НОЧНОЕ ТАКСИ 1 2 3 4 5 6 7 ................................................................. Небо с одного края начинает стремительно светлеть. Становятся бледнее огни фонарей, щиты рекламы. Отчётливей проступает архитектура города: старые, довоенной постройки помпезные здания, широкие улицы и проспекты, пересекающиеся под прямыми углами. Деревья вдоль улиц — толстые опиленные стволы со свежей порослью вверху, во дворах — пышная зелень, похожая на пену, которая вот-вот перельётся за борта, образованные стенами домов, замкнутыми в четырёхугольники. То тут, то там появляются первые трамваи и троллейбусы, почти пустые в этот ранний час. На крупных перекрёстках жёлтые мигающие огни светофора сменяются на попеременно горящие красно-жёлто-зелёные. Прибавляется машин на проезжей части. Рядом с крупным гастрономом останавливается серебристо-белая «альфа-ромео». Загорается аварийный сигнал. Лев выходит и направляется к гастроному. Основная часть магазина отделена решетчатой загородкой, там темно. Ярко освещён винный отдел со стеллажами, уставленными бутылками, и витриной с дежурным набором фасованных в пакеты и банки продуктов. За прилавком сидит девушка с карандашом в руке, склонившаяся над газетой. В стороне, опершись о колонну, стоит охранник в милицейской камуфляжной форме и наблюдает за действием, происходящим на экране закреплённого под потолком телевизора, из которого доносятся звуки, характерные для не претендующего на гениальность фильма: крики, выстрелы, взрывы, скрип тормозов и тому подобное. Внутрь входит водитель. Охранник лишь мельком удостоверился в том, что вошедший — обычный покупатель, к тому же, хорошо знакомый, и продолжает с интересом участвовать в киношных событиях: на его бесхитростном лице отражаются перипетии столь же бесхитростного сюжета. Девушка, узнаёт вошедшего и, как будто ждала именно его, улыбается. Её лицо преображается из уставшего и скучающего над надоевшим кроссвордом в оживлённое и радушное. — Доброе утро. — Доброе. — Вам как всегда? — и она, не дожидаясь ответа, выходит из-за прилавка и скрывается в тёмной части магазина. Выйдя оттуда, она кладёт перед ним пакет молока и плетёную булку с маком, обёрнутую целлофаном. Включает кассу и выбивает чек. — Не хотите свежей ветчины? Очень вкусная — я уже попробовала. — Правда, вкусная? — Правда-правда. — Беру. Девушка достаёт с витрины пакет с нарезанной ветчиной, снова пробивает чек. Ей явно не хочется расставаться с покупателем, но повода задерживать его больше нет. А сам покупатель не намерен задерживаться. Он расплачивается и, улыбнувшись продавщице, кивком головы благодарит её и выходит. Она провожает его худощавую ссутуленную фигуру взглядом до двери, смотрит в стеклянную витрину. Видит, как он, сев в машину, снимает «гребешок», отключает аварийные огни и трогается с места. Она ещё долго смотрит за стекло, но уже не на то, что может увидеть глаз. Через несколько метров машина сворачивает в арку, едет по засаженному старыми деревьями двору и останавливается у подъезда. Над дверью всё ещё горит фонарь, хотя нужды в нём уже нет — утро вступает в свою силу. Выйдя из машины с пакетами под мышкой, и, нажав на кнопку брелка, Лев включает сигнализацию. Машина мелодично пискнув, отпускает своего хозяина на отдых. Он открывает кодовый замок и входит в просторный гулкий подъезд. Широкие лестницы с ажурными решётками, старый лифт — за решётчатой же дверью. В глубине парадного — стол, на нём лампа с абажуром, рядом тахта. На тахте, прислонившись к спинке, дремлет над книгой пожилая женщина. Услышав стук двери, она проснулась и кивает вошедшему: — Доброе утро, Лев Сергеевич. Вам телеграмма, поздно вечером принесли. Вот. — Спасибо, Елена Марковна. Зажав сложенный вчетверо листок губами, он поднимается к лифту, одновременно нащупывая в связке нужный ключ. — Как работалось? — Вахтёрша не прочь бы немного поболтать с этим милым мужчиной, но, зная его немногословность, не ждёт ответа, а сама отвечает за него новым вопросом-утверждением: — Ездоков, поди, немного — начало недели... Но Лев неожиданно останавливается, поворачивается к ней и говорит: — Ездоков всегда достаточно, Елена Марковна. — Помолчав немного, решается на вопрос: — Елена Марковна, вы в Бога верите? Женщина удивлена, оживляется, приготовившись к разговору. — В Бога?.. Что это