ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Дмитрий Дрозд


РЕФОРМА РИФМЫ

 1    2    3    4    5

* * *

«Для Хлебникова слово — самостоятельная сила, организующая материал чувств и мыслей. Отсюда — углубление в корни, в источник слова, во время, когда название соответствовало вещи. Когда возник, быть может, десяток коренных слов, а новые появлялись как падежи корня (склонение корней по Хлебникову) — напр., «бык» — это тот, кто бьет; «бок» — это то, куда бьет (бык). «Лыс» то, чем стал «лес»; «лось», «лис» — те, кто живут в лесу.

Хлебниковские строки —

Леса лысы.

Леса обезлосили. Леса обезлисили. —

Не разорвешь — железная цепь». И далее: «Хлебников создал целую периодическую систему слова».

 

Гаспаров посвящает диссонансным рифмам параграф в своей книге (стр. 255-256). Привожу целиком эту большую цитату:

«В народной поэзии они случайно возникают в грамматическом параллелизме («по-писаНоМу-по-учеНоМу»), в поэзии XIX в., очень редко, в юмористике («При виде пригнанной амунИЦИИ \ Сколь презренны все конститУЦИИ!» — в «Военных афоризмах» К. Пруткова, «Рондо» А.К. Толстого). У символистов они дают такую «высокую» рифму, как «СолнЦе-СердЦе»... Одним из первых экспериментировать с ними стал скромнейший Ю. Верховский. (Ходасевич в 1917 году). Северянин строит на них «Диссону», «Диссо-рондель», «Диссорондо» и два «Пятицвета» (пять строк с рифмами на все гласные: «нашуСТРиЛ-осеСТРиЛ-аСТРиЛ— выСТРеЛ»), Шершеневич — целую последнюю свою книгу «Итак итог» (1926); Маяковский легко вводил их в самые ответственные места своих стихов («СЛоВо-СЛеВа-СЛаВа», «ДуЛа-ДоЛа-ДеЛо», начинается поэма «Рабочим Курска»). Даже если диссонансы не используются внутри рифменного ряда, то они могут связывать разные рифменные ряды: так зарифмован у В. Иванова сонет «Италия» («лаЗуРНы-светоЗаРНо-АРНо-ЛибуРНы-уРНы-благодаРНо-коваРНо-буРНы», простоРНей-эфиРНей-вечеРНий-покоРНей-кумиРНей-теРНий»), менее броско применяли такой подбор и Сологуб, и Белый, и Верховский.

«Разноударные» рифмы — это рифмы, в которых совпадают и гласные и согласные элементы, но не совпадает место ударения. В народной поэзии такие созвучия возможны между мужскими и дактилическими окончаниями (ср. «лучи-Мономаховичи» в имитации Брюсова «О последнем рязанском князе...»), в силлабической — между любыми, в классической силлаботонике их нет. Эксперименты являют-ся у В. Иванова («Поразвешены сети по бЕрегу; В сердце память, как дар, берегУ"...»), Брюсова, Рукавишникова, Хлебникова («Я нахожу, что очаровательная погОда, И я прошу милую ручку Изящно переставить ударение, Чтобы было ровно: смерть с кузовком идет по годА...», 1913 — речь и дет о стихе «ОПЫТ ЖЕМАННОГО»), Шершеневича и обычным приемом становится у Мариенгофа (особенно в «Заговоре дураков» и других вещах 1921 г.; «силлабическую» традицию этой рифмы он сознавал и ссылался на «в воздухе— в ухе» Тредиаковского); но продолжателей этот автор не имел.

Такое разнообразие неточных рифм грозило превратить в хаос всю систему русской рифмовки. Этой опасности удавалось избежать тем, что, во-первых, обычно поэты пользовались из этого набора лишь немногими типами (преимущественно — неточными консонантными и неравносложными), а остальные применяли лишь как резкий курсив; во-вторых, обычно такие рифмы чередовались простейшим образом (abab), и четкое рифменное ожидание позволяло узнать даже очень «непохожую» рифму; в-третьих, в этом чередовании часто по-прежнему перемежались рифмы женские и дактилические (в большинстве неточные) с мужскими (в большинстве точными), и это давало как бы смену опорных точек и свободных точек. Когда эти тенденции слабели, рифмовка переставала восприниматься: поэмы и драмы Эренбурга 1916—1919 гг. ощущаются как построенные только на ассонансах романского типа (где созвучны только ударные гласные), а произведения Мариенгофа 1919—1921 гг. —вообще как нерифмованные: нужна специальная установка на рифму, чтобы в серии клаузул «льет-тяжесть-вод-тучелета-звон-жесть-язык-стих-лыко-посох-босой-цвести...» («Тучелет», 1920) распознать рифмовку аБвАвб, гдГЕед...»

