ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Иван ДУБОВ


ИСКУССТВО ТРЕБУЕТ ЖЕРТВ

Детективный рассказ

В пятницу с утра шеф озадачил Аристарха и Лизавету новым творением Джессики Стилфорд. Плодовитая писательница вновь бросала своих героев в пучину страстей, убивала направо и налево, свергала монархов и разрешала глобальные конфликты при помощи чар высокопрофессиональных куртизанок. Всё бы ничего — приходилось работать и с худшим чтивом — но среднюю школу Таисия, она же Джессика, если и закончила, то явно не с пятерками по языку и литературе. Текст содержал такое количество грамматических ошибок, что к полудню у Аристарха разболелась голова от напряженной работы, а буквы на экране монитора расплывались перед глазами. Когда ровно в 12.15 компьютер продудел пионерский сигнал: «Бери ложку...» и мечтательно прохрипел: «А в тюрьме сейчас макароны дают!», — Аристарх решительно встал и сообщил Лизавете, что намерен выйти подышать выхлопными газами на улице. Осоловевшая Лизавета, имевшая к этому моменту несколько зеленоватый цвет лица, молча кивнула и потянулась к ящику стола, где у нее был спрятан кипятильник.

Улица встретила Аристарха холодным ветром и брызгами грязи из-под колес автомобилей. Подняв воротник плаща, он быстрым шагом направился к столовой шарикоподшипникового завода, находившейся поблизости, но перед самой дверью столовой ему вдруг вспомнились котлеты, съеденные здесь три дня назад, и аппетит резко пошел на убыль. Аристарх отпустил ручку двери, за которую взялся, поежился под порывом ветра и уже не спеша побрел вдоль заводского забора. Когда забор закончился, и завод остался позади, его взору открылся небольшой скверик с ровно остриженными кустиками и мокрыми скамейками по краям аллей. В глубине скверика виднелось пластмассовое строение с надписью «Чай» на фасаде. Видимо, здесь действительно подавали чай, потому что поблизости отсутствовали небритые личности, обычно слоняющиеся у пивных павильонов. Зайти, что ли?

Внутри оказалось довольно уютно, особенно после отвратительной осенней улицы. В небольшом зале располагалось около десятка столиков на двоих или на четверых, а за прилавком царил огромный самовар, рядом с которым молоденькая продавщица в белой пилоточке казалась совсем маленькой. Продавщица приветливо заулыбалась вошедшему Аристарху, и тот почувствовал, что непременно должен что-то заказать, хотя заглянул сюда всего лишь из любопытства. Через минуту он уже держал в одной руке стакан чая в алюминиевом подстаканнике, в другой — блюдце с двумя булочками, и лавировал между столиками, направляясь к свободному месту. Свободное место находилось в дальнем углу, и, чтобы добраться до него, пришлось осторожно обойти полную даму, сидевшую рядом и занявшую собой часть узкого прохода. Дама подняла глаза на Аристарха и тут же его окликнула:

— Аристарх Викентьевич!

Аристарх оглянулся и узнал Заюшкину:

— Майя Полуэктовна, здравствуйте!

С Майей Полуэктовной Заюшкиной, старшим следователем городской прокуратуры, он познакомился две недели назад, когда она вела дело о таинственной гибели Володьки Фукина, школьного товарища Аристарха. Тогда в убийстве заподозрили Валеру Головачева, нового мужа Милы Птицыной, бывшей ранее замужем за Фукиным. Аристарх случайно встретил Милу в магазине, и она рассказала ему о произошедших событиях. Аристарху удалось вмешаться в ход следствия и помочь установить невиновность Головачева.

— Присаживайтесь сюда, — пригласила Заюшкина. — Что-то я раньше вас здесь не встречала.

— А я здесь впервые, — ответил Аристарх, пристраиваясь напротив. — Зашел из любопытства и решил чайком побаловаться.

— Тогда понятно. Я захожу сюда практически каждый день в обеденное время. В прокуратуре хороший буфет, но в нем нет диетических блюд. Зато здесь я пью чай без сахара и заедаю обезжиренным творогом, — Заюшкина болезненно поморщилась; казалось, она вот-вот заплачет. — Этим отвратительным несъедобным творогом! Если бы вы знали, как я люблю все жирное, сладкое, мучное, острое! Каждый день я борюсь сама с собой и отказываю себе в простейших радостях, и всё из-за моей комплекции.

Она с отвращением на лице проглотила очередную ложку творога и запила ее чаем.
Аристарх попытался утешить собеседницу:

— Ну что вы, Майя Полуэктовна, ваша некоторая полнота не чрезмерна, она вполне в пределах... э-э...

