ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Иван ДУБОВ


ИСКУССТВО ТРЕБУЕТ ЖЕРТВ

 1    2    3    4

..............................................

«Так ведь нет же! Вы не дождетесь моей смерти! Я выстою, я сделаю невозможное. Строители придут утром, часов в шесть; допустим, что они придут позже, часов в восемь. Я должен продержаться 14 часов, и я сделаю это! Я превращусь в камень, в растение, я впаду в анабиоз, но я выстою. Главное — не уснуть. Как только я усну, я упаду. Я должен стоять как памятник на площади. Я выживу. У меня могут отняться ноги, я могу отморозить почки, схватить воспаление легких, я могу стать полным паралитиком, в конце концов. Но мой мозг будет жив, и я сделаю всё, чтобы достать этих подонков. Им не уйти от меня»

Осторожно, сантиметр за сантиметром, он раздвинул ноги в стороны, чтобы они были на ширине плеч. Затем пошевелил туловищем, установив позвоночник в максимально прямое положение. В пояснице больно резануло. Начинается... Левой рукой он нащупал выщербину в кирпиче и вставил туда пальцы. В правой руке был зажат ключ. Он плавным движением положил ключ в карман брюк, оттянул пониже свитер и вернул руку на место. Время пошло. 14 часов.

«Я не чувствую боли. Я не чувствую холода. Я не чувствую усталости. Мои ноги сделаны из чугуна, они неподвижны, они мертвы. Мои руки — две стальные пружины. Я вставил их в проем, и они будут держать меня бесконечно»

Стемнело. Ветер негромко завывал где-то в верхних этажах, это были единственные звуки вокруг. Аристарх не желал ничего слышать и видеть, он шептал посиневшими губами заклинания, вводя себя в транс.

«Я ничего не вижу, я ничего не слышу. Я — камень на краю пропасти. Я ничего не боюсь. У меня нет чувств, нет эмоций. Я вечен и бессмертен. Только не спать. Сон — смерть. Я не хочу спать и не буду. Мне не жаль себя — не жаль рук, не жаль ног, не жаль почек. Они нужны мне только для того, чтобы спасти мозг. Я должен быть в сознании. Мозг должен работать. Остальное не важно. Всё — тлен, пустота. Жизнь — болезнь материи. Я — мертвая материя. Я неуязвим и всесилен. Я могу стоять вечно. Так будет. Ничего нет, лишь я и пропасть. Прекрасное одиночество. «О, одиночество, как твой характер крут» Кто кого? Пусть пропасть не надеется. Только не спать. «По улице моей который год звучат шаги: мои друзья уходят» Мне хорошо. Мне ничего не нужно. «Друзей моих медлительный уход той темноте за окнами угоден» Я — это мой мозг и больше ничего. Остальное — вспомогательные придатки. У меня нет чувств. Только одно. Ненависть. Я ненавижу. Ненависть — мое топливо. Она меня поддерживает. Она горит в мозгу, и он не уснет. «Моя страна — из камня, изо льда, из бездны, равнодушной и глухой. Светило бледное восходит иногда, чтоб нацедить свой тусклый и скупой полночный свет. Его я подберу...» Только не спать. Еще немного ненависти, пару дровишек. «Его я подберу, пущу по стеблю, в корне накоплю, и, с силой распрямившись на ветру, толкну себя еще раз в глубину».

Черный квадрат окна маячил перед ним как экран. Он смотрел в него и ничего не видел, забывшись в своей борьбе. Он не чувствовал ног и рук, он не ощущал себя живым существом. В нем не было мышц, костей, крови. Только ненависть и страх уснуть.

Строители обнаружили его не сразу. Крановщица, забравшись в свою будку на 40-метровой высоте, увидела неподвижную фигуру в оконном проеме и подняла шум. Когда Аристарха втаскивали в квартиру, он все слышал и видел перед собой смутные силуэты, но продолжал упираться руками, мысленно твердя одно и то же: «Не расслабляться. Стоять. Это сон. Если я уснул и расслаблюсь — мне конец» Его с трудом заволокли внутрь и положили на телогрейку, расстеленную на полу. Он по-прежнему держал руки расставленными в стороны. Озадаченные строители не сразу пришли к решению, что им делать с такой находкой.

— Да ты пульс проверь.

— Чего проверять? Живой он. Видишь, глазом моргнул.

— Вижу. А руки чего не опускает? Может, чокнутый какой? И откуда он взялся?

— А ты прикинь, сколько он там, за окном, проторчал. У любого крыша поедет.

— Да ну, ничего особенного. Я б на спор целый день продержался. Только чтоб каждый час сто грамм в рот вливали.