вы, Лев Сергеевич, какой Бог? Человек — вот бог. Каждый сам себе бог. Двадцать первый век на носу, а вы — бог!.. Это всё от нечего делать... Бог... Народ как с ума свихнулся — в церковь попёр. Космос, атом, человека вон в пробирке выращивают... Бог! Что это с Вами? Вы ж образованный человек... Разговора не получается. Монолог повисает в воздухе. Лев, опустив голову, идёт к лифту, открывает дверь. — Всего доброго, Елена Марковна. Елена Марковна, поняв, что перегнула и упустила случай поточить лясы, спохватывается: — Погодите, Лев Сергеевич, а что это вы вдруг?.. Но тот уже захлопнул лифт, и светящаяся кабина медленно поползла вверх. Лев, открыв большие двойные двери, вошёл в просторную прихожую и включил свет. Слева — вешалка, на ней зонт, плащ, куртка. Под вешалкой, на темном пыльном паркете — несколько пар мужской обуви. Справа, дальше от двери — старый комод со стопкой газет и журналов, телефонным аппаратом старого, довоенного образца. За ним — стеллаж до потолка, заполненный книгами и толстыми литературными журналами, расставленными по годам. Над комодом зеркало с двумя бра по сторонам. На комоде слой пыли, только на ближнем к двери углу она свезена: видно, что этим углом пользуются. Сюда Лев и кладёт ключи, продукты и сложенный листок. Он переобувается в домашние тапки, берёт с комода продукты. Передумав, снова кладёт их на место и, распечатав телеграмму, монотонным голосом произносит по слогам: «Бу-ду про-ли-отом пи-атни-тсу поздра-вли-аю ли-ена». Ленка летит из Рима... Вот и славно. Анна будет рада... А я хоть уборку сделаю.» Он проводит ладонью по нетронутой пыли, отряхивает её и долго смотрит на календарь рядом с зеркалом: на фоне оранжевого заката Колизей и цифры — 1995. «Пятница... пятница у нас через три дня...» Лев берёт пакеты и идёт в кухню. Там — следы лёгкого невнимания к порядку, как и в прихожей. Просторная кухня обставлена старой и современной мебелью вперемешку. В ней уютно от обилия зелени на широком подоконнике и разнообразных ярких предметов и деталей. Лев кладёт продукты на стол, наливает в чайник воду, ставит его на плиту и выходит. Он стоит в ванне, подставив лицо колючим струям. В его сознании возникает картина: под душем он и женщина с мокрыми тёмно-рыжими волосами; они целуют друг друга и ласкают — без страстных порывов — нежно и немного лениво; по всему видно, что это занятие им никогда не надоест. Раздаётся звонок в дверь. Лев опоминается, накидывает на мокрое тело халат и выходит в прихожую. — Кто там? — Телеграмма. Лев расписывается и закрывает дверь. Возвращается в ванную, садится на угол стиральной машины, распечатывает и читает: «Поздравляю нашим днём люблю люблю люблю твоя Белка». Рука с листком бумаги опускается. Он смотрит прямо перед собой пустым взглядом. Свистит чайник. Лев встаёт, роняет на машину телеграмму и идёт в кухню. Снимает с плиты чайник, смотрит на него, пожимает плечами и, выключив плиту, ставит на стол рядом. Он сидит в кухне за круглым столом с яркой клетчатой скатертью, над столом — большой лоскутный абажур. Налив в стакан молока, отхлёбывает его без аппетита и закусывает плетёнкой, которую отламывает небольшими кусками. Доев и допив, закрывает лицо ладонями, проводит по нему, словно стирая усталость и одолевающие мысли. Убирает за собой со стола, и выходит. Спальня — просторная длинная комната с большим полукруглым эркером, занавешенным тяжёлыми плотными шторами. Лев раздвигает их и входит в эркер, пол и подоконник которого заставлен цветами и растениями так же обильно, как и кухонное окно. За стёклами — густая листва деревьев, сквозь которую пробивается свет восходящего солнца. Доносятся звуки раннего утра: хлопанье дверей, шаги, голоса, шум заводимых моторов — которые перекрываются разноголосым птичьим гомоном. Лев распахивает окно — звуки усиливаются. Он стоит несколько мгновений, подставив лицо лучам солнца, которые подрагивают, пробиваясь через листву, колеблемую лёгким ветерком. Он снова проводит руками по лбу, щекам, словно отгоняя щекочущие кожу солнечные зайчики. Выглядывает в окно. Внизу на капоте его машины сидит пушистая трёхцветная кошка и сосредоточенно занимается утренним туалетом. Лев задёргивает за собой шторы, в комнате водворяется мрак. Подходит к постели и падает на неё навзничь. На потолке узкой полоской мельтешат тени