http://litkonkurs.ru/index.php?dr=17&luid=3023 http://www.stihophone.ru/users.php?user=borisd http://www.livejournal.com/userinfo.bml?user=borisd http://www.litsovet.ru/index.php/author.page?author_id=2289 http://www.pereplet.ru/avtori/dreyding.html Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛЮДА — Неправда, ты совсем меня не любишь. И никогда не любил. — Любил, конечно. И сейчас люблю. Перестань, милая. Обхватив руками мою шею, она замолчала. А я утирал её слезинки и вдруг подумал, что, и правда, не любовь это. Природная благожелательность, нежелание обидеть, ещё чёрт знает какие нормы, требования, постановления, увёртки — только, чтобы не сказать правды. И зачем говорить, понятно уже лет... Чёрт, да всё время. Собственно, и на заре моей жизни — там что — любовь? Не знаю. А она вообще была у меня? Была, конечно. У каждого должна быть. Должна бы была бы... Нет, нет, конечно была. Не лги — ведь до сих пор вспоминаешь. Вспоминаю. Медсестра. В госпитале, где я лежал, когда из меня выковыривали пулю. Придурок, армейский «дед», напился перед «дембелем» и покрошил, что мог вокруг. Меня задел. Случай, можно сказать, бытовой, но рана — придавала моему образу такой романтический ореол, что, прохаживаясь с костылём по госпитальному коридору, я ловил на себе и завистливые, и неприязненные, и часто — восторженные взгляды. Тогда я был худой, молодой и мужественный. И когда остался один, с давно понравившейся сестричкой из Приёмного, прижал её к себе. Опыта никакого, ну, думаю, как получу по башке. А она обвила мою шею и молча поддалась на поцелуй. И раньше конечно целовался, но так вот… Она голову запрокинула, будто всю себя отдавала. Как это приятно, когда тебе отдают... вот так вот. Я сразу взрослый стал. Даже не знал, что так может быть. Я держал её тело в руках и вполне мог овладеть ею. Никого вокруг. Отделение на обед закрыто. Я мог использовать то, что представилось мне, но... Я смотрел в её глаза, но казалось — смотрю вглубь своей жизни, и вижу её белое лицо, светлые спутавшиеся волосы, и... тепло мне. Чувствую, как и ей уютно у меня в руках. Будто мы созданы для этого обнимания друг друга. А как спокойно, — вот, если искал всё время что-то и вдруг нашёл, и хватит. Хватит бегать. Вот оно. Это твоё. И больше не надо тебе где-то ходить, искать. «Что искать» — не спрашивайте — каждый ищет. А тут вот вдруг и нашёл, и держу в руках. И она не убегает. И чувствует. И говорить ничего не нужно. Я держу её. Мы так стояли — не знаю — полчаса — честно — стояли и молчали. А может ,жениться… Дурак, подожди, армию отслужи. А если по… Если с ней… ну, по... иметь её? Это ведь можно? Что мешало мне воспользоваться ситуацией? Но что-то подсказывало — подожди, будет нечто гораздо лучшее и большее, чем секс. Закончился обед. Скоро сюда зайдут люди, врачи, больные, их родственники, новые больные, солдаты, полковники… У них всё болит, они ждут облегчения, здоровья, они ждут выписки, они будут вспоминать потом этот госпиталь как спокойное место, или как отдых. Они не будут вспоминать его часто. И конечно, они совсем не вспомнят медсестру, которая сейчас резко отшатнулась от невзрачного худого солдатика, когда закончился обед и вошли сразу несколько человек. А я не могу забыть. А я не забуду. А я не могу забыть. Не могу... Всё время что-то мешало ещё раз остаться наедине с медицинской сестрой по имени Люда. Я заходил к ней в отделение ещё не раз, но это были глупые сидения по несколько человек, вместе с другими поклонниками её покоя и мягкой