«Мисс Осенний Дебют 2005» в номинации «Проза» НОЧНОЕ ТАКСИ 1 2 3 4 5 6 7 * * * Вторая половина дня. Лев в одних шортах, с мокрыми волосами делает уборку квартиры. Звонок телефона. — Да?... Витька, ну ты даёшь. Если бы не остатки на столе, я бы решил, что у меня крыша съехала... Ага. В пять жду. Некоторое время спустя. Лев сидит в гостиной на диване. В своём обычном одеянии — джинсы, рубашка в клетку, жилет. Перед ним на столе несколько тетрадок. Одну из них он читает. Звонок в дверь. Лев открывает с тетрадкой в руке. На пороге Виктор. — Привет, проспался? — Ладно тебе, заходи. Чай, кофе? Может поешь? — Что-нибудь по-лёгкому. Мотался весь день, присесть некогда было. Что это ты читаешь? — Идут в кухню. — Анна мне письма такие пишет. — Так, про Анну. У меня в Лозанне друг есть. Альгис. Бывший наш — он ребёнком туда попал с родителями... из Литвы... мать русская... Они обрадовались нам, как родным... ну мы и дружили. Так вот, он — профессор. Онколог. Зав клиникой онкологии. По злой иронии судьбы его жена десять лет назад заболела раком. По доброй иронии он её вылечил... и ещё многих вылечил, между прочим. У них ТАМ лечение начинается с установки на выздоровление... а не на лечение. А это — великая сила, Лёва. Едем сейчас к лечащему. Я представляюсь кузеном Анны, доктором... не важно, каким, прошу историю болезни, факсую её Альгису. Жду ответа с резюме. Окей? — М-м-м... — А твою гени-ик!-альную идею мы отложим про запас. Окей? — Кей о. * * * Лев и Виктор подходят к гардеробу. Нянечка, не дожидаясь просьбы, говорит: — А Ваша жена гуляет. — Прекрасно. Спасибо. Они идут по главной аллее. Лев замечает в стороне сидящую на скамье Анну. Она сидит с тетрадкой на коленях и с ручкой в руке. Глаза закрыты, лицо она подставила лучам закатного солнца. Её тёмно-рыжие волосы, рассыпанные по плечам, сияют огнём. Услышав приближающиеся шаги, Анна оборачивается. Увидев Льва, она вскакивает и бросается ему на шею. — Лёвушка! Милый мой! Мне сказали, что я тебя так напугала вчера... Лев целует её, забыв о Викторе и о больных, прогуливающихся по саду. Виктор смущённо отходит в сторону. Спохватившись, Лев представляет Анне друга. — Это Виктор... Анна. Виктор говорит: — А мы знакомы. Анна смущённо пожимает плечами: — Простите... Лев: — Анна, Виктор хочет поговорить с доктором. Ничего, если он представится твоим кузеном? — Ничего... — Иди тогда, кузен. Второй этаж, первая дверь в лоб. Поговори, а мы тебя здесь подождём. Виктор уходит, а Лев и Анна садятся на скамью. Анна приникнув к мужу, ласкается, как котёнок о его щёку. — Ты измучился со мной... — Что моя Белка хочет услышать? — Прости... Я ерунду говорю... — То-то! Как ты себя чувствуешь? Что тебе вкусненького приготовить? Доктор разрешил. — На наш праздник? — Думаю, про наш праздник он не знает. А тебе спасибо за поздравление. — Целует Анну. — От Ленки телеграмма. Поздравляет. Прилетает в пятницу. Анна тусклым голосом произносит: — Ура-а-а... — Не грусти. Скоро всё будет хорошо. Доктор сказал. — Я знаю, скоро. Я тут тебе что-то интере-е-есное пишу... Мне так хочется тебе одну тайну выболтать! — Выболтай. — Нет. Я тебе её как подарок к нашему второму главному дню берегу... — Тогда я подожду. Два денёчка осталось. — Ну скажи, что ты не можешь терпеть... хоть я и знаю, что ты самый терпеливый на свете. — Я самый терпеливый на свете, но меня раздир-р-рает любопытство! — Всё! Тогда точно не скажу! Вот через два денёчка и получишь. — Она машет перед лицом Льва тетрадкой. — Ну, хорошо. Они сидят молча, прижавшись друг к другу, словно им невыносимо холодно. Анна: — Я так хочу домой... Хочу спать, прижавшись к тебе... — Не думай об этом. Я умираю, когда начинаю об этом думать. — Я знаю, мой милый... — После паузы. — А знаешь, у меня ещё одна тайна есть... не очень хорошая... но