Сложно.
Слева послышалось урчание автомобильного мотора. Борщев А.В. обернулся. По центральной аллее медленно подъехал микроавтобус с плотно зашторенными окнами. Притормозив у поворота в прямоугольник, он задним ходом въехал в аллею и остановился в центре, прямо напротив проема в кустах. Из кабины вышел водитель, он обошел машину, открыл задние двери, затем отступил в сторону и закурил.
Вот это номер! И милиция не помешала! Борщев А.В. тихонько хмыкнул и покачал головой. Никакой стрелок сидеть внутри машины не может, потому что пенсионеру с транзистором прекрасно видно всё. Они же не сошли с ума, чтобы стрелять при свидетеле?! Если только не...
Он посмотрел на пенсионера. Тот невозмутимо продолжал слушать транзистор, полуприкрыв глаза. Не слишком ли у него равнодушный вид? Все-таки почти перед носом поставили машину, распахнули двери... Хоть бы посмотрел, что там внутри. Да и моложав он больно для пенсионера. Спортивен. Крепок физически. Да никакой он не пенсионер! Здоровый мужик лет сорока-пятидесяти. Что ему делать в парке с газеткой в такое время? Слушать старенький транзистор? Чушь!
Борщев А.В. перевел взгляд на молодую маму. Она по-прежнему читала журнал. Или делала вид, что читает. Коляска тихо стояла рядом. Какой спокойный ребенок... А есть ли он там? Может быть, там лежит спеленатая кукла?
«Прекрати, — одернул он себя. — Ты начитался романов. Сейчас ты встанешь и, будто бы прогуливаясь, пройдешь мимо раскрытых дверей машины. Заглянешь внутрь, убедишься, что там нет никакого стрелка, и это тебя успокоит»
Он встал и шагнул к машине.
«Стой, дурак! — прогремел голос внутри. — А если стрелок все же есть? Что они с тобой сделают?»
Убьют на месте. Борщев А.В. сделал шаг назад и снова сел. Ему стало зябко, он затянул повыше «молнию» на куртке и взглянул на пенсионера. Тот тут же отвел глаза и уставился в газету. Молодая мама сидела неподвижно, спрятавшись за темными очками. Шофер продолжал курить, повернувшись к Борщеву А.В. спиной.
Борщев А.В. попытался взять себя в руки и поразмыслить спокойно. Возможны два варианта. Первый: в микроавтобусе сидит снайпер, а «пенсионер» и «молодая мама» — сообщники. Что делать? Остановить их вряд ли возможно: они убьют свидетеля и уедут или убьют свидетеля, сделают нужный им выстрел и уедут. Ни то, ни другое ему не подходит. Встать и уйти, а потом вызвать милицию? Так просто они его уже не отпустят. Что же остается? Сидеть и ждать дальнейших событий? Скорее всего, так.
Второй вариант: никакие они не заговорщики. Тогда можно встать и спокойно уйти. Или остаться.
Но что они все здесь делают? Их поведение не логично. Что нужно здесь шоферу с микроавтобусом? Нащипать травы для кролика, засунуть мешок в машину и уехать? Открыть двери и проветрить салон машины? Заодно покурить на свежем воздухе и полюбоваться видом на площадь? И для этого он въехал в парк под знак «кирпич», рискуя поплатиться серьезным штрафом? Это нелепо.
В любом случае, остается сидеть и ждать, что будет дальше.
Борщев А.В. откинулся на спинку скамейки и постарался придать своей позе вид расслабленный и невозмутимый.
«Пенсионер» отвел руку с транзистором от уха и открыто посмотрел на Борщева А.В. Его взгляд выражал плохо скрытое неудовольствие. Снизу, из-за реки, начали доноситься обрывки фраз, произносимых то ли в мегафон, то ли в микрофон. За фразами раздавались дружные вскрики толпы. Водитель микроавтобуса докурил сигарету, бросил окурок на газон и вопросительно посмотрел на «пенсионера». Тот ответил взглядом многозначительным, но для Борщева А.В. непонятным, и снова поднес к уху транзистор.
Водитель достал маленькую телефонную трубку, быстро набрал номер и обошел машину, скрывшись за ней от Борщева А.В.
До слуха Борщева А.В. донесся барабанный перестук откуда-то снизу. Опустив глаза, он обнаружил, что это его пальцы нервно барабанят по книге, лежащей на коленях. Он сжал кисть в кулак, затем разжал. Вытянутые пальцы мелко подрагивали.
Да это паранойя какая-то! Обычные люди занимаются обычными делами, а я скоро получу инфаркт из-за того, что мне мерещится черт-те что!
