ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ГЛУХОВ (Дрюка ГЛАВИЧ)


РАССКАЗЫ

КОСТЯНОЙ ЗВЕРИНЕЦ

Мизантропом Рублев стал сразу после Рождественских каникул. Конечно, он и раньше недолюбливал этих двуногих созданий, вечно перебегавших ему дорогу, толкавшихся вокруг куска именно его пирога и норовивших откусить побольше да послаще, но люто возненавидел их именно восьмого января. Предновогоднее застолье, организованное в офисе, внесло сумятицу в рублевскую душу и отравило ему все праздники: подвыпивший шеф проговорился, что уже подписал приказ о повышении одного из них в должности, но, пьяненько хихикая, не сказал кого. Всю неделю Рублев провёл в томительном ожидании, но восьмого приказ вывесили и тёмная волна мизантропии тяжело ударила его в сердце. Естественно, его снова обошли, а повысили этого ничтожного балаболку и паяца Кольку Сверчкова, бывшего, по твёрдому убеждению Рублева, совершенно никудышным работником и премерзким человечишкой.

В свои тридцать пять Рублев был лысеющим субтильным мужичком с изрядно расшатанными нервишками и крайне неуживчивым характером. Во всех коллективах, куда его забрасывала жизнь, будь то работа или отдых, Рублев уже через неделю находил себе врага, которого ежевечерне яростно уничтожал. Жена давно бросила Рублева, сказав на прощание, что с таким занудой может жить только он сам, и растворилась во времени и пространстве, оставив в утешение старенький компьютер. С тех пор вечерняя жизнь Рублева подчинилась строгому расписанию: по дороге домой покупал он четвертинку водки, четыреста грамм варёной колбасы и батон, нарезал бутерброды, наливал в ликёрную рюмочку водку и, запустив на компьютере любимую «стрелялку», громил своих врагов из всех видов оружия, выпивая и закусывая после каждой победы. С сегодняшнего дня его смертельным врагом стал Колька Сверчков и Рублев бежал домой, торопясь растерзать супостата на мелкие кусочки.

 День, начавшийся столь неудачно, продолжал преподносить неприятные сюрпризы: в магазине не оказалось четвертинок и Рублеву пришлось взять целую, что было чревато нехорошими последствиями, а дома выяснилось, что дешевенькие китайские динамики «приказали долго жить». Без звука уничтожать Сверчкова было неинтересно и пробурчав: «Хрен с тобой, живи пока!», Рублев стал искать себе другое развлечение. Забравшись в игровой портал, он перебрал несколько игр, но ни одна его не вдохновила и вечер мог закончиться банальной одинокой пьянкой, если бы Рублев не наткнулся на «КОСТИ». Прочтя правила и нажав клавишу «тренироваться», он сыграл несколько партий, выиграв почти все, и почувствовал непреодолимое желание сразиться с живым соперником. Оказалось, однако, что нужно зарегистрироваться и придумать себе оригинальный ник. Выпито уже было грамм триста и в затуманенной алкоголем голове  всплывало то «непобедимый», то «супермастер», то «костяной бог», но всякий раз оказывалось, что такой ник уже существует. После долгих мучительных размышлений Рублев зарегистрировал себя, просто сократив фамилию и поставив год рождения. Так восьмого января в «костях» появился новый игрок РУБЛ72. С последним глотком водки Рублев проиграл пятую партию и возненавидел всех. В мире стало на одного мизантропа больше.

 С девятого января жизнь Рублева претерпела качественное изменение: теперь он бежал домой не убивать, но сражаться с реальными ненавистными его душе врагами. Все игроки по набранным очкам разделялись на три группы: «начинающие», «продвинутые» и «профессионалы» и Рублев поручил себе через месяц стать профи. Отныне ликёрной рюмочкой поощрялись только победы, а поражения наказывались самокритичным: «козёл недоделанный», ч то, впрочем, в равной степени относилось и к победившему противнику. К ночи четвертинка неизменно опорожнялась, что свидетельствовало о медленном, но неумолимом продвижении к цели.