такая назойливая. — Ну? — Может, не надо? — Если назойливая, лучше от неё избавиться поскорей. — Ты прав... Только ты не подумай... ты должен знать — я всё-всё понимаю... — Это уже интересно... ну? — Зря я начала... — Начала — продолжай. — Ладно... Знаешь, недели две назад... и ещё раз на днях, я звонила тебе поздно-поздно... — Анна виновато посмотрела на Льва. — Так, и что? — А тебя не было дома... Я, конечно, понимаю, Лёвушка... — Она замолчала. Лев поднял её лицо. — Ну? Дальше, таинственная ты наша. Что ты понимаешь, моя смышлёная? — Что-что... Что тебе плохо одному... ты же мужчина... настоящий притом... А мужчины долго не могут без женщин... — Правда? Что вы говорите? — Да... — Анна, закрыв лицо руками, захлюпала носом. — Вчера ты говорила гораздо более умные вещи. Лев достал большой клетчатый платок. — Дуем вот сюда... Хорошо... — Вытирает Анне нос, лицо. — А теперь я свою тайну буду рассказывать. Хорошо? Анна кивает и смотрит на Льва с надеждой. — Помнишь, ты была дома в последний раз? Так вот, в тот день я уволился с работы. Нам давно говорили про сокращения... Поскольку я не беременный, не многодетная мать, и даже вообще не мать... — Ты мать! Ты самая заботливая на свете мать! — Мой начальник только об этом не догадывался... Вот и стал я безработным. Но к тому времени я уже получил лицензию... на извоз. И работаю извозчиком. По ночам. Вот такая тайна страшная... — Лёвушка, прости меня. Почему ты мне раньше не сказал? — Хотел сюрприз сделать. Думал, тебя когда забирать буду, шашечки нацеплю, фуражку шофёрскую напялю — и с ветерком тебя покачу. Фокус не удался... — Прости меня... Подходит Виктор. Лев спрашивает: — Ну что? — Всё окей! Дай мне ключи, я в машине кое-что почитаю. Ты не спеши. — К Анне: — До свидания, Анна. — До свидания, Виктор. Лев и Анна в обнимку идут к корпусу. На ступенях Анна вдруг прижимается губами к уху Льва и говорит шёпотом: — Я всё же скажу тебе свою тайну... не всю, а немножечко. Она отстраняется и заговорщически смотрит ему в глаза. Он улыбается и кивает. — Я скоро вернусь домой насовсем... навсегда. — Снова смотрит на Льва. Он молча прижимает её к себе. Анна гладит его по лицу и говорит: — Иди, мой милый, у нас ужин скоро, и тебя ждут. * * * Лев и Виктор в машине возвращаются в город. Лев: — Рассказывай. — Сначала я начал врать... про кузена... потом плюнул и попёр начистоту. Оказалось, к лучшему. Ваш доктор, оказывается, знает нашего Альгиса... по его статьям, разумеется... он, вообще, продвинутый доктор, ищущий... Ясное дело, хотел бы поработать там, ясное дело, понимает... да что там понимает — на собственной шкуре знает, как у нас трудно лечить людей — наука не дурней, а денег нет, вот и стоим на месте, или идеи продаём, а потом сами же и покупаем... Ну ладно. Язык общий мы нашли. Главное, я сразу от него факсанул всю историю Альгису. Ответ придёт доктору... Я тебе, мужик скажу — рано на Багамы собрался. Сначала, возможно, в Швейцарию придётся слетать. Где-нибудь к Рождеству. Там в Рождество, Лёва!.. А через годик — и на Багамы... — Что ты имеешь в виду? — А то, что ты рано на жене своей крест поставил, мужик! — Мне Анна примерно то же самое на прощание сейчас сказала... — Лев резко затормозил и остановил машину. — Витя, ты в Бога веришь? — М-м-м... Скорее да, чем нет. Вот Альгис — верующий. Пытался кое-что мне рассказать... — Что, что? расскажи! — Ой, Лёва, это тебе лучше с Иркой моей поговорить... Она с ними в церковь ходила... крестилась там. — Ну ты-то не в стороне был... — Нет... Стой! У Альгиса есть монография... исследование на тему... что-то вроде «Вера в Бога и её влияние на ход болезни». У меня есть эта книжка... только вот на английском она... — У меня же Анна переводчик! Где книга? — Ну ты прямо быка за рога... — Где книга? — Да здесь, в