Заюшкина посмотрела с укором:

— Вы, Аристарх Викентьевич, конечно, человек деликатный, но все-таки нельзя отрицать очевидное. Муж недавно пригрозил, что если я прибавлю еще хоть один килограмм, он со мной разведется. Ну ладно, хватит об этом. Вот пожаловалась вам, и как-то легче стало на душе. Как ваши дела? Как поживает семья Головачевых?

— Всё в порядке. Мила вчера вечером позвонила и пригласила на завтра к ним на обед.

Тут Аристарху пришло в голову, что случайная встреча с Заюшкиной очень кстати, потому что она давала возможность кое-что прояснить. Дело в том, что, не далее как неделю назад, в дверь его квартиры позвонили. Когда Аристарх открыл, он увидел двоих мужчин в униформе с большими картонными коробками в руках. Уточнив, что хозяин квартиры — именно тот, кто им нужен, то есть Борщев А. В., мужчины внесли коробки в квартиру и сунули Аристарху квитанцию, чтобы он расписался в получении. Аристарх выразил недоумение, так как он не ожидал никакого товара и вообще ничего не покупал в их фирме. Мужчины спокойно ответили, что они об этом знают и что Аристарху не о чем беспокоиться, ибо все оплачено лицом, пожелавшим остаться неизвестным. «Если потребуется помощь в установке и настройке — звоните» И ушли. Содержимое коробок оказалось компьютером. Когда Аристарх подсоединил кабели и включил компьютер в сеть, он сразу заглянул в характеристики системы и ахнул: это был не просто новый компьютер, это была зверь-машина, способная осчастливить самого привередливого хакера. Обрадованный Аристарх щелкал кнопкой «мыши», запускал и убирал программы, немного поиграл в игры, включил музыку и задумался. Среди его знакомых был только один человек, обладавший средствами, достаточными, чтобы сделать такой дорогой подарок — Мила Птицына. Были, конечно, в его окружении и другие обеспеченные и даже богатые люди. Например, Ноликов Сергей Федорович, владелец издательства, в котором работал Аристарх. Но ни у кого из них не было причин для дорогих подарков Аристарху, а у Милы причина была. Однако она не должна была знать о том, что он спас Валеру от тюрьмы, так как Аристарх попросил Заюшкину, и та пообещала не рассказывать Миле о его участии в их деле. Если бы Аристарха спросили, зачем ему нужна такая секретность, он бы затруднился ответить определенно. Скорее всего, причиной была скромность, из-за которой он чувствовал себя неловко всегда, когда его за что-то благодарили. Он не любил даже думать об этом, но застенчивость и нежелание привлекать к себе внимание сыграли немалую роль в том, что у него не удалась карьера и никак не хотела налаживаться личная жизнь. Он был несмел с начальством, хотя старался держаться с достоинством, и робел перед женщинами, маскируя свое смущение равнодушием или увлеченностью какими-то важными для него делами.

Итак, кроме Милы, больше никто не мог сделать Аристарху такой презент. Мало того, Миле было известно, что имевшийся у него «Хьюлетт» безнадежно устарел, и именно поэтому она выбрала в качестве подарка новый и мощный компьютер. Но узнать о том, чтó Аристарх сделал для ее семьи, она могла только от Заюшкиной, нарушившей свое обещание.

Аристарх решил прямо спросить об этом у Заюшкиной:

— Майя Полуэктовна, когда мы разобрались с делом Фукина, я просил вас не говорить Птицыной о моем участии.

— А я и не говорила, — мгновенно отреагировала Заюшкина.

При этом она сделала такое невинное лицо, что Аристарх невольно усомнился в правильности своих умозаключений.

— А что, она каким-то образом узнала? — Заюшкина подняла брови и широко раскрыла глаза.

— Нет, — замялся Аристарх. — Вернее, мне кажется, что она узнала, но точно я сказать не могу.

Заюшкина заулыбалась:

— Ну конечно, вам показалось. Откуда она могла бы узнать, иначе как от меня?

Она низко склонилась над тарелкой с творогом, и Аристарх заподозрил, что она это сделала, чтобы скрыть краску в лице. По крайней мере, уши у нее порозовели.

Заюшкина вдруг заторопилась на работу, поспешно попрощалась и вышла из чайной. «Она рассказала Миле и предупредила ее, чтобы та молчала, — заключил Аристарх. — Поэтому Мила и сделала свой подарок анонимно. Заюшкина — предательница. Завтра встречусь с Милой, и все прояснится».

Хотя, в принципе, так ли уж необходимо прилагать усилия, чтобы изобличить анонимного дарителя? Аристарх никогда в жизни не получал дорогих подарков и чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, но Мила — если, конечно, это была она — не совершила ничего предосудительного, отблагодарив таким образом человека, сделавшего кое-что очень важное для ее семьи.

