ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Игорь ДОРОГОБЕД


В ТЕНИ ХРАМА

Есть города, с которыми в контакт вступаешь постепенно, как бы незаметно для самого себя. Таков, например, Мюнхен. Выходишь из здания главного вокзала, не спеша движешься к Мариенплац и даже не догадываешься, что уже растворен-поглощен городом.

Иное дело — Кёльн. Он принимает-отторгает сразу, в первые мгновения встречи. Главный вокзал выплевывает вас наружу, и вот вы уже стоите лицом к лицу с Храмом, который, в сущности, и есть Кельн. Не сознающие этого, плавно скользя, протекают мимо — их пощадило Знание.

Там дальше — через мост, позеленевшими императорами увенчанный — иной берег, иной город, иной храм... Там — на правом берегу — тоже Кельн, но иной, к настоящему Кельну никакого отношения по сути не имеющий. Собрали в кулак несколько прилегающих поселков, связали сетью удобных дорог и повелели впредь именоваться Кельном. И прилепили к Городу. Так, для количества. До кучи.

И возвели храм. Храм современного человека. Где легко раствориться, соединиться со всеми. То есть — стать никем. Имя ему — Кельн-арена. Здесь проходят многолюдные концерты сиюминутных звезд и страстные хоккейные матчи. Здесь учишься творить ярких и легко сокрушаемых кумиров...

Но на левом исконном берегу — все иначе. Здесь стоит подлинный Город, который первые поселенцы римские, не мудрствуя лукаво, назвали просто — Колония. И над всем Городом возвышается Собор, укрывая его своей тенью. Ибо ничто не может противостоять ему. Все остальные храмы, даже весьма своеобразная Маурициус-кирхе, кажутся как бы составными частями его. От него тянутся во все концы Города невидимые нити, стягивая все в единый узел, наполняя Кельн лишь ему свойственной особой нервической энергией.

Собор стоит у самого вокзала, снисходительно разглядывая рассыпанных очередным поездом туристов с их видеокамерами, тщетными неуклюжими попытками запечатлеть вечность и неутолимой жаждой сувениров. В его взоре нет ни суровости венского собрата, чей взгляд обжигающ и жесток, ни доброжелательности страсбургского. Храм как бы заранее прощает нам нашу суетливость, наши сувенирные лавчонки, цепко прилипшие к подножию его, нашу тягу к внешнему и нежелание заглянуть в сущее. И потому он способен понять любого, но признает далеко не каждого. Самое большее, чего вы можете дождаться от него, это холодное, как бы издалека, прикосновение. Не огорчайтесь: это высший знак милости. Теперь Город покажется вам уютным и близким. Ибо вы посвящены Кельну.

Слева от Храма расположились музеи. Их отчаянно-надменные лики — лишь беспомощная попытка изобразить самостоятельность пред лицом того, кто является сутью Города. Напрасный труд! Наполненные древними римско-германскими реликвиями и картинами недавних классиков, они смешно пыжатся в его тени подобно детям, тщетно пытающимся казаться взрослыми.

От музеев — через небольшую площадь, переулками — попадаешь в царство изгнанных из Храма. В Кельне оно именуется очаровательно просто — Ноймаркт. Это лабиринт торговли. По связанным в узелок улочкам, кажется, можно бродить вечно, переходя из одного модного магазина в другой. И приехавшие на экскурсию школьницы, торопливо отметившись у положенных по плану достопримечательностей, немедля устремляются сюда, чтобы провести здесь все свободное время до отъезда домой. В сущности, все это есть и в их родном городе, но не вместе и не в таких размерах. В этом и заключается коварная приманка.

Есть у Ноймаркта и свои живые достопримечательности. Например, эта девушка, исполняющая красивую печальную мелодию на стаканах, наполненных водой. Пальцы в загадочной, лишь ей ведомой последовательности соприкасаются со стеклом, и рождается звук... Для желающих остановить это мгновение уже приготовлены диски с записью. Оставь монету мимо проходящий...