 Стать профи через месяц не получилось, но Рублев прочно обосновался в середине «продвинутых». Игроки бурно общались в чате, то целуясь, то обвиняя друг друга в нечестной игре, назначали виртуальные и реальные свидания, обещали набить морду и даже договаривались о совместном проведении отпусков. Рублев жгуче завидовал их свободе и раскрепощённости, но сам участия в «словоблудии», как однажды определил это для себя, не принимал, хотя и прочитывал всё до последнего знака. В профи удалось пробиться только в конце марта.

 Чат у профессионалов мало отличался от прочих, но некая парочка, именовавшаяся  Крокодилом и Медведем, сразу привлекла его внимание своим необузданным весельем, шуточками и подтруниваниями над всем и вся. Собираясь вечерами, они оккупировали чат, задирая друг друга и всех окружающих, вызывая у Рублева глухое раздражение. Особенно раздражал его Медведь, в котором ему мерещилось что-то от Кольки Сверчкова. Неприязнь заметно усилилась, когда Рублев дважды проиграл Медведю в практически выигранных ситуациях и скачком переросла в ненависть, стоило Медведю  сделать его объектом своих дурацких шуток.

Яблоком раздора, как водится, была женщина. Эту женщину звали красиво и загадочно —  Вермина. Рублев не обратил бы на неё внимания, но Медведь ежевечерне вступал с ней в оживлённую переписку, подначивая, подкалывая и, как казалось Рублеву, откровенно издеваясь над бедной женщиной. То он прилюдно признавался ей в любви, то корил за мифическую измену, то всенародно объявлял своей бывшей женой, сбежавшей от него к Крокодилу, то выдумывал ещё что-нибудь и у Рублева голова шла кругом от тщетных попыток отделить крупицы правды от пустопорожней лжи. Сам того не желая, Рублев всё больше погружался в трясину их странных отношений и не раз ловил себя на остром желании защитить, приласкать и утешить эту несчастную женщину, которая в силу каких-то непонятных ему причин не может порвать с нахальным насмешником и скалозубом. Бессонными ночами Рублев произносил длинные душевные монологи, в которых слова утешения тесно соседствовали со словами нежности и наконец, плотно переплетясь, выплеснулись наружу стоном неразделённой любви. Следующим вечером Рублев решился обратиться в чате к Вермине со словами ласкового утешения. Она откликнулась и завязался добрый спокойный разговор, из которого он узнал, что зовут её Марина, что ей двадцать пять и что она москвичка. Он сообщил, что его зовут Миша, чем вызвал бурное веселье всего внимательно следившего за разговором чата, так как Медведя тоже звали Мишей. Рублев стерпел шквал насмешек и спросил, замужем ли она. Вермина коротко ответила: «Да» — и тут черт дёрнул его написать: «Расскажи мне про мужа». Вермина резко прекратила разговор и вышла из сети, а её место сразу занял Медведь с истошным воплем: «Я, я ейный муж, ты что забыл, Миша?»

«Я знаю», — тихо ответил Рублев и затаился.

С этого момента жизнь Рублева превратилась в сплошной кошмар: Медведь публично упрекал Вермину в измене с «рублём 72 копейки», называл его «рублёвым» и вышучивал по любому поводу, она кокетливо отшучивалась, разжигая в Медведе ревность, а в Рублеве пожар любви. Рублев действительно влюбился в эту виртуальную женщину, как никогда раньше не влюблялся в женщин реальных, и возненавидел виртуального Медведя какой-то звериной, ранее не испытанной ненавистью. В субботу днем он подкараулил Вермину и убедившись, что Медведя нет, попытался снова завести разговор.

Вермина ответила сухо и сославшись на занятость, убежала. «У, проклятый, развёл тут зверинец», — шипел Рублев, мучительно соображая, что предпринять. План родился ночью, когда Рублев в полузабытье ласкал Вермину. Всё было гениально просто: сначала нужно пробиться в десятку лучших, а их ники крупно отображались в правом верхнем углу экрана, вызывая всеобщую зависть, потом стать первым и тогда… Рублев живо представил, как он вызывает Вермину на игру без лимита времени и она, счастливая от оказанного ей внимания, прибегает к нему со своим тощим рейтингом и они ведут долгий задушевный разговор там, внутри игры, где их будет только двое и никакой мерзкий медведь не сможет им помешать. Весь следующий месяц Рублев потратил на реализацию своей мечты. Он прибегал с работы и сразу садился за компьютер, упрямо бросая кости, по-звериному рыча при проигрышах и восторженно крича при выигрышах. Рублев осунулся, почернел и перестал бриться. Его нервы, натянутые до предела, не выдерживали малейшего прикосновения и он чудом удержался от удара, когда Колька Сверчков добродушно пошутил: «Ты чего так оброс, влюбился, что ли?»