— А ему не вливали. И вообще, тут криминалом пахнет. Кто-то его там поставил и окно запер. О, прораб идет. Вот пусть он и решает, что делать. Здрасьте, Георгий Иваныч. Что делать вот с этим? Может, «скорую» вызвать?

— Черт его знает. Кто-нибудь видел, как он сюда попал?

— Я. Я видела, Иваныч.

— Что ты видела?

— Вчера, в самом конце дня, они на машине приехали. С ним еще один был — молодой, вертлявенький. Сказали Михалычу, что квартиру посмотрят. Потом молодой один спустился. Михалыч его спрашивает: «А второй где?» А молодой отвечает: «Он еще раньше меня ушел» Сел в машину и уехал. Один. Мне это сразу подозрительным показалось. Что ж ты один уезжаешь? А как же товарищ твой?

— Ясно. Дело темное. Без милиции не обойтись.

— У-у...

— Что, не нравится? Мне тоже этот геморрой сто лет не нужен. Это его плащ? Давай сюда, посмотрим. Опаньки! Никак паспорт. Борщев Аристарх Викентьевич, прописан... Отлично. Теперь ищите ключи от квартиры. Что, нету? На нем посмотрите, в карманах. Есть! Отлично. Значит, сделаем так: я подгоню машину, а вы пока сносите его вниз.

Аристарха несли вниз, запихивали на заднее сиденье автомобиля, чему сильно мешали расставленные в стороны руки. В конце концов, его уложили, и он лежал как манекен, а в сознании ровно и монотонно стучало: «Это сон. Не расслабляться. Держаться. Не спать...»

Его долго везли на машине, потом два дюжих мужика тащили вверх по лестнице, закинув широко расставленные руки Аристарха себе за плечи, затем он оказался на собственном диване, чему он тоже не хотел верить. Его раздели, едва не разорвав свитер, и безжалостно терли тело чем-то неприятно пахнущим, после чего завернули в одеяло и попытались усадить. Усадить не удалось, тогда в полулежачем положении ему разжали чем-то — ножом или вилкой — зубы и влили в него водку, много водки, не меньше стакана. Он выпил водку легко, как воду, мозг пить не запрещал.

Один из мужиков восхитился:

— Во, а..., дает. Как воду выпил. Силен, видно, по этому делу, б... в...

Второй возразил:

— Ничего удивительного. Ты, г..., прикинь, сколько он на холоде простоял. Это тебе не д... е... ё.... Моя мамзель, чуть что, так сразу: «Я в шоке, я в шоке» В шоке она, ж... з... Вот у мужика настоящий шок, тут уж и... й... Гляди: вроде, отходить начал. К..., можно уезжать. Плащ на вешалку повесь.

— Иваныч, тут еще полбутылки. Я заберу?

— Забирай.

Дверь щелкнула замком.

Водка понемногу делала свое дело. Аристарх широко раскрыл глаза и приподнялся на диване. Оттаявшие руки отчетливо ощущали ткань диванной обивки. Через спинку стула была перекинута одежда, в которой он стоял на окне, а на столе лежал ключ. Стенные часы показывали девять, и это почему-то окончательно убедило его в том, что он не спит. Придерживая на себе одеяло, он поднялся с дивана, неуверенными шагами прошел на кухню, достал из буфета бутылку «Дивина», чайную чашку и налил ее до краев. Медленно, процеживая коньяк сквозь зубы, выпил всю чашку, взял яблоко, поднес ко рту, но кусать не стал и вернул его на место. Снял телефонную трубку и набрал номер.

— Алё, — его голос был хриплым и каким-то искореженным. — Николай Адамович?

— Я слушаю, — отозвался шеф. — Кто говорит?

— Это Борщев. Николай Адамович, я слегка приболел и хочу взять отгулы на сегодня-завтра. Вы не возражаете?

— Слышу, что ты простужен. Даже не узнал по голосу. Конечно, не возражаю. Тебе хватит двух дней?

— Хватит. Спасибо. До свиданья, — Аристарх положил трубку и пошел было назад к дивану, но передумал и свернул в ванную.

В зеркале отразилось лицо человека старше его лет на десять. Он приблизил лицо к зеркалу вплотную и понял, что его так старит. В уголках губ обозначилась угрюмая складка, а на висках появились седые волосы.

В четверг он пришел, как всегда, на работу. Лизавета встретила его какой-то шуткой, но он никак не отреагировал, и до полудня проработали в молчании. Когда компьютер просигналил обеденный перерыв, он встал, надел плащ и молча вышел.

Заюшкина сидела в чайной на том же месте, что и в прошлый раз. Появление Аристарха обрадовало ее:

— А я как раз рассчитывала вас здесь встретить. Послушайте, Аристарх Викентьевич, вам не знаком человек по фамилии Жухно?