Хотя... Сотовый телефон по тем временам был удовольствием дорогим, и пользоваться им могли себе позволить только хорошо обеспеченные люди. Простой шофер с сотовым телефоном? Неестественно. Но, с другой стороны, могут быть разные обстоятельства. Например, у него жена в роддоме, он беспокоится за нее, одолжил телефон у знакомого олигарха... А чтобы позвонить, нужно было приехать именно сюда?! Шофер окончил разговор и вышел из-за машины. Получил инструкции? Или вызвал подмогу?
Порыв ветра донес взволнованный рев многотысячной толпы. Митинг приближался к кульминационному моменту. Если их цель — Сидоров, то им следует поторопиться.
Шофер прошел по аллее в сторону выхода и скрылся за кустами. «Пенсионер», позабыв о газете, по-прежнему слушал транзистор, глядя попеременно то на Борщева А.В., то внутрь микроавтобуса. «Молодая мама» сидела неподвижно словно манекен.
Из-за кустов вышли двое: шофер микроавтобуса и еще один мужчина — широкоплечий крепыш невысокого роста.
Не произнося ни слова, они направились прямо к скамейке Борщева А.В. У того всё как будто сжалось внутри. Это конец. Доигрался. Бежать поздно и некуда: я окружен. Что, что делать?
Он встал. Фигуры «пенсионера» и «молодой мамы» поплыли и отдалились, двое мужчин приближались неумолимо. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла, кровь пульсировала в висках, руки куда-то пропали, словно отнялись.
Двое шли молча, с равнодушным видом приближаясь к своей будущей жертве. Через две-три секунды они набросятся на ненужного свидетеля и заставят его замолчать навсегда.
Решение пришло неожиданно. Скорее, это было не решение, а жест отчаяния. Борщев А.В. криво усмехнулся, медленным, исполненным значимости движением потянул вниз «молнию» куртки и сунул руку за пазуху в район подмышки.
В кино таким движением обычно достают пистолет.
Мужчины остановились. Они так и простояли неподвижно несколько мгновений: те двое, напряженно глядя на Борщева А.В., и он сам — набычившись, с правой рукой за пазухой, всем видом изображая готовность дать отпор. Уже то, что они остановились, значило многое: уловка с «пистолетом» удалась, нужно только удержать ситуацию под контролем, не дать им перестроиться и напасть как-то иначе.
Борщев А.В., не выпуская из виду мужчин, повернул голову в сторону «пенсионера» и «молодой мамы», давая понять, что не подпустит к себе врага с любой стороны. Вообще-то, видел он «пенсионера» и «маму» очень расплывчато, словно в ту минуту у него резко ухудшилось зрение.
Еще несколько секунд прошли в напряженном молчании и неподвижности.
Решение принял «пенсионер»; видимо, он был среди них главным. Отведя транзистор от уха, он сложил антенну, поднялся и пошел к выходу по дальней дорожке мимо «мамы». Та тоже встала и, толкая перед собой молчаливую коляску, последовала за «пенсионером». Двое мужчин переглянулись и прямо по газону направились к кабине микроавтобуса. Борщев А.В. стоял в том же положении, держа руку за пазухой.
Кто-то невидимый захлопнул изнутри задние дверцы машины. Микроавтобус взвизгнул стартером, завелся и покатил к выходу. В зеленом прямоугольнике остался лишь Борщев А.В., да забытая «пенсионером» газета лежала на скамейке.
Через четверть часа он шел домой по солнечной улице, неся подмышкой прочитанную книгу. Множество людей — бывших участников митинга — обгоняли его, возбужденно обсуждая свои политические события.
Рядом с большим агитационным плакатом стояла машина телевизионщиков. Хорошенькая журналистка вещала в микрофон перед направленной на нее камерой оператора:
— Только что закончился митинг, о котором Партия борцов за конституционные права объявила еще неделю назад. Важнейшим на этом митинге, как и ожидалось, стало выступление депутата Сидорова. Полностью выступление будет показано в вечернем выпуске. Следует отметить, что Сидор Сидорович получил немало анонимных угроз перед митингом, и даже близкие друзья советовали ему воздержаться от выступления, опасаясь покушения. Но Сидоров не испугался угроз и вышел на трибуну. Угрозы оказались блефом. Может быть, действительно, не так страшен черт, как его малюют, и всем нам пора избавиться от застарелых страхов, привитых к нашим душам в годы...
Порыв теплого ветра отнес слова репортерши в сторону от Борщева А.В. Он пригладил взлохмаченные ветром волосы, огляделся вокруг и направился к павильону, где продавали пиво.