Начав восхождение к пику славы, Рублев завел лист бумаги, на одной стороне которого крупно написал «МЕДВЕДЬ», на другой «ВЕРМИНА». Проиграв партию, он черкал под медведем: «НЕНАВИЖУ», а выиграв, выписывал под Верминой: «ЛЮБЛЮ». Эти два полярных чувства Рублев холил и лелеял, как мать пестует своих двойняшек, порой путая одного с другим. Он жил ими и подпитывал собой, они в ответ подпитывали его, придавая смысл его существованию. Дело продвигалось туго, но заглядывая в чат, где Медведь продолжал третировать Вермину, Рублев получал такой импульс энергии, что опустившиеся было руки обретали новую силу и он ощущал себя скалолазом, рвущимся к вершине.

Внезапно в чате стала бурно обсуждаться тема очной встречи «москвичей-костяшечников» и Рублев внимательно изучал все отклики на это предложение, боясь пропустить верминину реакцию. Ему повезло: Вермина категорически заявила, что придёт обязательно, а Медведь ломался и не говорил ни да, ни нет. Наконец назначили дату, место и время и Рублев стал собираться в дорогу. До Москвы была ночь пути, поезда ходили регулярно и билет можно было купить прямо перед отходом, но Рублев приобрёл его загодя. Он побрился и постригся, купил новую рубашку и нагладил выходной костюм и, совершив над собой неимоверное насилие, одолжил у Сверчкова модный галстук. Теперь оставалось только дождаться пятницы и сесть в поезд.

Все последние дни Рублев провёл в лихорадочном возбуждении. Он ясно вспомнил это странное состояние, уже испытанное им однажды в последнюю неделю армейской службы, когда время останавливается и даже порой поворачивает вспять. Всю ночь перед Москвой Рублев провёл в тамбуре, выкурив две пачки сигарет и выпив из горла четвертинку водки. В Москве время просто остановилось и Рублев постоянно интересовался у прохожих который час, не доверяя своим наручным. За час до назначенного времени Рублев не выдержал, вошел в кафе «Рандеву» — место долгожданной встречи и занял столик. Народу было мало и Рублев жадно вглядывался в лицо каждого входящего, уверенный, что сердце непременно подскажет, когда появится ОНА. Наконец появились два парнишки, которые, пошептавшись с официантом, сдвинули в дальнем от Рублева углу три стола и водрузили заранее припасённую табличку: КОСТОБРОСЫ! ГЕТЬ ДО КУЧИ!!! Постепенно стол начал заполняться. Пришли две размалёванные школьницы, высокий улыбчивый парень лет тридцати с висящей на нем разбитной девицей, женщина бальзаковского возраста с мрачным неприветливым лицом, стайка разнополых подростков и ещё кто-то, не вызвавший отклика в рублевском сердце. Рублев затосковал и выпил рюмку водки. «Не придёт, не придёт», — бился пульс в его виске. За «костяшечным» столом перезнакомились, выпили и началось веселье. Рублев жадно вслушивался в разговор, надеясь узнать что-нибудь о Вермине, но болтали о разных глупостях, в основном пересказывая курьёзы из «костяной» жизни. Дошла очередь до высокого: «Вы зря написали: «Геть до кучи», надо было: «Геть в зверинец», — смеясь говорил он, — «у нас ведь настоящий зверинец с медведями, крокодилами, ёжиками, лисами, да всех и не перечислишь». «Ну почему же», — кокетливо возразила мрачная тётка, — «у нас и люди встречаются».  «Это только на первый взгляд», — хохотнул длинный, — « а ближе рассмотришь — настоящие приматы».  Разбитная девица восторженно взвизгнула и полезла целоваться. «Вот есть у нас такой примат Рупь 72 копейки», — захохотол он, отстраняя девицу, — «так он на Вермину глаз положил и пишет ей однажды…» Кровь ударила в голову Рублева с такой силой, что конец фразы он не расслышал. Из-за стола раздался оглушительный дружный хохот. «Так вот ты каков, Медведь? Вот я тебя и выковырял из твоей берлоги», — шептал Рублев, пробираясь между столами. «Ненавижу!» — заорал он дурным голосом и всадил выкидной нож в грудь высокого по самую рукоятку.