Тот покачал головой:

— Не знаю такого.

— Попытайтесь вспомнить, может быть, получится, — настаивала Заюшкина. — Жухно вращался в тех же кругах, что и ваши друзья — Птицына и ее покойный муж. Они даже, как будто, были хорошо знакомы. Минуточку...

Она достала из сумочки блокнот, полистала его и прочла вслух:

— Жухно Игорь Николаевич, год рождения — 1975-й, место рождения — Гуляйполе Днепропетровской области...

— Постойте, — Аристарх поднял голову. — Игорь? Молодой человек с черным «мерседесом» и не совсем мужскими манерами?

— Да. И «мерседес», и нетрадиционная сексуальная ориентация — все это было.

— Почему «было»? Он продал машину и полюбил женщин?

— Нет. Он умер. В ночь со вторника на среду его переехала грузовая машина.

Аристарх был поражен настолько, что смог только буркнуть: «Вот, значит, как...» и склонился над стаканом чая, чтобы Заюшкина не заподозрила по его лицу, какие чувства он испытывает. Хотя радости от смерти Игорька он почему-то не ощутил, даже удовлетворения не было. Впрочем, Майя Полуэктовна в этот момент прятала блокнот назад в сумочку и не смотрела на Аристарха. Она продолжила:

— Его гибель не была случайной. На руках, на ногах и на лице обнаружены следы скотча. Его скрутили, положили на дорогу и переехали машиной. Два раза: передним и задним колесами. Потом сняли скотч, но следы все же остались. Нам уже известно, что Жухно занимался разными сомнительными делами. Среди его знакомых фигурирует Птицына. Мне бы не хотелось беспокоить бедную женщину так быстро после известных вам событий, и я решила, что, может быть, вы сможете мне помочь.

— Майя Полуэктовна, — произнес Аристарх твердым голосом. — Я даю вам стопроцентную гарантию, что Мила не имела с Игорьком никаких общих дел.

— Прекрасно. Это снимает все вопросы. Только... почему вы так его назвали: «Игорек»? Вы были близко знакомы?

— Да, я был с ним знаком, — Аристарх почувствовал, что краснеет. — Но это совсем не то, что вы подумали.

— Я ничего не подумала...

— Вот и хорошо. Я видел его всего два раза, и оба раза оставили самые неприятные впечатления. О покойниках плохо не говорят, но он был проходимцем. Нас знакомила Мила и при этом назвала его «Игорек», поэтому и я так сказал, вот и всё.

— Понятно, — кивнула Заюшкина. — А почему вы решили, что он проходимец? Вам что-то известно?

Аристарх задумался. Ему не хотелось выкладывать Заюшкиной всю историю с картинами, тем более, что он сам не понимал ее до конца. Зачем, например, почти даром продавать картины Миле? Он побренчал в стакане ложечкой, собираясь с мыслями, поднял голову и сказал Заюшкиной, терпеливо ждавшей ответа:

— Я не знаю, Майя Полуэктовна, в какой мере это может относиться к убийству, но... Попробуйте нагрянуть в Художественную галерею и произвести экспертизу картин Хаима Шмидовича. Это, пожалуй, всё.

Заюшкина выглядела озадаченной. Тем не менее она снова достала блокнот, записала фамилию художника и ушла всё с тем же озадаченным видом.

«Если они обнаружат, что картины поддельные, это будет кончиком нитки, которая поможет раскрутить клубок, — думал Аристарх по дороге от чайной к издательству. — Но кто убил Игорька и за что? Предположим, это связано с картинами. Я вспугнул всю их шайку, и Игорьку приказали меня убрать. Он очень ловко провернул свое мерзкое дело и поспешил доложить, что со мной покончено. Но я остался жив, это легко узнать, просто позвонив мне на работу. Или как-нибудь иначе. Шайка перепугана не на шутку и принимает решение уничтожить Игорька, как единственное звено, связывающее их со мной и с картинами. Действительно, со смертью Игорька обрубаются все концы. Может так быть? Вполне. Но зачем, зачем он продал картины Миле?

И тут его осенило, так что он остановился и хлопнул себя по лбу. «Ну конечно! Это же так просто. Он оставил картины на хранение. Кто будет искать их в таком месте? А Мила уверена, что это копии. Ай да Игорек, ай да Жухно из Гуляйполя! Интересно, знают ли его боссы, куда он упрятал картины? Или всё делалось с их ведома? Надо над этим поразмыслить...»

В пятницу он сидел у компьютера как на иголках, в ожидании звонка от Заюшкиной. Но Заюшкина не позвонила, и, с началом обеденного перерыва, он поспешил в чайную, рассчитывая встретить ее там.
Майя Полуэктовна пришла туда раньше его и, как обычно, с ненавистью на лице ела творог. На безмолвный вопрос Аристарха она ответила бесстрастно:

— Экспертиза проведена, картины подлинные. Может быть, вы все же объясните мне, какая связь между картинами и смертью Жухно?

