ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Дмитрий Дрозд


РЕФОРМА РИФМЫ

 1    2    3    4    5

................................................

В первом варианте смысл каждого слова легко выяснить, исходя из общего контекста, во втором это почти невозможно. Важность согласного звука в русском языке подчеркивает то, что на 10 гласных букв приходится 21 согласная (а также два специальных знака для обозначения мягкости и твердости согласных Ь и Ъ). Когда же речь заходит не о буквах, а о фонемах (фонема — это мельчайшая часть слова, в разных языках их число колеблется от десяти до ста, например, 13 в австралийском языке аранта и 81 в индийском диалекте кашмири), то превосходство согласных почти в 7 раз. Так, в русском языке 39 фонем, из которых только 5 гласных, а остальные 34 — согласные (такое превосходство согласных над гласными характерно не для всех языков, например, в корейском на 40 фонем приходится 21 гласная фонема и дифтонги). Малое количество гласных компенсируется их более частым появлением в словах, а значит, большим количеством слов, в которых гласная составляющая одинакова, что делает практически невозможным верное угадывание слова, записанного одними гласными буквами.

Забегая вперед, скажу, что предполагаемая реформа основывается на тезисе первенства в слове согласных и поэтому нельзя не изучить более глубоко функции гласных и согласных в русском языке, их частоту, отличия и свойства. Отмечу, что в русском языке есть слова, в которых число согласных в несколько раз превосходит число гласных: всплеск (6:1), вдрызг (5:1) и другие. В то время как слов, в которых гласных больше, чем согласных, не так много, и в основном это составные слова нерусского происхождения: аудио (4:1), аэрация (5:2), аудитория (6:3), палеоазиаты (7:4), палеобиогеохимия (10:6). Как и в слове «всплеск» может подряд стоять четыре согласные и даже более (адъюнктство, агентство, бакалаврство и др.), но слов где подряд идут три гласные не так много. Опять же в основном это составные слова (особенно с приставками типа нео-, палео-, радио- и т.д.): неоабстракционизм, палеоантропология), среди которых самое необычное слово с тремя «е» подряд: длинношеее. Впрочем, возможно образование слов и с четырьмя гласными подряд: радиоаудитория. Т.е. за гласными лидерство в приставках и окончаниях, а согласные преобладают в основе слова.

Хорошо проиллюстрировать соотношение гласных и согласных букв в русском языке могут следующие графики (они достаточно красноречивы, но так как сайт стихи.ру не поддерживает загрузку картинок, мне придется попытаться перевести графики в слова, что займет некоторое место, но, как я полагаю, не будет лишним для тех, кто интересуется статистикой). Данные взяты из программы Cross+A (эту замечательную программу для разгадывания кроссвордов, поиска анаграмм и просто неплохой толковый словарь, в базе которого 90085 слов с возможностью добавлять свои словари, можно скачать по адресу http://crossa.dinohost.net/rus/ ).

График №1 показывает частоту употребления каждой буквы в словах словаря. Первые четыре места по частоте занимают гласные а (в 95-ти тысячном словаре эта гласная используется 84965 раза), о (75933), и (70196), е (61953). Далее идут согласные: н (56031 — предполагаю, что ее лидерство среди согласных связанно с частотой применения приставки не- и удвоенных суффиксов с -нн-), р (54636), т (50736), к (43038), л (39347), с (39340), в (27763), м (23593), п (22003), д (21623), далее: у (19752), б (16693), г (15980), ь (15082), з (12853), я (11103), ц (8688), ч (8456), ф (7725), х (6845), ш (6800), й (6025), ы (5321), ж (5110), ё (4478), э (3117), щ (2595), ю (2353) и завершает «топ-лист» ъ (234). Всего гласные буквы (отмечу, что в данном случае речь идет о буквах, а не о звуках, поэтому и буквы Е, Ю, Я, Ё подсчитаны именно как отдельные буквы, а не как звуки ЙЭ, ЙУ, ЙА, ЙО) используются 339171 раза (только на первые четыре гласные приходится 293047 со средней частотой 73261). На гласные звуки выпадает очень большой процент в словах: А+Я 11,7%, О+Ё 10,9%, Е+Э 8,5%, И 5,6%, У+Ю 3,5%, Ы 1,8% (по данным книги Ю. Казарина «Филологический анализ поэтического языка»). В сумме гласные в словарном составе языка занимают 42% (в среднем 4,2% на букву), согласные (без учета ь и ъ) используются 465880 (в среднем 22660 раз на букву) и на 21 согласную букву приходятся оставшиеся 58% (2,7% на букву). Таким образом пять гласных фонем составляют 42% (в среднем по 8,4% на каждую фонему) словаря, в то время как на 34 согласные фонемы приходится 58% (т.е. в среднем 1,4% на каждую фонему). Такое соотношение (4,2/2,7 среди букв и 8,4/1,4 среди фонем) хорошо иллюстрирует «индивидуальность» каждой согласной. Большое количество отдельных гласных (каждая третья фонема в речи приходится на А, О или Э) не позволяет быстро угадывать слова записанные одними гласными.