привлекательности. Как-то раз уборщица сказала: «Ну, прям, как мухи на мёд». Мухи. Хм. Посмотрим. Потом меня выписали, подошёл к концу и мой срок пребывания в рядах армии. Я уехал в свой город, «знакомый до слёз». Прошло полгода. Я жил с матерью в коммунальной квартире. Я не мог привести никого к себе, для создания и... как это... — продления рода. Я очень хотел этого. Вокруг и внутри было пусто. И тогда я поехал к ней. И наша встреча состоялась. … После этой встречи я не разбирал свои чувства. Навалилось много новых дел. Новая работа — скучная, но в лаборатории Медицинского института. Через работу сошёлся с Завотделением, поступил. Потом, после диплома, в походный госпиталь пошёл. Людей лечил, в Чечне оперировал, две жены сменил, двух детей «родил». Сейчас вот роман с дочкой начальника Главка. Надо же и о старости думать. А говоришь — люблю ли? Не знаю. Там, в том времени, после армии, — знакомства были, конечно, но ничего яркого. Немного кино, немного секса, немного нравился кто-то. Только, как про любовь услышу, её вспоминаю. Как обнимал её, как она сидела и смотрела там, в Приемном — тихая такая, мягкая. Воображение постоянно подсовывало разные картины: вот она со мной, в нашем новом доме, будет смотреть в окно, или читать, или в мои глаза, просто так. Я представил, как мы будем так смотреть одинаково, вместе. И понял, что мне не скучно. Я хочу быть с ней так. Одного её присутствия вполне достаточно, чтобы чувствовать себя бездеятельно влюблённым. На самом деле в любви, для любви — не надо ничего особенного делать. Так вот и женятся наверное, если не вызывает отторжения то, что ты можешь с ней так много лет вместе прожить. А ещё предвкушение, предвкушение, что вот сейчас пойдём в тихую обитель, под покров одеял и ночи. И можно будет до утра предаваться сладости притяжения друг к другу, можно молиться на её тело. Можно раствориться в нём, а потом оставить только частицу себя внутри неё, чтобы потом вернуться и снова, в молитве, в со-молитвенном соитии, отдать ей снова часть себя. Свою лучшую часть. И потом снова войти к ней. И ещё раз. И ещё, и ещё, и ещё… — Хватит, — закричит она низким голосом, — я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Потом можно закурить. Или отметить лёгким вином наше не первое, но каждый раз новое — и юбилейное свидание. Потому что каждый час с тобой — праздник. Каждая минута, где тебя нет, — это ожидание часа, где я с тобой. Вечером. Или ночью. Так я смог бы жить долго. У меня была бы только одна жена, двое детей, никаких войн, пуль. Тихая ординатура в Столице. И всё. И счастье. И счастье. Много-много счастья. А если тебе наскучит моя преданность — мы поедем на курорт и я .. я .. И я даже не буду против, если ты… Если чуть-чуть… Нет, к чёрту. Не бывать этому. Я окружу тебя такой волной, таким шаром, пузырём, оболочкой, — как те, с которыми человек рождается. Я окружу тебя именно такой теплотой, своим горячим, в тебе, — присутствием. И охраню тебя от внешнего, грозного мира, от нескромных взглядов, что лезут к нам в круг, в наш дворец, в наше царство, где властвует моя любовь к тебе. Ты будешь насыщаться ею, и напитываться, и, в конце концов, сольешься с моей правотой. И дети, видя эту жизнь, эти ласки… Дети захотят быть такими же, и именно потому и продолжат наш род. И будут потом счастливы. И всё — только потому, что ты вызываешь во мне эти чувства. Эти чувства. Да, да, эти чувства… — О чём ты задумался? — Я? Так. Вспоминал. — Ага! О ком? — Брось, ни о ком. Армию вдруг вспомнил. — При