НОЧНОЕ ТАКСИ 1 2 3 4 5 6 7 ................................................................. — Садитесь, — открывает дверь. — Ой, спасибо! Спасибо вам... — усаживается, примостив сумки. — Ну никто ехать не хочет... у всех вдруг конец смены наступил... А я на автобусе не успею... один пропустила, не войти было... Лев убирает гребешок. — Ой, а что это вы? Уже не такси, что ли?... — Такси, такси... Ремень пристегните, пожалуйста. — А, да, да... Как он тут у вас?.. Что-то не тянется... — Отпустите, а потом плавно потяните. — Ага, вот... А что, штрафуют? — Ремнём пользуются для того, чтобы избежать неприятностей, а не штрафа. — Да, да, конечно.. Ой, скажите, а сколько это будет мне стоить? Вдруг у меня не хватит?.. — Хватит, не беспокойтесь. Пассажирка пристально смотрит на водителя. Лев, повернувшись к ней, улыбается одними глазами: — Не волнуйтесь вы, хватит. Можно мне закурить? — Ой, вы спрашиваете!.. Машина-то ваша... Курите, у меня дома все курят... Впору самой... только не нравится мне это дело... Пробовала — ничего не понимаю... ну, втянул, ну выдул... Нет, не понимаю... Какая машина у вас красивая! А удобно как! Как она называется? — «Альфа-ромео». — Ой, а название-то! Ещё красивей... Правда?.. Да вы уж, поди, привыкли и к названию, и к машине... Сейчас столько машин красивых! А раньше, помните, «Волга» — самая роскошная была... У моего свёкра «Жигули» были, шестёрка... синяя... Тоже красивая машина... Ну не такая, конечно... «Ой, тётушка, лучше бы ты курила... Я ж водитель, а не собеседник... Укачаешь ты меня!..» Добавляет вслух, сбавив скорость: — На минутку остановимся, не возражаете? — Выходит из машины и направляется к рядам киосков, торгующих цветами. Возвращается с букетом белых лилий и кладёт их на заднее сиденье. — Ой, как пахнут! Я цветы люблю!.. У свёкра на даче... — Вам музыка не помешает? — Нет, что вы! Я музыку люблю. Так даже ещё лучше будет... Ой, Агузарова! Давно её не слышала. Это радио или магнитофон? — Радио. — Хорошая песня, правда? — Подпевает. — Мне-е хорошо-о рядом с тобо-о-ой... Простите, я что-то разошлась... Просто у вас как-то... хорошо очень... Уютно... Простите... «Это ты меня, тётушка, прости. Не в духе я сейчас, а то бы вместе спели... и сплясали бы... Пусть уж Агузарова одна поёт... и пляшет... Тётушка... Да ты ж моя ровесница, бьюсь об заклад!.. Но на дядюшку я как-то ещё не готов... Выходит, моя Белочка — тоже тётушка?.. тётенька... Тётенька Белочка». Усмехается почти вслух. — Вы что-то сказали?.. — Нет, простите. «Ты у меня ещё девушка, Белочка. И меня молодым сделала... Всё ведь только началось у нас с тобой... Господи, как больно! Почему?.. Больно! Да, больно. Вот что теперь неотступно со мной — боль. Боль... Просыпаюсь с болью, засыпаю с болью... живу с болью... Как раньше — с любовью. Господи, где ж Ты есть?!.» За окнами — сельский пейзаж: поля, хутора. Солнце клонится к горизонту. Стрекочут цикады. — Ой, а что это вы свернули?.. Нам не туда! — Пассажирка обеспокоена. — Не волнуйтесь, нам туда. — Нет! Я же помню, автобус по другой дороге всегда едет. Остановите! А то я выпрыгну! — Успокойтесь же! Автобус ходит по той дороге, а нам нельзя — там мост ремонтируют. Проезд разрешён только общественному транспорту. — Правда? Вы меня не?.. Ой, простите! Дура! Ха-ха-ха!.. Не похожи вы на такого... — На какого? — Ну, на бандита... — Не похож? — Не-а... — Жаль... — Почему это? — На самого, выходит, напасть могут... — Нет! На вас не нападут! Не-ет! — Почему не нападут? — А что-то в вас такое есть... не знаю... Нет, на вас не нападут. Что-то в вас... — Так что? — Ой, не знаю, правда... Глаза у вас такие... честные... Нет, не то! — Что — не честные? — Нет... Ой, да! Честные... Запутали вы меня... Не знаю, как объяснить. Какая-то в вас сила есть... Мужская... Настоящая. Нет, на вас нельзя напасть... — Ну и хорошо... Значит не нападут. «Знала бы ты, тётушка, как нападали... и среди дня белого, и среди ночи...» Впереди стоит автомобиль с надписью ГАИ. Инспектор останавливает жезлом машину, подходит, представляется: — Старший сержант... Ваши документы. Из машины