багаже. Я ещё не распаковывал... — Где багаж? Виктор внимательно смотрит на Льва и говорит: — Поехали. Машина трогается с места. * * * Несколько дней спустя Лев и молодая эффектная женщина едут по знакомой дороге в Дубравы. На заднем сидении большие пакеты и два букета: один — из крупных садовых ромашек, другой — из огромного количества разноцветных маленьких розочек. Женщина говорит: — Лёва, я волнуюсь... Как она выглядит? Я не испугаюсь?.. — Похудела, побледнела... Но выглядит бодро... особенно последние дни. Она там какое-то открытие сделала... тайна пока. А ещё я ей книгу отвёз... Я говорил тебе. — Швейцарского доктора? — Да. — И что? — Её это просто преобразило. Женщина закрывает лицо руками: — Ой, Анька, Анька... — Перестань, Лена. — Не буду, прости... Лёва, ты лекарства доктору отдай, если не подойдёт Анне, пусть использует для других. — Богачка ты наша... — Богачка... Вот если бы можно было счастья купить... — Ты несчастна? — Как тебе сказать?.. Ты ж меня знаешь. Я всегда всем довольна, пока не задумаюсь. Живу в работе по уши... Любви у меня уже не будет... — Она посмотрела на Льва. — Такой любви. Другой не хочу. — Она помолчала и усмехнулась. — Это ж надо!.. Мимо такого мужчины пройти! — Судьба-а-а... — Лев тоже улыбается. — Это ты точно — судьба! Кто знает, чем бы всё кончилось, встреть ты меня тогда в аэропорту... с Анной вместе. Я бы, конечно, сразу в тебя влюбилась бы. Анька тоже... Во треугольничек бы получился!.. А ты?.. вот увидел бы ты нас двоих, сразу... кого бы предпочёл? Лев хлопает Лену по руке: — Перестань... Ты — красивая... роскошная... Я бы смылся сразу... от вас обеих. — Не надейся, я бы тебя не упустила! Догнала бы... А Анька бы не стала... — Не стала бы... — А ты умеешь догонять женщин? — Ну Анну же догнал... — Ой!.. Умру сейчас! Догнал! Охотник! Тигр... Лев... — Лена смеётся. — Это ты называешь «догонять»? — Я совершил абсолютно не присущий мне поступок: заговорил с незнакомой женщиной и пригласил её... куда-то там... — На озеро... — На озеро — это потом. Сначала я предложил пообедать вместе. — Однако пообедали вы гора-а-аздо позже!.. — Ну я же не знал, что до обеда влюблюсь... — Ой, Лёвка!.. — Лена смеётся и закрывает руками лицо. Неожиданно её смех переходит в рыдания. — Лена! Лена! Ну что ты? — Не обращай внимания, сейчас пройдёт. — Она достаёт из сумочки платок, пудреницу и приводит себя в порядок. Лев изредка поглядывает на неё. Через некоторое время Лена говорит: — А что, если Аньке забеременеть?.. Говорят, беременность творит чудеса... А если... всё же... я тогда воспитаю... я смогу. — На её лице смешанные чувства: понимание абсурдности сказанного, надежда, мольба... — Лена... — Лев улыбнулся. — А что, если тебе самой этим заняться? — Мне!? — Она удивлённо смотрит на Льва. — Ты что?.. ты не знаешь ничего?.. Лев недоумённо и виновато глянул на Лену. — Ты не знаешь, что я уже однажды делала это? Ты не знаешь, что мой муженёк и наши многочисленные родители заявили, что рано на третьем... или каком-то там курсе заводить детей? Убедили... Я, когда из больницы вернулась, видеть не могла моего... муженька заботливого... Так хотелось и ему... аборт сделать. Мне ж сразу тогда сказали, что это первый и последний... — Прости, Лена... я не знал. — Да ладно... это ты прости. — Она молчит, потом добавляет: — Я так надеялась, что вы ребёночка заведёте... А вы сами друг другу, как ребёночки... куда вам третий лишний? * * * Неделю спустя. Вечер. Больничный двор, Лев и Анна выходят из машины и направляются к главному входу. У Анны бодрая походка, она с букетом цветов. Лев несёт большой пакет. Они поднимаются в палату. Анна ставит цветы в вазу, Лев выкладывает из пакета Аннины вещи и продукты, складывает в тумбочку. Рядом с кроватью две табуретки, на одной — пишущая