ЖАРКИЙ АВГУСТ 1 2 3 4 5 6 7 * * * Они вошли в подъезд — просторный и гулкий. Похоже, это было единственное место, куда не пробралась вездесущая жара. Ещё один плюс в пользу кодовых замков на входных дверях, хотела было пошутить Анна, но холод, жадно набросившийся на разгорячённое тело, и недоумённый взгляд вахтёра бабы Дины вмиг отрезвили. Она словно увидела себя со стороны: ничем доселе не запятнавшая свой моральный облик жительница четырнадцатой квартиры явилась из аэропорта в измятом до неприличия костюме, с неприбранными волосами, на лице — стыдно сказать, что, в руках — огромная охапка роз, рядом — вовсе не те, кого встречала, а незнакомый мужчина с пухлыми пакетами, из которых торчат — о, ужас! — продукты и бутылки из валютного магазина... Анна поспешно подтолкнула Льва к лифту, но сзади уже раздавались одиночные и очередями выстрелы: — А где же ваши, Аннушка?.. Что, не встретили?.. А что ж такое?.. Что-то случилось?.. А вам вот тут телеграмма... Пришлось остановиться. — Спасибо тёть-Дина... Рейс задержали... Поднимаясь на четвёртый этаж в медленном старом лифте, Анна успела прочесть: «РЕЙС ПЕРЕНЕСЛИ ЗАВТРА ЖДИ ВСТРЕЧАЙ ЦЕЛУЮ = Я». Лев тоже наверняка прочёл... Стоило бы объяснить ему, кто же такой этот «Я». Успеется, сказала она себе. И тут же подумала: о, женщины!.. неужто вам всем, без исключения, имя — ничтожество?.. Лев молча ждал, когда Анна откроет двойную дверь. Так же молча прошёл за ней в кухню. Она положила на стол сноп маленьких разноцветных розочек, которые вручил ей Лев, выйдя из магазина, и жестом показала, чтобы он поставил сюда же пакеты. — Сейчас найдём вазу, — шёпотом сказала она. — Вазу ни в коем случае! — зашептал Лев. — А почему вы шёпотом? — прошептала Анна. Лев смотрел на неё с недоумением. Анна согнулась пополам от хохота. Он схватил её в охапку. — Ах ты хулиганка! Безобразница! Так это у тебя называется? — Сама себя не узнаю! — Она вывернулась из рук Льва. — Предлагаю лёгкий душ и переодевание к ужину. Потом вытряхнем холодильник, твои пакеты и будем есть, пока не лопнем. Лев в набедренной повязке из простыни и Анна в короткой майке занимались в кухне каждый своим делом. Она относила в гостиную приготовленную еду, подсовывая время от времени Льву банки, которые он ловко открывал. Лев перебирал и обрезал розы, расставляя их в большой низкой миске. Получалась живописная клумба. — Где мне можно это примостить? — спросил он, входя в просторную, как и всё в этой квартире, комнату. Гостиная была обставлена старинной мебелью, с которой вполне гармонично уживалась современная: стильные чёрные тумбы с аппаратурой вписались между двух громоздких книжных шкафов, рядом с резным письменным столом стояло модное крутящееся кресло с высокой спинкой. Пишущая машинка образца начала века, соседствовала с компьютером и канцелярскими прибамбасами стильного вида. В центре стоял большой овальный стол. Над ним светился матовый зелёный шар с отверстием внизу, свет из которого падал на букет крупных садовых ромашек. Стол был застелен скатертью в жёлто-белую клетку. В серебряных подсвечниках стояли жёлтые свечи. Зелёные в белую клетку салфетки лежали около трёх приборов из белого фарфора и прозрачного стекла. — А вы художник, Анна, — сказал Лев, оценив обстановку. Он заметил небольшой столик с пристроенным торшером и поставил не него своё сооружение. Нажал кнопку, и клумба засияла нежным разноцветием. — Замечательно, — ответила Анна и вышла за чем-то в кухню. Лев принялся осматривать стены, увешанные картинами, и полки стеллажей, заставленные разными забавными штуковинами и фотографиями в рамках. Он разглядывал чёрно-белый снимок: прислонившись плечом к берёзе, стоит его новая знакомая, с другой стороны дерева в той же позе — мужчина в очках, а между ними, спиной к стволу, мальчик лет пятнадцати. Неслышно подошедшая Анна взяла рамку в руки и провела ладонью по стеклу. — Это их места мы пытаемся сейчас заполнить? — Голос Льва был надтреснутым. Анна поставила карточку на место. — Сегодня... — Она помолчала. — Сегодня исполнилось ровно сорок месяцев, как их самолёт разбился при посадке... Они летели с каникул, а я их встречала... — О, Господи!.. Прости! Идиот... Прости меня. Лев ходил по комнате, лупя кулаком о ладонь. — Анна... прости. — Он подошёл к ней и коснулся плеча. — Пожалуйста, прости. — Не надо... Ты же не знал. — Она повернулась к нему, её лицо было почти спокойным. — Всё равно, прости. — За что? — За то, что я подумал о тебе... так подумал. — Как ты подумал? — Ну... я допустил мысль, что ты... из тех женщин... которым... Анна закрыла его рот ладонью: — Не надо. Ты так не думал... И я не из тех... К тому же, именно сегодня... там, в аэропорту... оно... ЭТО оставило меня. Правда. — Она подняла лицо. — Помнишь, когда я, как полоумная, хихикала и чуть не сбила тебя с ног... я ещё не понимала, что происходит. Впервые с того дня я смеялась... А вот это... — Анна протянула Льву портрет молодой эффектной женщины с