Или эта пестро одетая женщина (то ли вчерашняя студентка, то ли ровесница Храма), провозглашающая на «кёльше» грядущую кончину мира. Ее скорбные глаза укоризненно всматриваются в спешащих мимо нас, сытых, озабоченных однодневными проблемами, не имеющих времени остановиться и задуматься. На встречных деланно-безразличных лицах (чтобы не воображала о себе невесть что!) заметно желание поскорей добраться до дома и приобщиться к иному «кёльшу».

Поясню разницу: «кёльш» — это и название местного диалекта, весьма своеобразного, не всегда понятного даже немцам, и местный сорт пива. От раздраженных возгласов проповедницы до бокала пенного светлого напитка (темного «кёльша» не существует в природе) — дистанция огромного размера.

Пешеходная улица лениво перетекает в площадь, давшую имя этому району. Перед Рождеством на ней размещают праздничный базар. И преисполненные светлых чувств посетители Ноймаркта устремляются к нему, чтобы в очередной раз поглазеть на праздничные сувенирчики, отведать великолепно исполненных грибов под сказочным соусом, затем, перейдя к другой стойке, запить сие чудо кружечкой горячего пряного глювайна. Сладкого Рождества...

Но сейчас весна, и площадь пуста. Перед тем, как покинуть ее, поднимаю голову к небу и вижу острые купола Храма. Он смотрит издалека и снисходит к нашим слабостям, таким жалким и понятным. Что поделать, мы не умеем иначе, мы всего лишь люди. И его густая темная тень покрывает все...

Пересекаю площадь и змеино извивающейся улицей ускользаю прочь из торгового рая. Из-за поворота неспешно выплывает Маурициус-кирхе. Приветливо киваю ей, и она отвечает взглядом, немного загадочным, но дружелюбным. Сейчас церковь укутана в строительные леса, и я не могу зайти к ней пообщаться. Значит, как-нибудь в другой раз. Иногда важна не сама встреча, но знание, что она непременно состоится.

Дальше вдоль трамвайной линии мимо университета и Южного вокзала. Здесь властвуют иные ароматы: молодой энергии и «mixery» — бездарной смеси из колы и горчайшего пива. Новое поколение выбирает...

Сразу за университетом и начинается тот Кельн, к коему я стремился, едва вышел из вагона. Старый, темный, словно временем прокопченный, город, помнящий многое и охотно свидетельствующий умеющему слушать. Замедляю шаг и прислушиваюсь к его неторопливой речи... На одной из перекрестков Зюльца останавливаюсь и вновь поднимаю глаза к небу. Отсюда не видны остроконечные купола, но я знаю: Храм все видит, и тень его на моих плечах. И я устремляюсь на его зов.

Неторопливо совершив обратный путь, приближаюсь к Собору. Ловлю на себе его ироничный взгляд и смущаюсь в ответ. Ему распахнута вся суетливая душа моя и ничего невозможно сокрыть. Терпеливо пропустив мимо очередную группку туристов, вхожу. Пока они рассыпаются по Храму, поспешно извлекая из своих сумок камеры и фотоаппараты, удаляюсь в свой любимый угол. Собор велик, в нем есть место каждой душе. Только многие ли догадываются об этом? И пока они щелкают своей техникой, тщетно пытаясь запечатлеть во всем величии красоту Собора, я стою у простой колонны, приложив к ней руки. Пальцы ощущают холодок времени, и я разговариваю с Храмом. Собеседнику моему семь с половиной веков...

Разговор обрывается на полуслове, он никогда не окончателен. Просто наступает тишина и я чувствую, как озябли руки. Выхожу и быстрыми шагами, не оглядываясь, удаляюсь к вокзалу. Мы не любим долгих прощаний. К чему они, если оба мы твердо знаем: встреча состоится?..

«Он любил Россию»...

Повести и романы (фантастика, фрагменты) —  Эссе — СтихиИнтервью с И.Дорогобедом

«Весенний дебют 2004». Электронная книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 700 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Раздел 4 часть1 способы консервации водогрейных котлов.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com