Всего без согласных в словаре 5 слов (предполагаю, что это предлоги в, с, к, частица б). Максимальное число гласных 17 (в двух словах). Максимальное число слов приходится на слова с тремя гласными (их 32103), после слова с двумя гласными (23711), с четырьмя (20624), с пятью (10384), с шестью (5150), с одной (3631) и с семью (2240), далее число слов резко падает в зависимости от увеличения гласных (771, 233, 111, 63, 34, 8, 5, 1, 3 и 2 слова с 17 гласными).

Таблица 3. Количество согласных в словах.

 

Максимальное число согласных в исследуемом словаре 21 в слове. Большое количество слов состоит из 4 согласных (в исследуемом словаре 23678), из 5-ти (20870), из 3-х (16514), из 6-ти (14102), 7-ми (7936), 2-х (5994), 8-ми (4689), число остальных слов невелико (меньше 5000).

Таким образом большое количество слов приходится на слова из 4 согласных и трех гласных.

Итак, можно сделать следующие выводы:

1. гласные доминируют в образовании фонетических слогов и образовании разнообразных форм слова;

2. согласные фонемы выполняют смыслоразличительную функцию (у малого консонантного ряда, например, «дм» большое количество вариантов, с увеличением ряда число вариантов резко сокращается). Ю.В. Казарин считает, что гласные не менее информативны, но делает важное для нас признание, что «для более конкретного смысловыражения они нуждаются в синтагматической поддержке консонантов» (т.е. согласных).

Профессор И.П. Сусов в книге «Введение в теоретическое языкознание» пишет:

«В теоретико-информационном отношении согласные более чем гласные, информационно нагружены, слова могут быть во многих случаях опознаны по согласным, а гласные играют в передаче информации и, соответственно, в опознании слов как бы второстепенную роль. Но гласные часто выполняют роль носителей той информации, которая позволяет опознавать разные словоформы». Т.е. на гласных лежит ответственность за образование падежей, числа и прочего. Чтоб узнать слово по одним согласным, достаточно просто попробовать произнести необходимые согласные, и в памяти сразу же возникает какой-то вариант, чего не бывает при произнесении одних гласных.

С физиологической точки зрения при артикуляции гласных в надставной трубе отсутствуют преграды для выходящей из лёгких струи воздуха, для согласных наличие той или иной преграды является обязательным.

При образовании согласных напряжение имеет место только в какой-то одной части произносительного аппарата, а при образовании гласных наблюдается разлитое напряжение всего произносительного аппарата. Согласные характеризуются определённым фокусом образования, у гласных же фокус образования отсутствует».

Таким образом, согласные обладают большей индивидуальностью, «вкусом», точной локализацией, требуют большего напряжения для произношения, чем гласные. Возможно, что в подсознании слова-названия хранятся только в виде согласных. Во всяком случае, Хлебников предполагал, что в первобытном сознании все предметы имели названия только из согласных. Составление слов из одних гласных воспринимается как что-то неестественное неземное. Это почувствовал такой тонкий поэт как Гумилев, написав об ангельском языке:

 

На Венере, ах, на Венере,

Нету слов обидных или властных,

Говорят ангелы на Венере

Языком из одних только гласных.

 

Если скажут «Еа» и «Аи»  —

Это радостное обещанье,

«Уо», «ао» — о древнем рае

Золотое воспоминаиье...