короткой стрижкой. — Моя сестра. Это она должна сидеть вот здесь со своим женихом... Я его, правда, никогда не видела... Ты что, знаешь её? — Н-нет. С чего ты взяла? — Лев торопливо поставил рамку на место. — Показалось... Мир-то тесен. Давай есть. Не ждать же до завтра, пока они соизволят прилететь! Когда первый голод был утолён, Анна поднялась, выключила свет и зажгла свечи. — Какую музыку вы предпочитаете на десерт? — Что-нибудь, что не требует усилий для переваривания. — Шадэ пойдёт? — Вполне. Она вставила диск, зазвучала музыка. — Сын заклеймил бы позором мой нынешний вкус. — Анна... — Всё хорошо... — Она села на своё место. — Я много думала... молилась, как умела... Ты веришь в Бога? — М-м-м... скорее да, чем нет. — Вот и я... В последний год я часто видела сон: муж и сын машут мне рукой и говорят: «не беспокойся, у нас всё в порядке, мы встретимся, но не очень скоро, не скучай», ну, и в том же роде. А недавно они сказали мне это и, обнявшись, ушли. — Анна вытерла навернувшиеся слёзы. — Не бойся, я не буду... мне, правда, необычайно легко сейчас. Я думала, что это никогда не кончится... я как умерла тогда, вместе с ними... Только быть мёртвой на земле гораздо тяжелее. Прости, я больше не буду, — спохватилась она. — Анна, говори, я прошу тебя. — Лев протянул руку и положил на её ладонь. — Выговорись, если нужно. — Правда? — Да. Конечно. — Всё-всё? — Всё-всё. Она посмотрела на Льва и поняла, что он готов слушать. — Выговорись... Ты прав, я никогда не говорила об этом ни с кем. Даже с родителями... даже с сестрой, хоть мы очень близки. Я словно могильную плиту положила на душу... на себя, на свою жизнь... Алёша был младше меня... намного младше. Я влюбилась в него... как-то случайно... Случайно! — усмехнулась Анна. — После того, как мы расстались с первым мужем... Мы тогда жили далеко, на Севере. Алёша был болен. Я долго не знала этого, и мучилась, мне казалось, что он не любит меня, а просто развлекается... он то появлялся, то пропадал... Он не объяснял — гордый... Я не спрашивала... тоже гордая. Когда он поправился, то сделал мне предложение. Мы очень любили друг друга. Мы были по-настоящему счастливы. Я даже чуть ребёнка не родила... Но потеряла, едва забеременев... Может, Бог всё знал наперёд и решил, что мне будет тяжело... с ребёнком и без любимого. — Анна замолчала. Она не стала добавлять, как похожи эти двое таких разных — и внешне, и по возрасту — мужчин: те же словечки, те же скупые, но выразительные жесты, та же грусть в глубоких добрых глазах... — Где они?.. — Где похоронены? Там, на Севере. Я сразу уехала оттуда. Это — квартира родителей. Они умерли недавно... сначала мама, и почти сразу — папа. Они были старенькие... Мы с сестрой у них поздние дети. Очень поздние. Лев смотрел на Анну и молчал. Только взгляд его говорил: я слушаю, я понимаю, я хочу помочь, разделить с тобой всё, что ты доверишь мне. — Ленка младше меня на год. Живёт между Римом и Мурманском. Уже пару лет туда-сюда летает. Работа такая, эс пэ. Была замужем на третьем курсе, ровно полгода. С тех пор одинока... Вот сообщила приятную новость: жди меня с женихом. Может, это я от радости... от надежды ожила? У Анны к горлу подступили слёзы. — Не смотри на меня... я заплaчу. — Заплачь. — Он встал и подошёл к ней. Она обняла его за шею и заплакала. Лев молча гладил её по спине, по плечам, по ещё влажным после душа волосам и покачивался из стороны в сторону, словно баюкая. — Прости. В последний раз я плакала в том апреле, — сказала Анна, когда успокоилась. — Скажи... а что ты обо мне думал?.. ну, час назад... два. — Я был уверен: ты знаешь, что делаешь. — А если бы всё-таки оказалось, что у меня семья? — Если бы у тебя была семья, ты была бы совсем другой, и я не стал бы к тебе приставать. — Так ты ко мне приставал? — Она улыбнулась. — А ты не заметила? — Ещё как заметила. Они уносили со стола всё, что могло бы утром испортить вид гостиной. Стоя над раковиной с грязной посудой, Анна сказала: — Чтобы произвести на тебя впечатление хорошей хозяйки, я заявляю, что терпеть не могу оставлять грязную посуду до утра. — Она посмотрела на Льва и засмеялась. — Но, чтобы не показаться занудой, сегодня я это сделаю. — Грандиозное по силе и красоте решение! — Лев погасил свет и подтолкнул Анну из кухни. В тёмном коридоре он привлёк её к себе и прошептал на ухо: — Я должен уйти? — А ты можешь не уходить? — Могу. — И хочешь? — Хочу... А ты? — Тоже. Ночью их разбудила гроза. Сверкало и громыхало так, будто все грозы со всех концов света собрались над одной крышей. Дождь барабанил по жести и стеклу, беспомощно стонали ветви деревьев. — Вот так выглядит, наверно, конец света. — сказала Анна. — Или сотворение мира, — ответил Лев и, словно подстёгиваемый небесами, принялся целовать её губы, лицо, тело. Анне казалось, что сама стихия овладела ею. Неистовая, неукротимая, она наполняла её оглушительными раскатами и огнём — испепеляющим и животворящим. 1 2 3 4 5 6 7 | 