листьев. Он смотрит на эти блики, пока не начинает видеть другую картину. Яркое летнее закатное небо. На его фоне ветви. Птичий гомон, жужжание и стрёкот насекомых, первые пробные трели лягушек. Постепенно в поле зрения попадает кромка далёкого леса, ниже — зеркальная гладь озера, в которой отражается и лес, и зеленеющее небо. Маленький песчаный пятачок на берегу, окружённый густыми высокими кустами. На песке лежат обнажённые Лев и рыжеволосая женщина. Они лежат, не шевелясь, взявшись за руки и глядя в небо — в яркое летнее закатное небо с едва подрагивающей листвой... * * * На потолке уже нет мелькающих теней. Звуки, проникающие в комнату, более отчётливые: скрип качелей, гомон детей, обрывки разговоров, отдалённый, но ясный шум города. Лев лежит на боку, подложив под щёку ладонь. Переворачивается на спину и открывает глаза. Лицо сразу становится напряжённым. Резко повернув голову, смотрит на часы: на электронном циферблате — зелёные цифры «15:42». Он так же резко встаёт, распахивает шторы, потягивается. Окно уже в тени и в него попадают лучи отражённого света из окон напротив. Лев выходит из спальни, и в глубине квартиры раздаются звуки его шагов, журчание воды, хлопанье дверец шкафов и т.п. Обстановка спальни проста и, в то же время, неординарна. В глубине длинного помещения — напротив эркера стоит широкая низкая лежанка, покрытая лоскутным покрывалом. По бокам, в изголовье — низкие полки-стеллажи, на которых лежат насколько книг, баночки с кремами, часы, несколько фотокарточек в рамках. Между эркером и кроватью — два больших кресла с высокими спинками, покрытых такими же лоскутными накидками, между ними — торшер, под ним — небольшой столик, на столике две-три школьных тетрадки. На стенах картины в рамках и без — в основном, виды природы и городские пейзажи, много фотографий. Слева от эркера дверь, ведущая в гостиную. Это — большая комната с двумя окнами на одной стене и балконной дверью на торцовой. И здесь старая мебель соседствует с современной. По стенам — высокие, до потолка, стеллажи с книгами, разными старинными и не очень безделушками и фотокарточками в рамках. На свободных от полок участках стен — картины. В глубине, рядом с балконной дверью стоит старое пианино с канделябрами. В центре комнаты — современный низкий полукруглый диван и два таких же кресла образуют квадрат, внутри которого, на пушистом сером паласе стоит стол со стеклянной столешницей. Под стеклом в лёгком беспорядке лежат газеты, журналы и, как и на стеллажах, разнообразные забавные безделушки. На стекле — слой пыли и ваза с давно увядшими и опавшими пионами. Вдоль стены с дверью, ведущей в спальню, две современного вида тумбы. На одной из них — большой телевизор с видеомагнитофоном, на другой — музыкальный центр и множество кассет и дисков. В прихожей раздаётся звук открываемого замка и чуть погодя хлопает дверь. Затем — гулкие шаги, лязганье двери лифта и шум опускающейся кабины. Лев подходит к машине, она издаёт тихую трель и мигает фарами. Он не успевает сесть, как его окликает пожилая женщина из окна первого этажа: — Лёвушка, добрый день. — Добрый день, Настасья Викторовна. — Как там наша Аннушка? — Спасибо, лучше. — Как бы мне ей гостинчик передать? — Не стоит беспокоиться, Настасья Викторовна, у неё диета строгая, а всё, что нужно, я привожу ей. Вот привет передам с удовольствием. — Да-да, Лёвушка, передайте ей привет, скажите, что желаем скорейшего... скорейшего выздоровления. — Обязательно, спасибо. Выехав из двора, Лев выставляет на крышу автомобиля «гребешок». * * * Людная улица, предвечернее небо. За несколько метров до остановки транспорта, заполненной большим количеством народа, останавливается серебристая «альфа-ромео», из неё выходит пассажир. Машина трогается с места, но тут, едва не попав под колёса, к ней подбегает средних лет женщина с сумками в обеих руках. Голос Льва: «Что ж ты, тётушка, под колёса кидаешься, я и так тебя вижу». — Вам куда? — Добрый вечер... пожалуйста, только не говорите, что не поедете... мне очень, очень надо! Это далеко, но пожалуйста!.. — Куда, куда вам? — В Дубравы, пожалуйста... Лев смотрит на часы: «Половина шестого, там будем в двадцать-двадцать пять седьмого... пускают до половины восьмого...» ................................................................. 1 2 3 4 5 6 7 | 