 

Отметим, что «еа» — это «йэа», (т.е. даже на Венере не обойтись без согласных J), и поэт говорит не о предметах, а о «обещании» и «воспоминании», т.е., скорее, мысли или идеи. Мысль — легкая (для доказательства этого можно привести такие слова как «идея», «теория», «аура», в которых гласные в два-три раза превышает число согласных, но в то же время: мысль, жизнь, чувство...), она в отличие от предмета может быть выражена гласной, что проявляется в междометиях:

АУ — окрик в лесу,

Э (или удлиненно: э-э-э — междометие, выражающее несогласие, недоумение, заминку в речи),

А (или удлиненно: а-а-а — междометие выражает припоминание, удовольствие, досаду, ужас...),

О (междометие. Усиливающее экспрессивность высказывания, отрицание или согласие, или вообще — сильное чувство),

И (обычно произносится удлиненно и-и, и-и-и — междометие, выражающее несогласие, выражающее несогласие со словами собеседника или высокую степень эмоциональности,

Е (популярное в современном молодежном языке междометие, выражающее согласие, удовлетворение, возможно произошедшее от английского yes). Также многочисленны различные: Ой, Ай, Эй (й — по классификации полугласная), ОХ, АХ, ЭХ ( звук х — образуется в результате обычного выдоха), ого-го, э-ге-гей и прочие. Для междометий характерно вообще несвойственное для современного русского языка удлинение гласных: эээХ (тяжкий выдох — вздох сожаления), ураааа, что придает гласным больший вес. Вообще, было бы интересно исследовать в различных языках смысловую нагрузку, возложенную на слова из одних гласных. Так интересно русское местоимение «Я» (англ. I — ай) — вообще центр всего, английские местоимения you — «ю», your — «ё», или немецкое «Я» — да. Очевидно, что зарождение языка (может быть, даже не только человеческий, но и вообще приматов), который выражал эмоции, чувства, состоял только из гласных. И только необходимость называть предметы привела к дальнейшему развитию голосовых связок и к появлению в речи согласных. Хотя гласные не обладают точной локализацией («вкусом»), некоторые люди способны видеть их цвет. Так интересен перевод стихотворения А. Рембо «Гласные», выполненный Н. Гумилевым, где есть такие строки о цветах гласных: А — черно, бело — Е, У — зелено, О — сине/ И — красно... Я хочу открыть рождение гласных...

Подводя итог, повторюсь, что восстановить слово можно и без гласных ( всстнвть слв мжн бз глснх), но восстановить слово без согласных невозможно (о оаои оо е оаы еооо). Произношение согласных производит возбуждение в определенном участке голосового аппарата, что создает ощущение весомости, «вкуса» у согласных. Слово легко (возможно, именно благодаря индивидуальному вкусу каждой согласной) узнаваемо. Повторение слов, состоящих из одинаковых согласных (повторное возбуждение той же области) вызывает быстрое воспоминание, узнавание, возвращает к первому слову с подобным «вкусом». Именно это качество согласных должно быть основой новой рифмы. Но для того, чтоб перейти к разговору непосредственно о реформе рифмы нам необходимо рассмотреть, что же такое рифма сегодня, чем она была вчера. Это позволит более точно предположить, чем она будет завтра.

 

2. Появление, эволюция и деградация рифмы

Как было сказано выше, основа современной рифмы — это гласная, и гласная обязательно ударная. Но так было не всегда, и для многих современных языков (с фиксированным ударением или вообще без него) ударение в рифме не имеет значения. Для подтверждения сказанного можно привести фрагмент из книги Гаспарова «История русского стиха»:

«Рифма в силлабическом стихе. Силлабика принесла в русское стихосложение совсем новый подход к рифме непривычный для русского читателя — как тогдашнего, так и нынешнего. В тонике определяющим в рифме является положение последнего ударения в стихе — в зависимости от этого рифмы делятся на мужские, женские, дактилические. В силлабике определяющим в рифме является ТОЛЬКО КОЛИЧЕСТВО СОЗВУЧНЫХ СЛОГОВ В КОНЦЕ СТИХА — в зависимости от этого рифмы делятся на односложные, двусложные и т. д., а положение ударения теоретически безразлично: в латинском гимне gloriosi — pretidsi — generdsi и mysterium — pretium — gentium одинаково воспринимались как полноценные двусложные рифмы. В польской силлабике до середины XVI в. достаточным считалось односложное созвучие, поэтому такие окончания, как мужское lud — trud, женское bozy = lezy, разноударное czas = obraz, воспринимались как рифмы…

…Рифмы зрелого Симеона Полоцкого — все двусложные, но не все женские: среди них есть и мужские («тебе — себе»), и дактилические («любезнейший — смиреннейший»), и разноударные («тебе — небе», «никому — дому», «являти — плакати»). Поэты менее искусные сбивались иногда на односложные рифмы: у А. Белобоцкого четверть всех рифм составляют такие, как «солнце — сердце», «ходите — посылайте», «сребра — добра», «милость — кость», «тысящи — помощи». Но силлабический принцип рифмовки оставался тверд: у Симеона невозможна, например, рифма «тебе — судьбе», потому что она односложная, а у Белобоцкого, например, рифма «ходит — бродят», потому что в ней нетождествен именно последний слог, который один важен для автора». Т.е. в СИЛЛАБИКЕ УДАРНАЯ ГЛАСНАЯ НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ.

