...Стоя вполоборота к залу, я косил глазом на Любу и отмечал изменения, происходившие с ней. Растерянность. Смятение. Она перестала улыбаться, поежилась как от холода. Поднесла руку к волосам, отбросила прядь со лба. Быстро взглянула на меня и тут же опустила глаза. Что-то похожее на стыд: ее лицо порозовело. Нахмурила брови и отвернулась. Ненадолго снова повернулась ко мне и, плотно сжав губы, уставилась на мои пальцы, бегающие по клапанам саксофона. Глаза широко раскрыты, угадывается некая внутренняя борьба. Я чувствовал себя как удав, гипнотизирующий кролика. Крепость, которую я штурмовал, защищалась из последних сил. Ее побелевшая рука крепко стиснула «Ямаху». Казалось, она прилагает усилия, чтобы стоять на месте. Торжество понемногу начало заполнять меня. Я побеждал: она готова была сдаться, уже сдавалась. Новое, доселе незнакомое чувство захватило ее, не давало ей отвлечься, ее влекло, неудержимо тянуло ко мне, в мои объятия, вот почему она, тяжело дыша, держалась обеими руками за свой инструмент, в страхе перед раскрывающейся неизвестностью, которая сулила неведомое блаженство, но все же оставалась неизвестностью и тем пугала. Кульминация, момент сдачи крепости. Она медленно, с видимым усилием подняла глаза и встретилась со мной взглядом. Мы пристально смотрели друг на друга, и я не в силах передать словами то, что происходило между нами. В тот момент я поверил легенде о людях-половинках, которые всю жизнь ищут друг друга, и если находят, то это и есть счастье. Все посторонние мысли, переживания, проблемы — все улетучилось, исчезло, стерлось из памяти. Были только я и она, мы вдвоем как одно целое. Мы парили в пространстве, соединенные неразрывной цепью любви, нам не было дела ни до чего другого. Наше единение казалось осязаемым и незыблемым. Мы долго искали друг друга и наконец встретились. Адам и Ева в райском саду. Рождение любви. Всему конец и всего начало. Сотни, тысячи поколений наших предков вели нас к этой встрече, и она наконец состоялась...
Поверьте мне: несколько секунд, проведенных в таком состоянии, стоят нескольких лет скучной, серой жизни. Сейчас, вспоминая то, что произошло со мной тогда на сцене, я жалею, что никогда раньше не подвергал себя «Влечению».
Но, как бы там ни было, я совершил ошибку. Вспомнив, что мы все же не одни, я обнаружил себя бессмысленно дующим в сакс и нажимающим на клапана без всякого намека на мелодию. Я обернулся в зал и остолбенел. Многие месяцы спустя я проклинал себя за допущенную небрежность, легкомыслие, которое можно понять, но вряд ли можно простить, если учесть его последствия.
На вас когда-нибудь бросалась толпа возбужденных женщин, жаждущих слиться с вами в любовном экстазе? Думаю, что нет. Со мной такое однажды случилось. Да-а... Пожелать подобное можно лишь заклятому врагу. Описать то, что я увидел, обернувшись в зал, вряд ли возможно. Роскошные платья, рвущиеся по швам, растрепанные прически, чье-то жемчужное ожерелье рассыпается по полу сотней крошечных огоньков, и лица... Лица. Я как-то видел по телевизору съемки того, как косяки лосося поднимаются вверх по ручью, чтобы спариться в верховьях, дать жизнь потомству и умереть. Сплошной ковер из рыбьих спин, живая река, повинуясь инстинкту, течет вверх, стремясь выполнить свой долг перед природой. Странная ассоциация, но именно она приходит в голову. Так вот, у рыб нет лиц, они лишены человеческой индивидуальности. Лица же бросившихся на меня женщин до сих пор снятся мне по ночам. Мне снятся те несколько мгновений, когда я оторопело стоял с опущенным саксофоном, а меня накрывала волна женской страсти.
Мне повезло: падая, я ударился головой о Мишкин ящик и сразу потерял сознание. А пришел в себя уже в госпитале. Когда я осознал, где нахожусь, и вспомнил, что произошло, первое, о чем я подумал, было: целы ли две вещи — мой саксофон и Мишкин ящик...
Если Вы хотите прочитать рассказ целиком, можете загрузить его на свой компьютер, щелкнув на ссылке справа. Текст в формате Word, размер zip-файла 49 Кб.