машинка, на другой несколько книг, бумага. Анна раздевается, остаётся в пижаме. Садится на постель, поджимает ноги. Лев пристраивается рядом, обнимает её за плечи. — Ну что, будешь спать? — Ты же меня доктору не сдал. — Я зайду к нему. Анна прячет лицо на груди Льва и говорит тихо: — Надо всё-таки было утром уезжать. — Почему? — Ну... Тогда было бы — после ночи с тобой... А так получается, что на ночь расстаёмся. — Ты разошлась, Белка... А я на поводу пошёл. Она смеётся: — Глупыш... Дай я что-то тебе скажу. Она шепчет на ухо Льву что-то, что заставляет его рассмеяться своим характерным тихим смехом — сквозь плотно сжатые губы. Анна отстраняется, смотрит на Льва: — Да-да! Не веришь? Он молчит и улыбается, глядя её по щеке. — Говорю тебе — да! Я доктору завтра скажу. Или нет, он ведь зайдёт на приёмо-передачу меня, я ему и скажу. — Белка, не глупи. — Я не глуплю. Может, это открытие в медицине. — Тебе не достаточно одного открытия? — Лев кивает на пишущую машинку. — Ну, во-первых, это не моё открытие... — Анна берёт в руки небольшую книжку, перелистывает её. — Осталось, между прочим, меньше половины перевести... — Доктор читал? — Читал. А во-вторых, я абсолютно уверена, что мне для окончательного выздоровления это просто необходимо! И вообще... когда меня уже к тебе отпустят? — Что доктор говорит? — Говорит — можно... Лев смеётся и прижимает Анну к себе. — По поводу книги что говорит? — Ценная, говорит, книга. Если найдёт издателя, мне за перевод заплатят. Только... ты ведь не будешь против? Я решила гонорар больнице оставить. К тому же, как они там с автором договорятся по поводу авторских?.. Впрочем, если он верующий, уверена, проблем не будет. — С чего ты так уверена? — Знаю верующих... Ты читал мою последнюю тетрадку? — Читал. — Ну вот... Они сидят какое-то время молча. Потом Анна говорит: — Иди, мой милый... Мне грустно. Но... Надо. Тебе ехать далеко. Уже поздно... Будь осторожен, пожалуйста. — Буду. Ты тоже. — И ещё... включи нашу волну. Там хорошая передача будет в восемь тридцать. — У меня и так всегда наша волна... а что за передача? — Ну... хорошая... послушаешь. Они целуются. В это время открывается дверь, и входит доктор. Лев смущённо говорит: — Возвращаю... мою жену. Кажется, всё в порядке. Диету соблюдали... Поправились немного... — Обращается к Анне: — Сколько ты прибавила? — Кило восемьсот. — С гордостью говорит она. — А главное... Ну ладно, это потом, без тебя. — Она смотрит на Льва и улыбается. — Белка... Анна... Перестань. Доктор говорит: — Замечательно. Что с уколом? — Делали в шесть, второй, — отвечает Лев. Анна перебивает: — В двенадцать не надо... Если не проснусь и не попрошу. — Хорошо. — Доктор смотрит на Льва: — Зайдите, когда будете уходить. Доброй ночи, Анна Владимировна. — И выходит. Сдавая в гардеробе халат, Лев замечает Светлану и окликает её. Они обрадованно приветствуют друг друга. Лев говорит: — Как ваши дела? — Слава Богу! Пока всё хорошо. А ваши? — Тоже... слава Богу! Вы домой? — Да. — Я вас довезу. — Спасибо. — Вот это мне нравится! А то — «нет-нет, я на автобусе!» Они смеются и выходят из вестибюля. На улице почти темно, начинается дождь. Лев и Светлана бегут к машине. В лобовое стекло хлещет ливень. Дворники не справляются с ним. Лев говорит: — Вы не спешите? Что, если мы переждём? Думаю, это ненадолго. — Да, конечно! Машина останавливается. Становится слышней музыка. Лев смотрит на часы — на них 20:33. Он делает чуть громче звук и говорит Светлане: — Белка... то есть, Анна сказала, какая-то передача интересная в двадцать-тридцать. — А почему Белка? — Светлана смотрит на Льва. — Я какое-то время звал её Анна-Белла... а потом сократил... Голос диджея сообщает, что передача по заявкам продолжается и объявляет следующую песню. — Как она сейчас, ваша Анна? — Вот