ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Иван ДУБОВ


ИСКУССТВО ТРЕБУЕТ ЖЕРТВ

 1    2    3    4

..............................................

На следующий день, в воскресенье, он тщательно побрился, приоделся поприличнее и отправился в Художественную галерею. У дамы, рвущей входные билеты, он спросил, где находятся картины Шмидовича. Та ответила, что на четвертом этаже, в конце правого крыла. Туда Аристарх и устремился.

Картины висели в самом дальнем углу, он узнал их сразу. Угол был несколько темноват, и, чтобы рассмотреть картины детально, требовалось приблизиться к ним вплотную, что он и попытался сделать, но на его пути возникло неожиданное препятствие. Сотрудница галереи — маленькая круглая женщина в возрасте где-то от сорока до восьмидесяти, в очках с очень мощными линзами, отчего ее глаза казались совсем крошечными — выросла на его пути:

— Я вижу, молодой человек, вы интересуетесь Шмидовичем?

— Да, в некоторой степени... — пробормотал Аристарх.

— В таком случае, поздравляю: у вас отличный вкус. В нашей галерее имеются лишь четыре картины Хаима Шмидовича, но заметьте, что это единственные его картины в нашей стране. Еще двенадцать картин находятся в Париже, в Лувре, четыре картины — в частных коллекциях в разных странах, и местонахождение остальных пяти или восьми картин неизвестно. Вас интересует биография Мастера?

— Пожалуй... да, интересует.

— Хаим Шмидович родился в конце девятнадцатого века в маленьком городке Пропойске Могилевской губернии. Его отец был простым портным, но хотел дать сыну образование, чтобы тот стал банкиром. Однако у юного Шмидовича были иные наклонности. В возрасте 17 лет он сбежал из дома и странствовал по Европе, испытывая тяготы и лишения, связанные с жизнью бродячего художника. В 1915 году, уже во время войны, он объявился в Париже и сразу был замечен лучшими живописцами Монмартра. Хаиму прочили великое будущее, Модильяни называл его своим духовным преемником. Но, несмотря на несомненный и оригинальный талант, картины Шмидовича покупались очень вяло, денег хватало лишь на плату за квартирку в мансарде и новые краски. Постоянное недоедание, простуды и последствия богемного образа жизни постепенно свели художника в могилу. Он умер совсем молодым, в возрасте тридцати с небольшим. И после смерти его картины не заинтересовали парижских обывателей и долгие годы были свалены в кучу вместе с разным хламом в подвале у его домохозяина. Лишь совсем недавно, в конце 80-х, они каким-то чудом вернулись из забвения и произвели фурор на аукционах. В среднем каждая из картин, которые вы видите, стоит 250 тысяч долларов. У нашей галереи никогда не было столько денег, картины подарены нам богатым меценатом из русских эмигрантов.

Пока сотрудница вела свой рассказ, Аристарх успел хорошенько рассмотреть картины, благо зрение его пока не подводило.

— Очень интересно, — отметил он, когда сотрудница замолчала. — Скажите, пожалуйста, это висят те самые картины или их копии?

— Обижаете, молодой человек, — сотрудница нахмурила брови, и ее микроскопические глазки стали строгими и немного надменными. — В наших залах висят только оригиналы.

Она сделала паузу и сухо добавила:

— Разумеется, у нас проведена сигнализация. По последнему слову техники.

— Да я не это имел в виду, — сказал Аристарх тоном человека, не желающего ссориться. — Я заметил, что эти картины выглядят очень свежо, точно они написаны совсем недавно. Вот, посмотрите: краска лежит совершенно ровно, нигде нет ни трещинок, ни посторонних пятен. А ведь они десятилетиями валялись в подвале. И при этом не выцвели, не покрылись плесенью, не рассохлись...

Сотрудница не стала присматриваться к картинам. Она была категорична в своем мнении:

— Молодой человек, не выдумывайте. В этом углу несколько темновато, поэтому вы не можете отчетливо видеть такие подробности.

«Что ты их не можешь видеть, это уж точно», — подумал Аристарх и вслух спросил:

— И давно их повесили в этот темный угол?

— Недавно, с месяц назад, — ответила сотрудница и вдруг обрадовалась. — А вот идет Борис Семенович, вы можете спросить у него. Борис Семенович — эксперт по Шмидовичу. Борис Семенович! Подойдите, пожалуйста, к нам. Молодой человек не верит, что эти картины Шмидовича — оригиналы.