Итак, «НУЖНА СПЕЦИАЛЬНАЯ УСТАНОВКА НА РИФМУ»... Но кто дает такую установку? При первых знакомствах ребенка со стихом он узнает, что такое рифма. Он легко может сам подобрать рифму к простым словам. Но, если объяснить, что рифма это не ВЕТЕр-сВЕТЕ, а сВиТеР-ВеТеР-ВыТеР, то читатель и будет ожидать именно это сочетание. А присутствие нескольких вариантов рифмовки только бы обогатило стих, увеличив число вариантов продолжения строки и, значит, сделало бы стих непредсказуемым, более информативным.

Диссонансная рифма встречается и в послевоенных стихах, но гораздо реже, чем в стихах первых трех десятилетий 20-го века. Например, стихотворение И. Бродского «Одной поэтессе» (1965) построено на игре диссонансов, которые достигают своего апогея в центре стиха, где в одной строфе полностью теряется традиционная рифмовка:

 

Один певец приготовляет рапорт,

другой рождает приглушенный ропот,

а третий знает, что он сам — лишь рупор,

и он срывает все цветы родства.

 

Мне кажется, что неосвоенность разноударных, диссонансных, неравносложных (сочетание слов с различным количеством послеударных слогов), левых (рифма с совпадением ударной гласной и предударных звуков или слогов) и переносных рифм бесспорна. Поэту проще не следовать какой бы то ни было системе, а рифмовать «как бог на ухо положит», к сожалению, чаще предпочитая рифмы банальные или совершенно не-рифмы. Количество вариантов, которые предоставляют новые рифмы не меньше, чем у традиционных рифм, но в процентном соотношении они не займут и 1% современной поэзии. И хотя это освоение длиться уже почти столетие, но по-прежнему подобные рифмы воспринимаются как эксперимент или новаторство, а чаще как не-рифмы.

Что же тогда говорить о более изощренных экспериментах с рифмой?

Например, таких, как завуалированная, разнесенная, разнословная, рассеченная, переставленная рифма и другие. Приведу из справочника, размещенного на сайте www.rifma.com.ru наиболее интересные, но почему-то наименее освоенные варианты рифмы:

ЗАВУАЛИРОВАННАЯ РИФМА — своеобразный вариант стыковой рифмы, при котором ударный слог (часто с опорным звуком) последнего слова в строке является первым словом следующей строки. При повторении этого слога дважды рифма становится явной.

Рифма!

В чём же сила твоя и твоей красо-

ты

укрощаешь незримыми нитями с-

тих

и печален, он может взорваться то-

бой!

Снова разум и чувства оспорят твою право-

ту,

что быть может надолго осядет в горячих сердц-

ах!

Может ты знаешь тайну её, о Пегас?..

 

РАЗНЕСЁННАЯ РИФМА — рифма, образуемая словами, стоящими в различных местах стиха.

Шаля,

такие ноты наляпаны,

что с зависти

Лопнули б все Шаляпины.

(В. Маяковский)

 

РАССЕЧЁННАЯ РИФМА — рифмосочетание слов, основанное на внутрисловном переносе: последнее cлово в строке "разрывается" и переносится в следующую строку.

зна(мя) — казна, живуч ям(б) — созвучьям, нигде — приведе(ние), ксива — красивы(ми), палачу — чу(вствую), Химер — мер(цаньи)...

Редким, но весьма интересным является вариант рассечённой рифмы, состоящий из трёх рифмующихся слов в строфе, при этом третье слово зарифмовано по частям и с первым, и со вторым (объединённая рифма):

 

Пальцы корявой руки

Буквы непослушные гнут:

«Врангель оп-

раки-

нут...»

(В. Маяковский)

 

Раскланялись все, осклабились враз;

кто басом фразу, кто в дискант дьячком.

— С праздничком!

С праздничком!

