ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Борис ДРЕЙДИНК


Об авторе. Контакты. Рассказы

ДОМ
(МУХА-ЦОКОТУХА 2)

(Этот рассказ можно прочитать в сборнике «Избранные рассказы 2005».
Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1100 Кб.)

 

Иллюстрация Бланки Корнико. Щелкните на ней, если хотите увеличить.

 

 

Нет, ну что это такое?

Нет, правда, разве так можно? Ещё говорят — всем места хватит. Где ж хватит, когда не хватает. Не-хва-та-ет! Ну, смотрите — только я приземлилась для отправления своих надобностей (а вы как думали — у нас, мух, что-то по-другому?). Только крылышки свои поскладывала — и тут... — нет, ну как совести то нет ни у кого! — здрасьте, — вы-пол-за-ет.

Ой, извините, я, кажется, поздороваться забыла. Я — Муха. Простая муха. Хотя нет, не простая. Красивая. Зелёненькая, вся переливаюсь в солнечном свете, вся такая... Эх, годы! Ну, в смысле — дни. Мы же, мухи, не так чтобы долго живём. Впрочем, слонам, — я думаю, — тоже их лет не хватает. Каждая тварь пожить рада, каждая.

Даже вот эта. Которая тут рядом со мной, где я сижу, вылезла. Ну, чего тебе? Не видишь — надобности интимные свои отправляю? Вот глупое животное. Ты хоть кто?

— А я знаю?

— Каждый сверчок должен знать... А, впрочем, что с тебя... О-о-ох. Ты бы хоть отвернулся, а.

— А чё?

— Чё! Деревня. Некрасиво, это. За дамами подглядывать. Спрячь, давай, глаза свои бесстыжие.

— Ну, я тогда назад полез.

— Нет, подожди. Посиди уж, тут, рядом. Раз пришёл. Я, собственно, уже закончила.

— А чего?

— Ну, ты и лапоть! Никакого обхождения. Дай вон лучше листик. Ага, вот этот. Да отвернись же. Скотина прямо, прости меня, моя помойка, чессно слово. Ну, ты вот в туалет ходишь?

— А, зачем? Я прямо тут.

— Ту-у-т. Тоже мне. Где вас учат?

— А где нас, червяков, учить то? Сами всё. Родителей нет. Да вообще ничего нет. И никого. Так, по одному ползаем. Небо коптим.

Червяшка потянулся, отломал от соломинки торчащей рядом, небольшою трубочку, поковырял ею где-то рядом с собой, потом, взяв маленькой лапкой, приложил её ко рту и затянулся. Выдохнул и удовлетворённо кашлянул.

— Хорошо!

Я, закончив, гигиенические процедуры, отползла от тёплого насеста и уселась рядом с червём. Какой он право... А вообще-то ничего, светленький. Блондин.

— А ты что один?

— А с кем мне ещё быть-то?

— Ну, там, жена, дети.

— Нет никого. Были. Расползлись.

Я вздохнула.

— Да-а-а-а. Жизнь.

Он снова затянулся через короткую соломинку и уставился вдаль.

А вокруг всё медленно и неузнаваемо менялось. Солнце в эти осенние дни было особенно ярким. И даже закат его, был нежен и красочен. И тёпл — просто упоительно.

— А мне скоро уже. Чувствую — пора. Дом жалко оставлять. — Сказал червяк, и снова затянулся.

— Ой, да ладно прикидываться-то. Вон как бодро выглядишь — и ножки вон все как одна, и усики торчком. Ничего, ещё поползаешь.

— Поползаю. Мне хорошо тут. Потому и уходить жалко.

— Живи! Что ты, прямо разнылся.

Помолчали.

— А у меня ничего нет. — Загрустила я. — Даже дома своего нет.

— А как же ты?

— А так. Летаю себе. То тут сегодня — то там.

— Это плохо. У всякого должон быть.

— Должон, — вздохнула я горько. — А у меня нет.

— Повеселилась должно быть, много. Покуролесила.

Я аж крылышком на него взмахнула.

— Да что ты. Какое там. Я так... Я не такая. Был у меня один... Ну, не один конечно, — поправилась я на его усмешку. — Не один — да, уж не девочка!— конечно! Но вот любовь... Любовь одна была. Хотя нет, ещё по молодости в человека влюбилась.

— ...?

— А что — в мужика, да. Но он меня не понял. Он меня от паука спас, а потом сам чуть не убил. Это от страсти всё. По всей комнате гонялся, всё упрашивал. Приревновал меня тогда.

— Кто? Мужик?

