http://dmdrozd.narod.ru
ПРЕЖНЕЕ В НОВОЙ РЕДАКЦИИ * * * Отмирающий орган поэзии Не от мира сего, как Нагорная, Как поездка без карты по Азии, Воле Божьей, и только, покорная. Есть в поэзии нечто от смерти, А точнее, совсем не для жизни. Кто нанизан на острый вертел, Тот сгорит на костре книжном. Но ведомый неведомым демоном По миров винтовым лесенкам Он пройдет, чтоб в своем, придуманном, И для этого мира стать вестником. * * * Весь дождь шла ночь, текла как из ребра Соленая и липкая, как память. Сжигали листья с дерева добра, Неловко пополам деля ломоть, Но не было ни вкуса, ни тепла. Еще вчера, где сердце, билась ты, Сейчас, как сжать отрубленные пальцы — Тебя почувствовать, и в орган слепоты Глаза обуглены, но не пыльца, Не пыль их застит, а поблекшие цветы. Так тускло чувствовать себя на два Деленным лоскутом. По ране видно, Что наших душ соленая вода Уже не будет смешана в одно. Тела — в земле, но души — никогда. * * * Мой талант — это гвоздь, который Чей-то молот вонзает мне в сердце, Чтоб кровавый нектар строк Распивали с восторгом И боги, и черти. Но никто не поймет страх Быть растерзанным в трех Мирах. Попытка объяснить тебе себя Капелька, сколько столетий печальных Я заплачу за счастливое утро, Чтоб из туманных озёр твоей тайны Жизнью черпнуть вдохновенье и мудрость. Юная, может, и вправду, безумно В женщин глаза я заглядывал, веря В небо твоё, да зарю неземную Видел в их сумерках пепельно-серых. Светлая, свистом людей или ветра Жизнь моя встречена — мне безразлично, Если б на крест не взошёл я поэтом, То никогда не воскрес бы как личность. Чистая, честно, я чувством очищен, Вижу и листья, и небо иначе. Честно, я духом голодный и нищий, Нежностью многих и многих богаче. Славная, мне в периоды молчанья Стлали и деньги, и флаги под ноги, Но ведь Поэзия — способ познанья Мира и путь на слияние с Богом. Добрая, даты по памяти бродят, Рубят цинизмом по будущим суткам. Всё, что шептали мечты о свободе, Стало стеклом, и холодным, и хрупким. Чудная, часто надеясь на чудо, Судно рассудка бросаю на льдины. Часто мечтаю уснуть непробудно, Но просыпаюсь никем не любимый. Милая, мало во мне стало силы — Били и вырвать из сердца хотели Пламя любви, на котором любили Греться все мысли о смысле и цели. Нежная, низких желаний надежда Душу душила, стремилась наружу. Пошлость и грубость и нынче, как прежде, Мне предложили поддержку и дружбу. Лучшая, прячусь в грядущего тучу Или бегу в прожитого громады — Я не могу жить «сейчас» — я измучен — Плащ настоящего мне маловатый Капелька, в новое небо расправит Крылья священные книга, и вскоре Вырвусь из грубого, чтоб водопадом Падать в твоё отраженье в озерах. * * * Быть может, квадратные окна домов Вдогонку мне шепчут: «Земля обитаема...», Но кроме моих торопливых шагов, Глотающих тающий миф расстояния, Ничем не доказана эта гипотеза. Глаза светофоров-удавов — весь свет В гипноз погрузившие желтые призраки. И, кажется, даже меня уже нет, И я на Земле воплощаюсь лишь изредка, В стихах моих, преданным эхом читаемых. За круглую вечность миганий, исканий Зайду и, упрятав за желтыми шторами, Наденут мне смерть, но ее наизнанку Я выверну, став тем ковчегом, к которому Сойдутся все, души Поэзией спасшие. * * * Заблудился в метро, перепутал названия станций. Я не знаю, где выйду, но знаю, что будет темно. Коронованный ночью огромной на странное Царство Парадоксов, Бессонниц, Безумств и всея Стихов, Стану в окна смотреть, не надеясь увидеть кого-то, Кто полюбит меня или, может, когда-то любил. Сотней петель набросит ночных фонарей хороводы На аорту мой город, и я упаду без сил. Стану звезды срывать, чтобы бросить под ноги Любимой, Но Любимой не будет, как впрочем, не будет и звезд... Лишь ребенок заметит, как кто-то, прошедший мимо, Провалился под землю, и в небо взлетел черный дрозд. * * * Гордость в наморднике — даже не гавкну — Стану молиться глазами несмелыми... Вот, посмотри, за ошейником справка В том, что прививки от бешенства сделаны. Тело на жертвенник верного рабства Я возложу, только «место» скомандуешь. За все обиды на мне отыграться Сможешь, увидев покорность громадную. Только собака. Без лени и лая Я принесу Тебе тапочки, кофточку... Видишь, короткой надеждой виляю: Бросишь ли мне красоты твоей косточку? * * * У меня мировоззрение озера, Голова моей зари светлая, Глубина моих зеркал звездная, Как ребенок на руках ветра, Одиночество мое чистое, Берега моей нежности вольные, И округлые камни истины Сберегают ладоней волны. * * * Я живу только в миг, когда обнимаю ТЕБЯ. Остальные столетья (мечты или память об этих объятиях) — это что-то уже после смерти или еще до зачатия. * * * Непогода сжимает кулак, Будет дождь. Я землянам не друг и не враг, И не гость. На ладонях оставит ли знак Черный гвоздь, Память сдавит ли в давних руках, Словно гроздь, Потеку в виноградных стихах, Кровь и плоть, И в засохших душных полях Будет дождь. * * * Каждый день беседа с демоном Самоубийства, Он ведет обратный отсчет времени, Быстро. Добродушно оБЕСняет мне выгоды, Способы Менее болезненного выхода В космос. Пациенты у него многочисленны, Как и прежде. Попадают висельники В ад надежды. Им надежды рвут души, Не сбываются, И они как боксерские груши Болтаются В пустоте. * * * Так высоко, так жалобно заплакали коты, Что кажется: душа моя в их вопле воплотилась, Чтоб спрыгнуть с обветшалых крыш моей мечты На лапы мягкие кошачьей полубыли. Чтобы стекло жестокой только раз Так глубоко царапнуть когтем стона. Тогда, какой бы ни был у нее этаж, Расслышит боль и может... не она прогонит. Чтоб беззаконным мимо безоконных, прочь! От серых глаз ее раскатистого смеха Взволнованным котом катиться в ночь, Остерегаясь встречи с человеком. 1 2 3 Стихи — Критические заметки — Фотоэтюды —
«Реформа рифмы», эссе | 