С праздничком!

С праздничком!

С праз-

нич-

ком!

(В. Маяковский)

 

А кто до того к подписям привык,

что снова к скале полез, —

у этого всегда закрывается лик-

без.

(В. Маяковский)

 

Не буду останавливаться на всех разновидностях рифм (они описаны довольно подробно, что позволит любому поэту оценить их достоинства и недостатки и решить для себя: рифмы это или нет), уделю больше внимание главному тезису: основную нагрузку в слове несут согласные звуки, которых вполне достаточно для узнавания слова, а значит, они годятся и для создания рифмы.

Большее развитие (хотя они так и не перешли на стадии полного освоения) на сегодняшний день получили диссонансные рифмы. Цветаева писала (Записные книжки и дневниковая проза): «Боже мой! Простое состукивание слов, и какие кладези премудрости. Например, слово — и слава…». На диссонансе построены одни из самых известных строк Цветаевой:

 

Вы — с отрыжками, я — с книжками,

С трюфелем, я — с грифелем,

Вы — с оливками, я — с рифмами,

С пикулем, я — с дактилем.

 

То, что такая интересная рифма не стала до сих пор «законной» достаточно странно, ведь рифмы ветер-вытер, плеть-плыть-платье и другие угадываются даже неподготовленным читателем. Что же касается более сложных диссонансов с перестановкой — то, кажется, их освоением займутся поэты 21-го века.

В статье «Энциклопедия метаметафоры» Константин Кедров рассказывает об одном из последних открытий: «В 1998 г. Вознесенский открывает бесконечную рифму, соединяющую начало и конец строки, превращая ее в ленту Мебиуса:

 

ТЫ не оправдала МЕЧ

БОже, отпусти на НЕ.

 

Строка становится замкнутой на себе, а рифма направляет воображение поперек времени — от финала к началу. Чтобы познать настоящее, надо отправиться одновременно в прошлое и будущее (МЕЧ-ТЫ, НЕ-БО)».

РИФМА С ЧЕРЕДОВАНИЕМ (перестановкой) — рифма, в составе которой согласные звуки или даже части слова чередуются между собой, создавая иллюзию звукового сходства.

ПЕРЕСТАВЛЕННАЯ РИФМА — диссонансная рифма из слов, в которых слоги меняются местами. Такие рифмы встречаются в поэзии очень редко и относятся к разряду экспериментальных.

Выесть — есть Вы; вечер — черве, пилот — отпил, человек — век чело...

 

Улица — лица у

Догов годов

Резче — через

Железных коней...

(В. Маяковский)

 

Тезис о возможности рифмовки слов с большим числом общих согласных, идущих в произвольном порядке, можно подтвердить простым примером:

По рзелульаттам илссеовадний одонго анлигйсокго унвиертисета, не иеемт занчнеия, в кокам пряокде рсапожолены бкувы в солве. Галвоне, чотбы преавя и пслоендяя бквуы блыи на мсете. Осатьлыне бкувы мгоут селдовтаь в плоонм бсепордяке, все-рвано ткест чтаитсея без побрелм. Пичрионй эгото ялвятеся то, что мы не чиатем кдаужю бкуву по отдльенотси, а все солво цликеом.

Думаю, что прочтение этого текста не вызвало никаких сложностей, разве что у тех, кто читает по-детски — по буквам. Отмечу, что в этом тексте приблизительно 270 букв — это согласные, и только 40 гласных, что, как я предполагаю, приблизительно соответствует соотношению согласных и гласных в нормальной русской речи. И, значит, пропажа всех гласных, которые составляют около 1/8 всего текста, не так катастрофична, как потеря даже четверти согласных. И это чисто в арифметическом плане, что не совсем верно на практике, потому что предложение:

«П РЗЛЛЬТТМ лссвднй ДНГ нлгйскг нвртст, н МТ ЗНЧН, в ККМ пркд рспжлн БКВ в СЛВ»

при большом желании можно восстановить, но предложение

«о ЕУАА ИЕОАИ ООО АИОО УИЕИЕА, е ИЕЕ АЕИЯ, оа яое АООЕЫ УЫ ОЕ»

боюсь, вообще не восстановимо. При более внимательном рассмотрении текста оказывается, что (во всяком случае, первое предложение) не является перестановкой букв в произвольном порядке — в большинстве слов последовательность отдельно гласных и согласных сохраняется, они только сдвинуты относительно друг друга. Но этот фокус понадобился нам только для одного: проиллюстрировать необязательность для понимания слова обычного порядка букв — ведь кроме простого узнавания слова, многое в тексте восстанавливается и из контекста, важно и то, что «мы читаем не каждую букву по порядку, а слово целиком». Т.е. сознание способно восстановить слово даже при перестановке букв.