— Ну да, не паук же! К пауку, дурак, и приревновал. Как бросится за мной. Чуть душу не отдала.

— Кому?

— Ну не мужику же! Хотя мужику я б отдала. И душу и вообще...

— У людей всё по-другому. Они вона — большие, что им сделается. Они на нас и не смотрят. А чуть зазеваешься — раздавят и всё. Им, людям, хорошо. — Вздохнул он и снова затянулся трубочкой. — А муха, то есть, мужа, у тебя не было?

— Да, был... Я оставила его. Такой гулящий был — всё ему мало. За каждым крылышком летал. А жужжал как, ммм! Настоящий мух был. Теперь и нет таких. Теперь поразлетались все, кто куда. Никого не осталось на помоечке. Всё туда, — я показала крылышком на солнце у горизонта, — все туда норовят. На Дальнюю Свалку. Там хорошо. Там всего чего хочешь найти можно.

— Да-а-а-а. На Дальней Свалке хорошо. Это не тут. Но я всё равно отсюда — никуда. Мне здесь нравится. У меня дом тут.

— Да какой дом? Этот вот этот что ли? — Я показала вниз, на то место, где мы сидели.

— Этот, а что?

— Да какой это дом-то? Это ж кусок...

— А ты не знаешь, так и помолчи. Женщина. Самка.

— А ты? На себя то посмотри! Д-о-о-ом! И самец то ты был — наверное, так себе. Червяк, а не самец. Полувяленький, некрепенький, бледненький. Вот на старости и сидишь тут со мной. Первой случайной уличной знакомой. А то туда же — До-о-ом!

— Да — дом! У тебя и вообще ничего. А ты что, молоденькая, что ль? Да ты на себя, когда ... в лужу то, когда смотрелась? Крылья вон — на просвет дышат, толстая. Летишь — грохоту на всю помойку. Да и вообще... Сидишь тут вымахиваешься. Чё из себя молоденькую выкладываешь? Туалет у неё. А я тут живу, между прочим. Здесь у меня дети были, жена была. Всё было. Мы тут почти с рождения. Как нас обливать сюда пришли — машина какая то — я своих детёнышей — три яйца только уволочь смог. А жена с другими так и осталась. Я день не мог сюда подойти — такая здесь гадость была! Потом один и вернулся. А все ушли. Долго здесь не жил никто. А я всё одно сюда жить приполз. И некуда было и вообще... Здесь у меня дом. — Он с гордостью посмотрел на наше лежбище.

— Прости ладно?

— Ладно. Чего уж. У меня вот хоть он есть, а у тебя и того не имеется. Знаешь как хорошо — приползёшь к себе — стены знакомые такие, всё на местах. Кругом мягко так, удобно. Цвет, такой как у земли, успокаивает. Ночью — не поверишь — прямо мерцает внутри всё. Наверное, солнце за день накопит — потом ночью отдаёт. Умное! Заползёшь к себе и сиди сколько хочешь. И дождь польёт, или ветер — а тебе всё по фигу — ты дома. Один раз маленький такой, козёл какой-то, из молодых, приполз — пожить захотел — я как усищами своими ему в глаза наглые, как ткнул — сразу охоту на чужое отбил. Потом ещё глист какой-то — так и повадился — придет, понюхает кругом и молчит. А я ему — «иди в...»

— А он?

— А что, и пошёл.

— А ты?

— А я свой дом никому не отдам.

— Так и будешь тут один?

— Ничего. Да мне, не так много и осталось. Ты вот, может, навещать будешь.

— Буду. Дом у тебя что надо. Это я так, не обращай внимания. У меня тоже жизнь была... не дай, тебе... А идти некуда. А дом у тебя что надо. Крепкий, в нём и питаться ещё можно и погоду любую выдержит. Повезло тебе. Как нашёл его?

— Да никак. На голову мне сам свалился.

— Как это?

— Ну, иду я себе, ползу, то есть. А тут человек бежит и воет. Скулит — что-то больно ему. Время вечернее — он к нашей помойке — туда-сюда — никого нет. Меня то он не видел, а иначе — испугался бы и сбёг, наверное. С домом моим. Ну и я притаился, затих, чтоб посмотреть — чего тут дальше — может поживиться чем потом. А тот присел и каааак... И на меня прямо моё счастье и свалилось. Он ещё чё-то покряхтел — больно ему, наверное, было. И пошёл дальше, своей дорогой, а мне вот — счастье ... Теперь живу. Всё что для старого надо — тепло, мяконько, удобно, лепота! И мухи не кусают. Ой, извини...