Таким образом, такой, казалось бы, догмат стихосложения как основа рифмы на последнем ударном слоге, оказывается не более чем временной условностью. Отметим так же, что иногда при подборе рифмы поэт (чаще молодой) позволяет себе изменить ударение в слове, пренебрегая законами русского языка в угоду законам русского стихосложения. Это показывает, что многими поэтами законы стихосложения (например, присутствие рифмы) воспринимаются как нечто более обязательное (то, что нельзя изменить), чем сами законы языка. Но история русского стихосложения доказывает обратное: рифма — это условность, принятая для определенного времени. Для иллюстрации этой мысли обратимся к вышеприведенной цитате: «к рифме НЕПРИВЫЧНЫЙ ДЛЯ РУССКОГО читателя» (значит, есть рифма привычная и непривычная, или привычная для русского, но непривычная для немца, француза и наоборот), «одинаково ВОСПРИНИМАЛИСЬ как полноценные двусложные рифмы», «ВОСПРИНИМАЛИСЬ как рифмы» — автор показывает, что рифма — это дело привычки, восприятия, ожидания. Тогда было принято так, сейчас иначе и, значит, нет никаких оснований, чтоб не предположить: завтра может быть совсем по-другому. О том, какая должна быть рифма, много спорили на самой заре русского рифмованного стихосложения Ломоносов, Тредиаковский, Кантемир. Рифма — явление не статическое, развивающееся (и приходящее в упадок), изменчивое. Книга Гаспарова замечательно иллюстрирует эту мысль, расписывая по эпохам, какие рифмы были приняты для того или иного времени, какие нет. Гаспаров выделяет определенные этапы развития русской рифмы (в качестве названий этапов в развитии рифмы использовано оглавление выше названной книги):

 

1. Предыстория

Рифма в досиллабическом стихе,

Рифма в силлабическом стихе,

Рифма в первых силлабо-тонических стихах.

 

2. Время Ломоносова и Державина

Круг рифм,

Утверждение норм,

Кризис норм («первый кризис точной рифмы»),

Подготовка белого стиха.

 

3. Время Жуковского и Пушкина

От неточной рифмы к приблизительной,

Освоение белого стиха

Освоение однородных рифм,

Подступ к дактилическим рифмам.

 

4.Время Некрасова и Фета

Освоение приблизительных рифм,

Освоение дактилической рифмы,

Освоение неполной рифмовки,

Подготовка редкой рифмы,

 

5. Время Блока и Брюсова

Вторая деграмматизация и свобода сочетаний,

Освоение редкой рифмы,

Освоение гипердактилической и неравносложной рифмы,

Освоение неточной рифмы («второй кризис точной рифмы»),

Диссонансные, разноударные, переносные рифмы,

Возрождение богатой рифмы.

 

6. Советское время

От «старой неточной» к «новой неточной» рифме,

Перемены в заударном созвучии,

Перемены в предударном созвучии.

 

Отметим, что рифма пережила два кризиса точных рифм, две деграмматизации, возрождение богатой рифмы и прочее, что наводит на мысль о некой цикличности, или скорее, движении по спирали. Так же отметим, что для многих явлений характерны два этапа: 1. подступ, подготовка и 2. освоение. Так подступ к белому стиху был сделан во времена Ломоносова и Державина, а освоение произошло во времена Жуковского и Пушкина. Естественно, все новое крайне редко было встречено «на ура» — почти во всех случаях кем-нибудь было сказано: куда катимся?.. Но через некоторое время новая рифма становилась настолько очевидной, что стихи со старой рифмовкой воспринимались уже как архаизмы. Часто сами поэты критически отзывались о новых рифмах:

 

Теперь повсюду дирижабли

Летят, пропеллером ворча,

И ассонансы, точно сабли,

Рубнули рифму сгоряча!

(И. Северянин)

 

2. Рифмы, не освоенные в современной поэзии

Очевидно, что временная удаленность от описанных периодов позволяет более точно охарактеризовать все «подступы» и «освоения». Маловероятно точно увидеть в настоящем времени, к чему подступают современные поэты, и что будет освоено в будущем, но можно попробовать угадать это развитие, исходя из прошлого.