Эта мысль посетила его на следующий день, когда он уже подходил к дому Головачевых, расположенному в пригородном поселке коттеджного типа. «Действительно, что-то я очень воинственно настроен. А нужно ли это?» Он даже замедлил шаг в задумчивости. «Пожалуй, не стоит устраивать разбирательство, не обдумав всё основательно. Можно запросто обидеть хороших людей».

Дверь открыла Мила и сразу радостно защебетала:

— О-о, какие гости... Заходи, Аристарх. Я думала, что ты немножко опоздаешь: пока наш дом найдешь, то да сё... Но ты точен как хронометр. Какой молодец! Давай сюда свой плащик, вот тебе тапочки, надевай. Проходи, знакомься с моими домочадцами.

Первым, кого увидел Аристарх, войдя в гостиную, был Валера Головачев, учившийся когда-то в параллельном классе одной с ним школы. За годы, прошедшие со времени их последней встречи, он почти не изменился: широкоплечий мужчина среднего роста с вечно серьезным, даже немного хмурым выражением лица. Валера был молчаливым и не слишком общительным, но добрым и великодушным парнем. Он шагнул навстречу Аристарху и улыбаясь протянул руку:

— Здорово, Борщев. А ты стал еще длиннее.

Последовало рукопожатие, которое напомнило Аристарху случай, когда ему на руку опустилось колесо «Запорожца», соскочившего с домкрата. Валера был мастером спорта по классической борьбе, и пальцами без особого труда гнул гвозди — «сотки».

— Не такой уж я длинный. Всего-то метр девяносто, — ответил Аристарх, потирая освободившуюся кисть руки.

Они довольно комично смотрелись рядом: почти квадратный Валера и высокий худой Аристарх.

Кто-то тихо хихикнул поблизости, и Аристарх оглянулся. По лестнице, ведущей на второй этаж, спускались две девочки-школьницы. Одна была постарше, со светлыми волосами, другая — черненькая, очень похожая на покойного Володьку Фукина.

— Девочки, подойдите сюда, — позвала Мила, и в ее голосе послышались начальственно-педагогические нотки. Ни дать, ни взять, классная дама. — Познакомьтесь: это Аристарх Викентьевич, наш старинный друг. Аристарх, это Катя...

— Здравствуйте, — отозвалась светловолосая.

— ...а это Дуня.

— Здравствуйте, Аристарх Викентьевич, — жеманно произнесла черненькая и сделала замысловатый реверанс. — Очень приятно видеть вас в этой забытой богом глуши. Надолго ли в наши края?

Валера хмыкнул. Аристарх не ожидал услышать подобное от восьмилетнего создания и не нашелся с ответом.

— Евдокия, прекрати паясничать, — в голосе Милы послышался металл.

Дуня вытянула руки по швам и сделала невинное лицо.

— Не обращай внимания, — сказала Мила. — Ее хлебом не корми, но дай пообезьянничать. Ну, раз все в сборе, будем обедать.

Стол для обеда был накрыт в соседней комнате — столовой. И обстановка комнаты, и сервировка большого, покрытого кружевной скатертью стола живо напомнили Аристарху что-то давно знакомое не то по фильмам о девятнадцатом веке, не то по книгам о жизни русских помещиков, где-то между Тургеневым и Чеховым. В углу тикали большие напольные часы с маятником, уютно потрескивали дрова в камине, в окна сочился слабый, неуверенный свет осеннего дня. Из красивой фарфоровой супницы Мила разливала по тарелкам суп из шампиньонов, и если бы на ней были крахмальный чепчик и фартук, она прекрасно сошла бы за служанку в богатом патриархальном доме. Эта картина мирного семейного обеда глубоко тронула Аристарха, он проникся царящим покоем и, поглощая вкуснейший суп, задумался о том, что женитьба на хорошей женщине может иметь немало привлекательных сторон.

Его благостные размышления были прерваны звуками, донесшимися со стороны Дуни. Утомившись, видимо, своим прилежным поведением в течение целой четверти часа, маленькая безобразница принялась громко чавкать, чем не на шутку рассердила мать.

— Дуня, как ты себя ведешь?! Не испытывай мое терпение! Валера, почему ты молчишь?

— Дуся, перестань. Ну что ты как маленькая, в самом деле, — подключился к педагогическому процессу глава семьи.

Его замечание прозвучало, пожалуй, слишком мягко, но Дуня притихла. Ненадолго, правда. Когда перешли ко второму блюду — телятине под молочным соусом — она замурлыкала под нос модную песенку, постукивая в такт по столу ручкой вилки, на которую был нанизан кусок мяса. Соус при этом брызгал во все стороны, что вызвало многозначительно-яростный взгляд Милы. Встретившись с ней глазами, Дуня замолчала и вела себя пристойно до самого десерта.