Это свойство можно использовать и в поэзии, в рифме: переставленная (Выесть — есть Вы; вечер — черве, пилот — отпил, человек — век чело) или с чередованием (ксеРоКС — веРеСК, риФМа — ниМФа, юРТа — уТРо, аЛиБи — граБиЛи, КаРЛа — кРаЛа, ПруТ — ТруП, сХеМа — сМеХа, пёСТРый — разношёРСТый).

 

Наиболее сложная перестановка, когда слово полностью читается с конца, называется палиндромом (от греческого palindromos — движущийся обратно). В русском языке много слов палиндромов, среди которых есть и достаточно длинные: Алла. Анна. Водоводов. Водородов. Дед. Довод. Доход. Еле-еле. Еще. Заказ. Йогой. Кабак. Казак. Как. Киник. Кок. Комок. Мадам. Макакам. Манеж. Манекенам. Манера. Мим. Мором. Наворован. Наган. Нежен. Око. Поп. Потоп. Пуп. Радар. Ротатор. Ротор. РСФСР. Тет-а-тет. Топот. Тот. Шабаш. Шалаш. Встречаются палиндромы и среди глаголов: Лазал. Лакал. Лал. Лапал. Латал. Левел. Летел. Лил. Лишил. Ищи. Иди. Течет. Вымыв. Вырыв. Метем. Мечем. Мирим. Но слова-палиндромы — это в большинстве случаев (за исключением неологизмов типа ротор, ротатор, радар или замечательного сокращения РСФСР) — это готовый продукт языка, а вот палиндромы-предложения (высказывания, иногда довольно длинные, которые одинаково читаются с двух концов) — это уже плоды творчества.

В средние века сочинением палиндромов занимались хироманты, алхимики и даже богословы. В 17-19 веках палиндром становится весьма распространенным литературным явлением наряду с анаграммой, тавтограммой и акростихом. Поэты серебряного века, сделали палиндром полноправной стихотворной формой.

 

Я — око покоя,

Я — дали ладья,

И чуть узорю розу тучи

Я, радугу лугу даря.

В.Брюсов

 

В.Хлебников писал целые палиндромные поэмы, в частности поэму "Разин" и стихи-палиндромы (в статье на смерть Хлебникова Маяковский упоминает его «длиннейшую поэму», читаемую одинаково с двух сторон — и цитирует строки из стихотворения «ПЕРЕВЕРТЕНЬ», вероятно перепутав этот стих с поэмой «Разин»).

В советские годы палиндром находился в опале, как и всякая экспериментальная поэзия. Но авторы продолжали творить, и в годы перестройки начали публиковаться; среди современных классиков палиндрома можно назвать Д. Авалиани, Н. Ладыгина, В. Гершуни, А. Вознесенского. Самые известные русские палиндромы:

 

А роза упала на лапу Азора (А.А. Фет?).

Я иду с мечем, судия! (Г.Р. Державин).

Аргентина манит негра (М. Булгаков).

А луна канула (А. Вознесенский).

Кит на море романтик.

Лёша на полке клопа нашёл.

И любит Сева вестибюли.

Удавы рвали лавры в аду.

А муза — раба разума?

Ох и тихо!

Муза! Ранясь шилом опыта, ты помолишься на разум (Д. Авалиани).

Нам боги много дали — лад, огонь, миг, обман (В. Невский).

О вера моя, о марево (Н.Ладыгин).

Нам боли мил обман (В.Гершуни).

Нагло бог оболган (В. Гершуни).

Аксиома самоиска (название книги А. Вознесенского).

А щи — пища?

Яд ем как мед я!

Иди, Сеня, не сиди!

Йог Антип спит нагой!

Весна — шанс Ев!

Тут хорош сыр, крыс шорох тут

..................................................................

 1    2    3    4    5

http://zwave-kiev.com.ua/ системы домашней автоматизации умный дом.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com