«Передайте Вермине, что….», но в этот момент его ударили по голове, сбили с ног, скрутили и куда-то поволокли.

«Рублев, ответьте, за что вы убили гражданина Балуева?» — в очередной раз устало вопрошал следователь прокуратуры.

«Я Балуева не убивал», — столь же устало отвечал Рублев, — « я убил медведя».

«Ну, хорошо, а медведя вы за что убили?»

«Ненавижу!» — вскрикивал Рублев и замолкал.

Обыск на квартире Рублева принёс плоды: листок с «ЛЮБЛЮ» и «НЕНАВИЖУ» и расшифровка записей жёсткого диска компьютера разложили всё по полочкам. Рублева отправили на судебно-психиатрическую экспертизу и его дальнейшая судьба зависела теперь только от неё. Через пару месяцев с вердиктом «вменяем» Рублева перевели в двухместную камеру СИЗО.

Сосед по камере, странный мужичок с блуждающим взглядом, приставив палец к его груди, мрачно спросил: «Убивец?» Рублев кивнул. «И сколько жмуров на тебе?» Рублев показал пальцем — один. «И чем ты его?» «Ножом». «Слушай меня внимательно», — осклабился сосед, — «у меня их четырнадцать и всех вот так», — он положил одну руку Рублеву на затылок, а другую крепко прижал к подбородку, — « дёрг и нет человечка. А посему сиди тихо и без разрешения не вякай. Понял?» Рублев вяло кивнул. Сосед снял рубашку и протянул её Рублеву: «Постирай». На бочкообразной груди соседа Рублев увидел синего одноглазого пирата и витиеватую подпись: КОРСАР, а на левом плече странное слово: ЧАЙВО.

Прошло месяца три, прежде чем Рублева повезли в суд. Прокурор очень складно и верно обрисовал суть дела и главное, причины и мотивы убийства и Рублев даже зауважал этого головастого старичка в синей форме. Разбирательство катилось гладко, свидетели заученно рассказывали о событиях той субботы и всё могло бы закончиться довольно быстро, если бы пожилой судья окончательно не запутался в именах и никах. «Свидетель, уточните своё имя на сайте», — стал требовать он у шестого свидетеля, — «А ваши?» — поднимал он по одному уже выступивших. «Потерпевшая, а под какими именами выступали вы со своим  мужем?» — добрался он наконец до разбитной девицы, оказавшейся женой убитого.

«Я под именем Медведь, а он — под ником Вермина», — ответила девица и разрыдалась.

«То есть вы хотите сказать», — уточнил судья, — «что подсудимый по ошибке убил не того? Нет, не ту? Нет, его вместо вас? Нет, вас вместо него? Будь проклят ваш компьютерный мирок!» — не выдержал он. «Такова виртуальная реальность» — важно ответила девица.

«Звери! Зверюги двуногие! Загнали таки в клетку! В свой зверинец, в костяную клетку!» — Рублев метался по клетке, бился головой о прутья и ревел, как раненый зверь.

В заседании объявили перерыв и отвезли Рублева назад в СИЗО.

«Ну, как дела?» — поинтересовался Корсар, увидев странную улыбку на лице Рублева.

«Отлично, всё просто отлично!» — прокричал Рублев и вцепился в горло Корсара.

С нескрываемым удовольствием Корсар свернул тощую рублевскую шею и бросив бездыханное тело на пол, удовлетворенно пропел: «А вот и пятнадцатый».

Корсар закурил, ухмыльнулся и сел на бывшего Рублева, припомнив, как несколько лет назад в Таиланде фотографировался, сидя на чучеле крокодила.

Рассказы
Анатомия одиночестваЗагадочная русская душаС песней по жизниБумеранг — Костяной зверинец — ЧетверостишиеКоролева и ее рыцарь
ДурдомНовогоднее танго цыплятМои детские стишки

Повести

Об авторе. Содержание раздела. СтихиПрозаКритика, рецензииДраматургияПародииАндрей Глухов и Ко.

Альманах 1-07. «Смотрите кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,4 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

http://aspect-avto.ru/ автошкола в москве братиславская.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com