Аристарх пал духом. Неужели он все-таки ошибся? Нет, это невероятно, только картины могли быть причиной, по которой Игорек пытался его убить. Безупречна ли экспертиза? Он произнес этот вопрос вслух.

— У нас нет причин сомневаться, — ответила Заюшкина. — Есть официальный документ за подписью эксперта.

— Эксперта? Кто он такой?

— Сотрудник галереи Будник Б. С.

— Уж не Борис ли Семенович?

— Возможно. Мне известны лишь инициалы.

— Ну конечно, это он. Он костьми ляжет, чтобы доказать, что картины настоящие.

— Вы хотите сказать, что он умышленно ввел нас в заблуждение, и картины поддельные?

— Майя Полуэктовна, вы можете пригласить независимого эксперта со стороны?

— Теоретически да. Надо всего лишь перевести кругленькую сумму в валюте в Париж, и оттуда приедет эксперт по Шмидовичу. Я надеюсь, вы понимаете, что нам нужны серьезные основания для таких действий.

Последовала пауза, во время которой Аристарх мучительно искал способ добраться до Бориса Семеновича и не находил, а Майя Полуэктовна сидела, сложив по-школьному руки у блюдца с недоеденным творогом, и строго на него смотрела. Она и заговорила первой:

— Вы по-прежнему не хотите рассказать мне, какова связь между убийством Жухно и

картинами Шмидовича?

Аристарх грустно покачал головой. Заюшкина сухо попрощалась и ушла.

Поздно вечером позвонила Мила:

— Наконец-то! Никак не могу тебя вызвонить. Где это ты пропадаешь? Хотя, можешь не говорить; я тебе не жена и не начальник.

— Ничего секретного. Ездил на стройку на окраине города. Я задолжал одной бригаде ящик водки. Проспорил.

— Ты, оказывается, спорщик.

— Еще какой...

— Слушай, какие дела. Ты помнишь Игорька, что приходил к нам в субботу?

— Разумеется.

— Так вот, представляешь, он погиб. Сбила машина. Какой ужас, правда? Хоть я его и не любила, все равно жалко: такой молодой...

— Да, конечно...

— Он еще звонил в воскресенье, о тебе расспрашивал. Но я про твою нынешнюю жизнь мало знаю. Сказала ему, что ты у Ноликова работаешь, вот, собственно, и всё.

— Угу, понятно...

— Я, как узнала про его смерть, даже слегка всплакнула. Тут еще Володька вспомнился, так совсем расклеилась. В общем, в доме было небольшое наводнение. Но это в прошлом. Ты будешь завтра к обеду?

— Не знаю, может быть, будут дела, я там кое с кем планировал кое-что, хотя... Да, буду.

— Прекрасно. Мы тебя ждем. Тут Валера привет передает.

— И ему тоже привет.

— Ну, пока. До завтра.

— Пока. Постой!

— Что?

— М-м... Те картины, что Игорек принес... Как они тебе?

— Нормально. Повесила в спальне и регулярно на них смотрю. Уже как-то привыкла к этим рожам, даже нравится.

— Тут такое дело... Возможно, через некоторое время кто-то предложит продать ему эти картины, и даст денег раза в два больше, чем ты заплатила Игорьку.

— Но я не собираюсь их продавать.

— Тогда он даст еще больше — тысячу или две тысячи долларов.

— Ну и что? Если бы он давал сто тысяч, тогда бы я задумалась. Но это же простые копии. А к чему ты, собственно, клонишь?

— Да так... Знаешь что? Если появится такой покупатель — зови меня. Хорошо?

— Ладно.

— Пообещай, что без меня ничего не предпримешь.

— Обещаю. Что-то ты темнишь, Борщев...

— Самую малость. Слушай, а сигнализация у тебя есть?

— Есть, но только общая, на весь дом. А ты что, боишься, что эти копии сопрут? Ну, ты даешь...

— Ничего я не боюсь. Вообще, поговорим об этом завтра. Лады?

— Лады.

— Ну, пока.

— Счастливенько, — трубку повесили.

 

2004 г.

............................................................

 1    2    3    4

Рассказы из детективной серии об Аристархе Борщеве:
«Последнее изобретение В.Ф.» — «Искусство требует жертв» — «Пастушки из Расстегаевки»«Иллюзия заговора» «Загадка на два стакана чая»

«Веселье... Опьянение... Печаль...» Рассказ

Рассказ «Борщ с кислинкой» — в сборнике «Детективная игра».

Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1400 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

ремонт принтера королев, принтеров.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com