— А, ничего. — Я вздохнула. Червяк потянулся, отломил новую трубочку от соломы, набил маленькими своими ручками и снова затянулся.

— Да-а-а.

— Да-а-а.

Солнце уже почти зашло и мне, как порядочной мухе, давно пора было найти ночное пристанище. Я привстала, отряхнула прилипшее к ногам, размяла крылышки, потянулась.

— Что, улетаешь?

— Да, ночь скоро.

— Ну, давай. — Он сгорбился, скомкался как-то весь, хотел уж бросить свою трубку, но раздумал. — Нет, посижу ещё. Никогда не знаешь, какая она — ночь эта. Может последняя.

— Полетела я?

— Пока.

— Пока.

— Прилетай ещё.

— Ага. Прилечу.

— Давай.

— Прощай, червяк. Пока червячок.

— Угу.

 

Я взлетела. Поднялась повыше. Мир застыл, как стеклянный. Ждал, когда уйдёт из него последний луч солнца и закроет его тёмное покрывало с дырочками звёзд, через которые можно увидеть другое солнце, что гораздо больше, чем весь мир. А как иначе? Оно там, далеко, светит всегда и для всех, кем бы эти все не были. И большим, и маленьким, и толстым, и седым, и злым, и голодным, — всем. И живым и... Всем им, другим, тоже. Такая молва у нас на помойке. Я этому верю. А через эти дырочки-звёзды можно разглядеть его, то большое Солнце. Если прищуриться и долго смотреть, пока не заснёшь — да и потом, — там всё можно увидеть. Но я не буду ждать этих звёзд. Пока наше солнце не ушло — мне надо куда-то на ночлег. Пусть сегодня — да вот хоть, под этой скамейкой. Пусть. Никто меня не увидит. Никто не потревожит. Сейчас вот примощусь тут и замру. Крылышки сложу и успокоюсь. А то, что-то много я сегодня наволновалась. И червяк этот, в конце дня. Дом у него... Кусок гавна на самом деле. А он его домом зовёт. И счастлив. Один как прыщ, а вишь ты... И зачем только нам жизнь даётся, чтоб вот так порожать там кого-нибудь, по помойкам помотаться, повлюбляться — покружиться по жизни, пожжужжать то с тем — то с другим, и на боковую? Или навсегда. И зачем это всё? И солнце это, и свалка, та далёкая. И так ли уж там хорошо? Лучше уж здесь остаться. Червяку сейчас хорошо. Лежит в тепле, накормленный. И не надо ему ничего больше. А я тут одна. И ветероооок чуть дует. И томно. И сухонько мне. И трааавка колы-ы-ы-шется. Хорошшшшо. Мннняуе.

 

Ночью мне снился червяк, весь в белом костюме, с тросточкой. Он покуривал дорогую трубку и галантно предлагал мне войти к нему в гости. Там было много комнат, везде было темно, и тепло. Пахло пряностями и свежими травами, а ещё кругом были какие то огоньки, как звёзды, как лучики того самого большого и правильного Солнца. И огоньки эти подмигивали в такт музыке, что лилась отовсюду, и звуки мягко отражаясь от стен, казалось, падали к нашим ногам и застывали там нежными прозрачными крупинками, похожими на мелкие бриллиантовые зёрнышки. Шершавые мягкие стены игрались узорными бликами, было чисто и дымок от его трубки поднимался к высоким потолкам, а на них ложились большие и причудливые тени. Которые создавали мы с червячком. Наши стройные и молодые ещё тела. И я немного волновалась. Ведь, в первый раз я иду рядом с моим новым избранником, в своём настоящем доме, и мне совсем не хочется никуда улетать. Даже в далёкую волшебную страну. Ведь как угадать, где найдёшь ты свой угол, на этой огромной свалке. Вон она какая — до самого горизонта, где уже понимается старое дырявое покрывало, за которым скрывается далёкое Солнце, что даёт тепло всем, кто его ждёт.

«Симфония на пустыре»«Точка входа». «Муха-муха-цокотуха» — «Дом (Муха-цокотуха 2)»  — «Я люблю тебя, Люда»«А бывают лазерные танки на колесах?» Фант. рассказ.

«Таинство причастия», рассказ на Втором сайте.

Критические эссеАудиозаписи

Интервью с Б.Дрейдинком: голосовое и письменное.

«Избранные рассказы 2005». Е-сборник в формате PDF. Объем 1100 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Избранные рассказы 2005» (та же книга с музыкальным сопровождением). Объем 7700 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Калькулятор стоимости сайта kastudio.ru при заказе

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com