Аристарх обернулся. К нему приближался Борис Семенович — седоватый мужчина лет пятидесяти в строгом костюме и стильных очках в золоченой оправе. Он церемонно поздоровался с сотрудницей, назвав ее Марьей Ивановной и справившись о здоровье внуков. Та просияла. Видимо, Борис Семенович был очень авторитетен среди персонала галереи.

— Так что же интересует молодого человека? — переспросил Борис Семенович, дружелюбно улыбаясь, но его взгляд, как показалось Аристарху, был настороженным и каким-то недобрым.

— Он не верит, что это висят оригиналы, — поспешила ответить Марья Ивановна с улыбкой, словно приглашая посмеяться. — Говорит, что краски совсем свежие, нет трещинок и плесени.

Борис Семенович, действительно, засмеялся. Это был смех человека, который хорошо позавтракал, славно потрудился до обеда и уже засовывал за воротничок салфетку, чтобы отменно пообедать. Казалось, он вот-вот снисходительно похлопает по плечу не в меру подозрительного Аристарха.

— Что ж, Марья Ивановна, — произнес Борис Семенович, вдоволь посмеявшись. — Давайте успокоим молодого человека.

— Может быть, я вас разочарую, — обратился он к Аристарху. — Но нет никаких сомнений в подлинности этих полотен. Уж поверьте мне, старому искусствоведу, который знает Шмидовича лучше родного отца.

«Наверное, так и есть, — думал Аристарх, выходя из Художественной галереи. — Здесь висят оригиналы, а Игорек принес копии, которые искусственно состарили, чтобы повысить их ценность. Иначе, какой смысл воровать картины стоимостью в миллион, чтобы отдать их Миле за двести долларов? Бред какой-то»

Он остановился посреди тротуара и, подняв голову вверх, бросил взгляд на окна четвертого этажа галереи. В этот момент человек, стоявший у одного из окон, резко отшатнулся и исчез. Это был Борис Семенович. С чего бы ему следить за Аристархом? Но, с другой стороны, нельзя, что ли, просто так выглянуть в окно?

Понедельник начался с того, чем закончилась пятница, — с Джессики Стилфорд. Во второй части романа она поочередно прикончила почти всех действующих лиц, за исключением главной героини — красавицы Джейн, не знавшей о том, что она — дочь местного герцога, и основной злодейки — молодой жены герцога, которой была известна тайна рождения Джейн и которая стремилась ее убить, чтобы не делить наследство. Она уже занесла кинжал над бедной невинной простушкой, причем кинжал, по версии Джессики, был «акрававленый», но тут компьютер просигналил конец работы и бодро запел: «Я люблю тебя, жизнь...» Со вздохом облегчения Аристарх выключил компьютер, оделся, попрощался с Лизаветой и вышел на улицу.

Он даже не успел пройти несколько шагов в направлении станции метро, как рядом резко затормозил черный «мерседес». Из машины вышел не кто иной, как Игорек, в той же красной куртке, но теперь с голубым шарфиком. Он обрадованно подбежал к Аристарху:

— Аристарх, здравствуйте! Какая удача, что я вас встретил! Вы не представляете, как я рад! Мне вас послала сама судьба.

Он буквально танцевал вокруг Аристарха, пораженного резкой переменой в их с Игорьком отношениях. Опасаясь, что Игорек полезет к нему целоваться, он отступил на шаг и невольно приподнял руки на уровень живота, инстинктивно заслоняясь от не в меру дружелюбного собеседника.

— Мне позарез нужно знать ваше мнение по одному очень важному вопросу, — ворковал Игорек своим меццо-сопрано, радостно улыбаясь и заглядывая Аристарху в глаза. — В субботу вы буквально поразили меня своей наблюдательностью и умением видеть то, чего не замечают другие. Сегодня с самого утра я говорил себе: «Я должен, я просто обязан посоветоваться с Аристархом» И, представьте себе, проезжаю по улице и вижу вас! Это просто чудо, это судьба! Садитесь ко мне в машину, мы быстренько смотаемся в одно место. Ведь вы же не заняты сейчас? В любом случае, это займет максимум полчаса, а потом я отвезу вас в любой район города, мы домчимся в одно мгновение. Я буду страшно, безумно благодарен за ваш мудрый совет.

Говоря это, он понемногу теснил Аристарха в сторону «мерседеса», а когда они оказались у самой машины, распахнул дверцу и в полупоклоне пригласил его сесть. Тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться настойчивому приглашению. Игорек прыгнул на водительское место и резко рванул машину вперед.