вернул её после четырёх дней домашнего режима... У неё день рождения был, отпустили. Поправилась... Колют реже — один укол в сутки сняли. Анализы лучше... И сама как-то бодрее. Книгу переводит. — Что за книга? — Швейцарского онколога... что-то вроде: зависимость хода болезни от отношений пациента с Богом. — Интересно... — Да, интересно... Голос диджея: «Интересно, слушает ли нас сейчас... читаю — пилот... э-э-э... бета-джульетты?.. Пилот бета-джульетты серебристо-белого цвета! Вам передаёт привет... белка. Тут написано с большой буквы... Белка. Ну, я уж не знаю, о чём тут речь...» Лев закрывает лицо ладонью. Светлана смотрит, ничего не понимая, на него, но молчит. «...Белка... бета-джульетта... не знаю, ребята, надеюсь, те, кому это адресовано, поймут. Итак, звучит...» Светлана, недоумённо: — Это вам? Лев отнимает руку. Его взгляд устремлён сквозь стекло и дождь. На губах тень улыбки. — Мне... — А что такое бета-джульетта? — То же, что альфа-ромео... Лев заводит машину, и они трогаются. Дождь утих. — Счастливая ваша Анна... И вы тоже... счастливый. Она поправится. вы должны верить. — Я верю. Она уже поправляется... Я бы дал вам её письма почитать. Но там слишком много... — Я понимаю... Расскажите просто, то, о чём хотите сказать. — Обязательно. И копию перевода дам. Обязательно. Помните, я приставал к вам в прошлый раз, что вы знаете о Боге?.. Так вот, там ответы на мои вопросы. И на ваши, думаю, тоже есть... Как ваш свёкор? — Спасибо, лучше. Уже о выписке поговаривает. Он без дела просто не может. Чуть зашевелился, заходил — уже о саде-огороде переживает... Я ему: вы о себе сейчас думайте. А он: это и есть я, если не смогу заниматься делом, то не я буду, зачем тогда жить, говорит... — Я его понимаю... Ну, дай ему Бог поскорее к делам вернуться... Почему вы не звоните мне, когда в Дубравы ехать собираетесь? — Лев посмотрел на Светлану. Она улыбнулась: — Автобусы пока ходят исправно... У вас других забот нет? — Не говорите глупости. — Хорошо, не буду. * * * Тихий зимний день. На стоянке аэропорта паркуется белая Тойота. Из неё выходят Лев с Анной и Виктор. Мужчины берут сумки, и все направляются к зданию. Под табло с объявлением о начале регистрации на рейс до Вены и Женевы они сдают багаж, заполняют бумаги и прощаются. Виктор уходит, изредка оборачиваясь и помахивая рукой Льву и Анне. Анна спрашивает у Льва: — У нас есть минутка? Лев кивает. Она, взяв его за руку, тянет к лестнице, ведущей в верхний зал ожидания. Там она прислоняется спиной к колонне и смотрит сквозь стекло на бесцветное небо, заснеженные взлётно-посадочные полосы, на самолёты и прочую технику, занятую своими обыденными делами. Лев стоит чуть поодаль и смотрит на Анну. Она снимает шапку, рыжие волосы рассыпаются по воротнику распахнутой дублёнки. — Жарко, — говорит она и оборачивается к Льву. Лев улыбается и подходит к ней. — Вас не утешит стаканчик чего-нибудь холодного? — говорит он. Она смеётся, обнимает Льва. В его памяти мелькают картины пятилетней давности: этот же зал, за окнами знойное марево, разлитое по полю, Анна в лёгком шёлковом костюме, прислонившаяся спиной к колонне; они в машине, застрявшей в пробке на выезде из аэропорта, смотрят друг на друга сначала смущённо, потом с откровенным интересом и недвусмысленными чувствами; лесное озеро, закатное небо, они лежат обнажённые по плечи в воде, разговаривают и смеются, потом обнимаются. Лев возвращается в реальность. Смотрит на бледное осунувшееся лицо Анны, в её горящие глаза и говорит: — Как ты себя чувствуешь? — Замечательно! — Звучит жизнеутверждающе. Она снова смеётся и прижимается к нему щекой. — Это моё словечко! — говорит она. — Вот и прекрасно. С удовольствием оставляю его в твоё безраздельное пользование. 1 2 3 4 5 6 7 «Жаркий август», повесть. Рассказы | 