Как определить, освоена или нет та или иная рифма? Думаю, что можно судить по нескольким показателям, самый простой из которых — это процентное соотношение теоретической (количество возможных вариантов в языке) и практической (количество сочетаний, реализованных в стихах) частоты рифмы. Для подсчетов можно брать стихи, как признанных мастеров, классиков, так и молодых поэтов (предполагаю, что освоение тех или иных рифм отличается у начинающих и профессионалов). Замечательный материал для исследования современного стихосложения представляют сайты поэзии, где свои произведения может опубликовать любой желающий. Представляется вероятным, что все открытия гениев (новые виды рифмы в том числе) постепенно оседают в массы, становятся обычными, а после и банальными, что, безусловно, и свидетельствует об освоении рифмы. Очевидно, что основная масса (возможно, именно потому, что она «масса») обладает большим консерватизмом, ее тяжело расшевелить, сдвинуть, на что могут уходить десятилетия. До сих пор 99% молодых поэтов при подборе рифмы к слову «роза» предпочтут «мороза» (не смотря на абсолютную избитость этого варианта еще во времена Пушкина) или «проза», «угроза», но не «роза — риза,  раза», и тем более «роза — зараза», «роза — заря». И это, безусловно, свидетельствует о том, что не перешли еще со стадии «подступа» на стадию «освоения» рифмы разноударные, диссонансные, переносные рифмы. Диссонансы (или консонансы), в которых не совпадает ударный гласный и совпадают остальные звуки, наиболее соответствует принципу главенства в слове согласных, а не гласного звука.

Из классификации, опубликованной на www.rifma.ru:

«ДИССОНАНСНАЯ РИФМА — условная рифма (замечу, что даже в этом справочнике подобная рифма рассматривается как «условная»), в словах которой полностью или частично совпадают согласные звуки, но различны ударные гласные (принадлежат к различным видовым парам): парус — пелось, бублики — яблоки, страстный — грозный, норов — коммунаров, плавно — словно, слушать — лошадь … Рифмы, в которых различны только ударные гласные, чаcто используются как игра слов: молот — мелет, копоть — капать, розовый — разовый, Сократ — сокрыт, мечети — мечите, полочка — пилочка... Гриб — грабь — гроб — груб (В.Маяковский).

 

Было: социализм — восторженное слОво!

С флагом, с песней становились слЕва,

и сама на головы спускалась слАва.

Сквозь огонь прошли, сквозь пушечные дУла.

Вместо гор восторга — горе дОла.

Стало: коммунизм — обычнейшее дЕло.

(В. Маяковский)

 

В блеске зимней ночи тАющая,

Обрати ко мне твой лИк.

Ты, снегами тихо вЕющая,

Подари мне лёгкий снЕг.

(А.А. Блок)

 

Когда земное склонит лЕнь,

Выходит стенью тени лАнь

С ветвей скользит, белея, лУнь,

Волну сердито взроет лИнь.

(Н.Н. Асеев)».

 

Полностью на диссонансах построены многие стихи Хлебникова. В том числе «Горные чары», «А я вздохов дань сплетаю в духов день…», «Сыновеет ночей синева» и др. Не смотря на широкое употребление диссонансной рифмы практически всеми поэтами начала 20-го века, она так и не была «признана», и так и осталась в «незаконном браке», т.е., по сути, «грехом» поэта. Еще в 1913 году Шершеневич писал:

 

У других поэтов связаны стрОЧКИ

Рифмою, как законным браком,

И напевность метра, как венчальные свЕЧКИ,

Теплится в строфном мраке, —

А я люблю только связь диссонАНСОВ,

Связь на вечер, на одну ночь!

И, с виду неряшливый, ритм, как скУНСОМ,

Закрывает строки, — правильно-точен.

Иногда допускаю брак граждАНСКИЙ,

Ассонансов привередливый брак!

Но они теперь служат рифмой вселЕНСКОЙ

Для всех начинающих писак.

А я люблю только гул проспЕКТА,

Суматоху моторов, презираю тишь…

И кружатся в пьесах, забывши тАКТЫ,

Фонари, небоскребы и столбы афиш.

 

Интересно отношение поэта к традиционной рифме, как к законному браку (к чему-то повсеместно распространенному, обычному). Ассонанс (созвучие в словах гласных звуков при полном или частичном несовпадении согласных) — это не только гражданский брак (т.е. «ни то, ни се»), но и рифма для всех начинающих писак (т.е. что-то примитивное, доступное даже новичку). Диссонансы — это связь на одну ночь, что ассоциируется с ее «незаконностью», может даже, греховностью и в то же время — неповторимостью.

В 1922 году Маяковский в статье, написанной на смерть Хлебникова, писал:

...................................................................

 1    2    3    4    5

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com