чём тут армия? — Армия? Не знаю. Ни при чём. — У тебя там роман с женой старшины был! — Нет, не было у меня там романа. — Ну и ладно. У тебя только со мной, один — на всю жизнь роман, да? — Конечно. — Ну, иди сюда, ну давай, двигайся к своей кошечке. — Сейчас. Я… Мне... Опс! Я же Мишке обещал позвонить. — Да чёрт с ним, с Мишкой. Невеста важнее. Иди, ну… — Нет, я не могу так. Я буду в постели, а думать… — Что, о Мишке? — Не о Мишке… Мне надо, понимаешь, он обидится… Через полчаса слёз и увещеваний, я — одет, и с мусорным пакетом в руке, — целую её на прощание. — Ну, скажи, ты хоть, правда, меня любишь? — Ну, кончено, дурочка, кого мне ещё любить. Только тебя. Не комплексуй по пустякам. Я скоро буду. Пока. — Мы поцеловались, и я сбежал по крутой лестнице старого дома. Вдохнув на улице побольше воздуха, метнул пакет с мусором. Тот, не долетел, рассыпался рядом с контейнером. Вот черт, не везёт. Обернулся — никто не видел. Ладно, подберут. Я зашагал в центр города. Помнишь? Я приезжал к ней, помнишь? Как-то ночью стало невмоготу, она не просто снилась — она прямо была перед глазами. И никуда не деться. Вскочил, принял душ, оделся и, ни свет ни заря, поехал в городок, где был госпиталь. Прошёл год, как закончилась солдатская служба; в тех местах почти ничего не изменилось. Я вошёл в Приемное и сразу увидел её. Она сидела в окружении трёх больных в халатах, — солдаты, наверное, — и снисходительно улыбалась им. Я подсел. Узнаёшь? — Ага. — И как тут, что нового? — Всё старое. — Беседа не вязалась. — Учишься? — Поступила на подготовительные в Педиатрический. — Это хорошо. — А ты? — А я... А чего... Ничего я. — Ты же можешь поступать куда хочешь — ты же на войне раненный. — Нет, не на войне. Не важно. Помолчали. На фиг я ей нужен. Наверное, к ней врачи, офицеры постоянно льнут. — Я в Медицинском тоже учусь, — неожиданно выпалил я. — Ну? Вот молодец. — Её глаза вспыхнули. — А что, из него врач — ничего, а? Люд? — сказала пожилая уборщица. — Эх, люблю на молодых врачей смотреть, какие всё ладные, умные, и денег много зарабатывают. — Денег то?.. — Ничего-ничего, дело наживное. — А ты когда заканчиваешь? — Через час. — Поехали вместе. Провожу. — М-м! Ты на машине? …...... — Нет, я так. Я на электричке. — Не знаю, я с девчонками вообще-то. — А можно потом... А в субботу — давай пойдём в Эрмитаж. — В Эрмитаж? Не знаю. Посмотрим. — А дай телефон свой… — Нет. Говори — когда, может приду. Я прокурил у Эрмитажа часа полтора. Думал. Встал со скамейки. «Буду. Я буду, я стану врачом. И машина у меня будет. И учиться я буду в Медицинском. По-настоящему. И с тобой ещё там увижусь. А не увижусь — потом встретимся. Вот тогда, вот...» Воспоминания. Я и не заметил, как пришёл сюда, снова к Эрмитажному скверику. Сел. Как и тогда. Закурил. Как и тогда. Бросил окурок. Встал. Пошёл было… Я люблю тебя. Я люблю тебя, Люда. Тридцать лет… Я любил тебя всегда. Сейчас ты другая. Я тебя может, и не узнаю. И искать тоже не буду. Но знай. Сколько мне там осталось… Люда, я любил тебя. Я люблю тебя, Люда. Ты это не услышишь никогда, но я… Я… Косой дождь моросил не переставая, стараясь крепче прошить это странное осеннее утро. февраль 2006 «Симфония на пустыре» — «Точка входа». «Муха-муха-цокотуха» — «Дом (Муха-цокотуха 2)» — «Я люблю тебя, Люда» — «А бывают лазерные танки на колесах?» Фант. рассказ. «Таинство причастия», рассказ на Втором сайте. Критические эссе — Аудиозаписи на ИнтерЛите — Аудиозаписи на Стихофон.ру Интервью с Б.Дрейдинком: голосовое и письменное. |