Пока они мчались по улицам города на предельно допустимой скорости, Игорек втолковывал Аристарху суть дела:

— Я купил небольшую квартирку в новом, еще не достроенном доме. Сам я не больно разбираюсь во всех этих штуках типа планировки, обстановки, переделок... Мне очень хочется, чтобы на квартирку взглянул умный и непредвзятый человек, такой как вы.

— Но я тоже не специалист по квартирным вопросам, — возразил Аристарх. — Боюсь, что я понимаю в этом не больше вашего.

— Я так не думаю. Есть люди, которые могут разобраться в чем угодно. Ведь вы, Аристарх, не искусствовед и не коллекционер, а как ловко вы подметили кое-что в тех картинах, что я принес Миле. Я был просто восхищен вашей сообразительностью, вашим талантом замечать главное и существенное и отбрасывать шелуху второстепенного и ненужного. Вот мы и приехали.

Игорек остановил машину у забора, над которым возвышалось свежепостроенное здание жилого дома этажей в пятнадцать. Стройплощадка находилась на окраине города, сразу за домом зеленела лесополоса.

Сторож у ворот недовольно уставился на них в безмолвном вопросе, и Игорек пояснил:

— Мы хотим посмотреть нашу квартиру. Второй подъезд, одиннадцатый этаж.

— Идите, но учтите, что до конца рабочего дня осталось пятнадцать минут. Строители уже уходят. Ровно в шесть я всё закрою, и, если не успеете выйти, будете ночевать в вашей квартире.

— Нет проблем. Мы быстренько сбегаем и вернемся, — заверил Игорек.

Он подхватил Аристарха под локоть и увлек в полумрак подъезда. Пока поднялись на нужный этаж, Аристарх успел вспотеть, и пришлось расстегнуть плащ.

Квартира Игорька представляла собой двухкомнатную коробку с красными кирпичными стенами и кучами строительного мусора на бетонном полу. Единственным признаком того, что процесс обустройства уже начат, были новенькие стеклопакеты, вставленные в оконные проемы. Игорек носился как ракета из угла в угол, подробно рассказывая Аристарху, как он будет обставлять новую квартиру. При этом он размахивал руками, пританцовывал и сам же смеялся в ответ на собственные шутки. Он подбежал к одному из окон, повернул никелированную ручку в нижней части рамы и приоткрыл окно:

— Вы посмотрите, какие отличные стеклопакеты я приобрел. Причем, совсем недорого. Полная герметичность: ни тебе пыли, ни воды от дождя, ни шума. А какие прочные стекла! Сейчас я вам продемонстрирую. У вас есть какой-нибудь металлический предмет? Ну, что-нибудь... Может, ключ от квартиры?

Аристарх сунул руку в карман плаща и вынул ключ. Игорек схватил его и метнулся к окну. Окно открывалось новомодным способом — ось вращения рамы располагалась горизонтально в середине стеклопакета, и открытие окна происходило снизу вверх на себя, чем напоминало движение дроссельной заслонки в карбюраторе. Игорек просунул руку наружу и сильно постучал оттуда ключом по стеклу.

— Вот, видите? Даже следа не остается, я уже не говорю о трещине. Ой!

Ключ выскользнул из руки и исчез. Через мгновение он негромко звякнул где-то рядом внизу.

— Боже мой! — ужаснулся Игорек. — Какой я растяпа! Простите меня, это вышло совершенно случайно. Сейчас посмотрим, где он.

Он распахнул окно полностью, так, что рама приняла горизонтальное положение, и высунулся, чтобы посмотреть вниз.

— Вот он, смотрите!

Аристарх, мысленно понося Игорька последними словами, тоже подошел к окну и выглянул. Дом состоял из двух корпусов, примыкавших друг к другу в форме буквы «Г», и окно Игорька находилось как раз во внутреннем углу «буквы». Над каждым из окон был сделан небольшой бетонный козырек, и ключ Аристарха лежал на козырьке окна, расположенного этажом ниже.

— Он совсем близко! Его можно легко достать, — радостно констатировал Игорек. — Но я не могу.

Он отошел от окна, закрыл глаза и прижал руку к груди где-то в районе желудка.

— Меня уже мутит, — застонал он. — Я с детства боюсь высоты. Нет-нет, я никак не смогу туда залезть. Я сразу умру от разрыва сердца. Аристарх, вы же такой высокий и сильный; что вам стóит самому достать ключ? Я буду вас страховать.

«Чтоб тебя черти побрали! И зачем я сюда поперся?» Аристарх молча снял плащ. Под плащом у него был свитер и брюки с брючным ремнем.