На десерт подали компот из персиков и пирожки с повидлом. Проглотив залпом стакан компота, Дуня попросила добавки. Когда просьба была удовлетворена, она с удовольствием откусила кусок пирожка и прильнула к стакану, но, вместо того, чтобы пить компот, занялась выдуванием пузырей, сопровождавшимся звонким бульканьем. Мила вышла из себя и выставила проказницу из столовой. Настроение у хозяйки было испорчено. Катя допила свой компот и тихонько выскользнула за дверь.

Видя, что Мила расстроена, Аристарх попытался смягчить ситуацию:

— Не огорчайся так. Она еще маленькая, и нельзя требовать от нее многого.

— Как бы не так, — возразила Мила. — Ты просто не представляешь, какое чудовище этот ребенок. Она прекрасно знает, как нужно вести себя за столом, но или не хочет утруждать себя приличным поведением, или нарочно кривляется перед гостем.

Она обернулась к Валере:

— Ты тоже хорош! Боишься лишний раз прикрикнуть. Как же, обидишь бедную сиротку. А она все видит и вьет из тебя веревки.

Валера нахмурился и сделал вид, что увлечен вылавливанием персика из стакана. Мила снова повернулась к Аристарху:

— Вот так постоянно. Если нужно проявить твердость с девочками, он прячется за мою спину. В результате получается, что он добрый, а я — баба Яга.

Валера отставил пустой стакан и поднялся из-за стола:

— Пойду собираться.

Когда за ним закрылась дверь, Мила констатировала с грустной улыбкой:

— Сбежал.

— Он куда-то уходит? — спросил Аристарх.

— Сегодня соревнования по борьбе, Валера судит. Девчонки напросились, чтобы он взял их с собой. Вернее, напросилась Дунька, а Катя — так, за компанию. Если сейчас не спеша соберутся, то времени будет — как раз доехать до Дворца спорта на автобусе.

— У тебя же есть машина. Даже, кажется, две.

— Конечно, я могла бы их отвезти, но Валера... Как тебе сказать... В общем, он сильно комплексует из-за того, что почти всё в семье — мое: этот дом, машины, квартира в городе. На одну его зарплату мы бы долго не протянули, зато на мои доходы живем и в ус не дуем. Валере это не нравится: ему с младенчества внушили, что мужчина должен быть добытчиком и кормильцем, а у нас получается наоборот. Вот сейчас из-за какого-то глупого принципа будет трястись час на автобусе вместо того, чтобы доехать за пятнадцать минут на машине. Ну скажи мне, Аристарх, чтó он хочет этим доказать? Или я виновата, что так сложилось?

— Само собой, тут нет никакой твоей вины...

— Я читала, что на Западе мужчины от этого давно избавились. У них обычное дело, когда жена ходит на работу, а муж хозяйничает по дому и воспитывает детей. Что в этом позорного, если так общество устроено, что женщины зарабатывают столько же, а то и больше, чем мужчины? Мы никак не можем избавиться от устаревшего стереотипа: муж с ружьем и лопатой, а жена — с утюгом и детьми. Где-нибудь в Азии это, может быть, актуально, но для нас — пройденный этап. Ты согласен со мной?

— Согласен. Ты совершенно права. Но не стоит сердиться на Валеру. Мне кажется, что тут он недоволен именно самим собой: ему хотелось бы вносить больший вклад в семейную копилку, чтобы ты была ему благодарна и уважала его, а он втайне гордился бы своим положением в семье. Мужская гордость — не пустой звук, и сама по себе вещь довольно сложная; можно считать, что это недостаток, но с ним приходится мириться. Глядишь, со временем он успокоится и перестанет комплексовать.

— Ты так считаешь? Ой, Аристарх, твои бы слова да богу в уши... Хочешь еще компотика? Сама варила.

— Спасибо, я сыт, все очень вкусно. Постой, кáк сама варила? А остальное?

Мила рассмеялась:

— А остальное из ресторана! Какое у тебя лицо смешное! Я же тебе рассказывала, что готовить не умею, что при покойном Фукине я стряпней и стиркой никогда не занималась. Когда мы с Валерой перебрались в этот дом, я хотела нанять домработницу и кухарку, но ты бы видел, как этот воспринял Валера. О-о... Короче, стираем мы вместе, убираю я, когда девчонки в школе, а Валера на работе, ну а готовить я учусь. Они мужественно едят то, что я творю, но если у нас гости, как сегодня, то я предпочитаю не рисковать и заказываю готовые блюда в ресторане. Ты не очень разочарован?

— Я ничуть не разочарован. Вкуснейший обед, особенно хорош компот. Можно мне добавки?

— Ах ты, хитрый льстец, ты же только что отказывался!

— Я просто скромничал. Наливай побольше и персик не забудь, — и Аристарх приступил к поглощению второго стакана компота.

Мила, улыбаясь, наблюдала за ним, и тут ее посетила идея:

............................................................

 1    2    3    4

http://newotzyv.ru/ мюзикл привидение 2017 в москве.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com