не выходить. Ногу со сцепления... Ручной тормоз... Всё в порядке, можете продолжать движение. Скорость — не более сорока, за поворотом пробка. Какое-то время дорога идёт по лесному массиву. За поворотом лес резко обрывается, открываются поля по обе стороны. На дороге — следы аварии. Милиция, скорая помощь. Скопилось несколько машин, которым не дают проезда. — Ой, Господи! — запричитала пассажирка. — Ой! Спаси и сохрани... Как же его далеко в поле-то вынесло!.. Ой, Боже... А грузовику-то ничего, поди, и не сделалось... А те-то, те... Ой, страшно подумать!.. А долго мы тут?.. А вон, смотрите, по полю объезжают. Они вслед за остальными объезжают место аварии по полю. Лев, помолчав, спрашивает: — Вот вы говорите, Господи. А что это такое? Вы можете объяснить?.. Есть ли Бог на самом деле, или это выдумки? — Ой, конечно, есть! Сейчас-то все знают, что есть... А вы что, не верите? — Не знаю... В детстве некому было мне об этом рассказать... Дедушек-бабушек не было, родители — коммунисты... Какой там Бог?.. — Да... А я вот из деревни. У нас там всегда Бог был.. Не очень-то, конечно, о нём говорить можно было, когда ты пионер, комсомолец... Считалось, что это только для бабушек малограмотных. Но церковка была... Маленькая, красивая такая... Белая-белая всегда... даже в дождь. Прямо сияла всегда. Сейчас рядом побольше построили. Тоже красивая... А та часовенкой стала. А иконы красивые какие были! У нас в соседней деревне — километра за три — иконописец жил. Он молодой был, только из-за бороды казался старше... Он и сейчас там живёт... Иконы пишет... на заказ. Теперь, говорят, за это большие деньги платят... — Понятно, иконы, церковь... а Бог-то где? — А вот на иконах... В церкви. — И всё? И больше нигде? — Ну нет, почему... Не знаю... Знаю только, что в церковь сходишь, на иконку помолишься, свечку поставишь... так хорошо станет... легко. — А Он добрый или злой — этот Бог? — Н-ну... Наверно, с добрыми добрый, со злыми злой... — А вы много злых видели, которым... тяжело живётся?.. которых Бог наказывает? — Не думала я как-то... Вы меня о таких вещах спрашиваете... — А попросить у Бога можно что-нибудь? — Ой, конечно! Всё, что хочешь можно попросить. — И что — даст? — Ну, наверно... конечно даст. Да, думаю, даст... — Всё, что угодно?.. А вы просили о чём-нибудь? — Я... Ну да, прошу всегда: спаси и сохрани... здоровья дай всем. — И что — даёт? — Даёт, слава Богу. Все живы, здоровы... Ну, кто от старости помирает, так все там будем... Вот свёкор мой болеет. Так тоже старенький... Но жалко-то как!.. Ой, простите, сейчас расплачусь... Я вот к нему в больницу еду... — А Бога просите за него? — Ну, свечки ставлю... Что просить-то — рак у него... у нас рак-то не лечат. — А Бог, что — с раком справиться не может? Какой же он тогда Бог? — Ой, ну вы скажете! Он всё может. — Так что — почему же ваш свёкор не поправляется? Может, просите не так? Или не там? — Ой, не знаю, может и правда, не так прошу? — А как вы просите? — Ну, свечку поставлю, помолюсь... дай, мол, Господи исцеления рабу твоему Захарию... это свёкра моего Захарий зовут... Совсем вы меня смутили... Может, правда, плохо прошу?.. Машина въехала в ворота клиники: большие современные корпуса, сад, больные прогуливаются или сидят на скамейках. — Ой, приехали, мне вот сюда... Сколько с меня? Я на такси-то ни разу не ездила сюда... — Нисколько. Не надо. Мне по пути было. — Нет, что вы! Нет! Возьмите! Ну мне неудобно... Так далеко везли... — Я же сказал Вам, мне по пути было. — Ну спасибо... прямо не знаю... Храни вас Бог! — И вас. Лев с цветами выходит из машины и направляется ко входу в один из корпусов. Входит в вестибюль. Обращается к гардеробщице: — Добрый вечер... Я в двадцать вторую... Вот тот халат, подлиннее который... — Вы знаете, в двадцать вторую сегодня нельзя... — То есть? Что значит — сегодня нельзя? — Врач предупредил, чтобы сегодня не пускали... Не волнуйтесь вы так! Всё в порядке, просто сегодня нельзя... — Дайте мне халат! — Ну нельзя... Куда вы? Стойте! ................................................................ 1 2 3 4 5 6 7 | 