— Возьмите плащ. Будете держать меня за брючный ремень.

Игорек закивал и схватил плащ. Аристарх перекинул наружу одну ногу, затем перенес вторую и, ухватившись левой рукой изнутри за подоконник, соскользнул вниз, встав бочком на козырек. Игорек держал его за брючный ремень, но Аристарх предпочитал не слишком на него полагаться и не отпускал руку, сжимавшую край подоконника.

Козырек был достаточно широк, чтобы поперек его можно было поставить стопу. Аристарх потянулся за ключом, но рука остановилась чуть ниже колена. Расстояние от окна до козырька было великовато, и, чтобы достать ключ, нужно было все же снять левую руку с подоконника и присесть. Он скомандовал Игорьку:

— Упритесь хорошенько в подоконник и крепче держите за ремень.

Тот закивал. Аристарх отпустил левую руку и, медленно сгибая колени, присел. В тот момент, когда он взял злосчастный ключ и начал вставать, рука Игорька отпустила ремень. Окно глухо хлопнуло, закрывшись. Ничего не понимающий Аристарх распрямился и удивленно смотрел, как Игорек неспешно поворачивает никелированную ручку.

— Что это вы делаете? — поразился он. — Эй! Откройте окно!

Не глядя на него, Игорек похлопал ладонями, отряхивая с них пыль, потом снял плащ Аристарха со своего плеча, через которое он был перекинут, и бросил на пол. Повертевшись перед окном, он обнаружил следы мела на джинсах, поплевал на ладонь и принялся счищать их.

— Сейчас же открой! — закричал Аристарх. — Ты что, ненормальный?!

Игорек отчистил мел, посмотрел на часы, схватился за голову и выбежал из квартиры, даже не оглянувшись на фигуру в окне.

Только оставшись в одиночестве, Аристарх ощутил весь ужас своего положения. Он закричал изо всех сил. Он кричал долго, поворачивая голову вправо и влево, пока не пропал голос. Никто не отозвался. Строители ушли, на стройке никого нет, кроме сторожа с противоположной стороны дома, который не услышит его криков. Буква «Г» была повернута своим прямым углом к пустырю, за которым начинался лес. Наивно было надеяться, что кто-то гуляет там в холодный осенний вечер и увидит человека, стоящего на козырьке окна десятого этажа.

Игорек — мерзавец, хладнокровный убийца. Он очень точно рассчитал все заранее. Эта неожиданная любовь к Аристарху, эта сказочка про квартиру, ключ, «случайно» упавший вниз... Он подгадал время, место, даже такие детали, как чертов козырек под окном. Как ловко и как подло. Но за что, почему? Как это почему? Картины! Конечно! Картины стоимостью в миллион долларов висят у Милы, а копии — в галерее. Аристарх усомнился в том, что картины, принесенные Игорьком — копии. Мало того, он явился в галерею и спугнул Бориса Семеновича, сообщника Игорька. «Поверьте мне, старому искусствоведу...» Старая сволочь!

Он сжал ключ покрепче в кулаке и, размахнувшись на сколько возможно, ударил им по стеклу. Ключ глухо цокнул без какого-либо ущерба для окна, при этом Аристарха качнуло назад так, что он едва устоял, судорожно ухватившись за край оконного проема, и чуть не выронил ключ.

«Пустой номер. Стекло не разбить. Я обречен. Но почему он просто не столкнул меня вниз, а оставил здесь стоять?»

Порыв холодного ветра сыпнул горсть снежной крупы. Аристарх стоял лицом к окну, слегка пригнувшись к нему, опираясь лбом о стекло. Руки он расставил в стороны и уперся ими как распорками в края оконного проема. Пальцы уже посинели и потеряли чувствительность. Тело дрожало от холода, эту дрожь нельзя было унять.

Сколько он так продержится? Часа три-четыре, самое большее — шесть часов. Потом он устанет и замерзнет настолько, что падение вниз будет для него чем-то вроде спасения. Вот в чем дело. Игорек рассчитал, что Аристарх будет бороться за жизнь до конца и упадет вниз уже где-нибудь за полночь. Экспертиза точно установит время гибели, и ее никак не свяжут с Игорьком, который ушел в шесть вечера, и с закрытым окном на одиннадцатом этаже. Отличный расчет. Никаких улик, никакой связи с картинами. Аристарху отвели роль барана, которого притащили на убой.

............................................................

 1    2    3    4

Фотографы в гамбурге отзывы med-navigator.com.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com