ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Юлия ДОБРОВОЛЬСКАЯ


ОЧЕНЬ КОРОТКИЙ РОМАН

Рассказ о том, как я чуть не стал сперва счастливым любовником,
потом заикой, потом убийцей, а потом импотентом.

Сегодня я отправился на работу на час позже — сослали в цех на «фотографию рабочего дня». Почему на «фотографию», а не на «хронографию» — непонятно. Кто знает, о чём речь — тот поймёт… Впрочем, не буду обижать остальных — так называется хронометраж какого-либо трудового процесса.

Вообще-то, в моём нынешнем ранге — замначальника цеха — такими вещами уже не занимаются. Но — лето, пора отпусков, меня попросили, я не гордый, согласился.

И вот, еду с «верхним цехом». Так у нас называется администрация — они на четвёртом этаже обитают, над производственными цехами. Рабочий день у них с девяти, а у пролетариев — с восьми. Поэтому мне сегодня вроде как час жизни подарен: «фотографию» начинаю с обеда, а закончу в пять. Мог бы и на рабочее место прибыть к часу. Но вот этого-то точно моё положение мне не позволяет — не по инструкции, а по совести. Зайду в свой цех, кое-что проверить надо перед закрытием нарядов…

 

— Пробейте, пожалуйста... — Она коснулась моего запястья пальцами и протянула талон.

Я узнал её по голосу — у неё голос… короче, в любой толпе узнаешь — но глаза поднял. И сразу в её глаза угодил. А глаза у неё... ну, тоже... просто — ёлки-палки, какие глаза.

Пока я пробивал талон, она отвернулась — разговаривала с кем-то.

Я тронул её руку, державшуюся за поручень, точно так же, как она мою: пальцем провёл по запястью.

Она глянула на меня. Глаза улыбнулись… нет, они уже улыбались, просто кусочек этой улыбки достался и мне.

— Спасибо. — Сказала она.

— Не за что. — Сказал я.

Так хотелось, чтобы она не отворачивалась.

— Есть, за что. — Сказала она, продолжая улыбаться.

— Рад, что сумел помочь. Обращайтесь.

— У меня больше нет талончиков.

— Давайте пробью что-нибудь ещё.

Мы тихо смеялись и продолжали нести чушь наподобие этой.

— Одолжить Вам рубль?

— Одолжите.

— Пробить?

— Пробейте.

 

Нас теснили и толкали выходящие и входящие в автобус граждане нашего небольшого городка, спешащие на работу, как и мы. Но порвать «невидимую нить, которую меж нами протянули», они были не в силах — даже, если бы попытались сделать это осознанно и целенаправленно.

Я полез в кошелёк.

— У меня только пятёрка.

— Бейте пятёрку. — Она засмеялась и посмотрела с вызовом.

А смех этот — чуть приглушённый — таким... таким стал... просто кишки в узел завязались...

Я протянул стоящей передо мной начальнице планового отдела пятёрку — да мне и четвертак не слабо было бы — и сказал:

— Пробейте, пожалуйста.

— ???

— Смелее, Виктория Викторовна, смелее!

Тут я почувствовал, что меня оттесняют и пытаются отобрать пятёрку. Это была она — та, для которой я старался.

Закончилось всё нашей остановкой. Нас вынесло в разные двери. Её подцепили коллеги из техотдела, и всё, что мне оставалось — идти следом.

 

Её зовут Анна. Анна Владимировна, разумеется — это закон на нашем предприятии коммунистического труда: в рабочее время на рабочем месте только по имени-отчеству. У неё роскошные рыжие волосы и стройная фигура. Кстати, она вроде бы спортсменка в прошлом, вот только не знаю, по какому виду... По какому-то такому, который не портит женских форм.

Почему я раньше её не замечал?

Нет, замечал, конечно — не заметить её нельзя. Я просто никогда не смотрел на неё как на женщину... Почему?..

 

Во-первых, некогда было — три года назад я влюбился и был, что называется, в романе. Разводился с первой женой, женился на второй — на той, в которую влюбился. Потом — медовый… у нас это было полгода. Теперь вот всё устаканилось: страсти поостыли, мы стали просто супругами. Оказалось, что все жёны... Короче, жена — она и в Африке жена: сколько потратить на то, сколько на сё, сколько на книжку отложить, на отпуск, на мебель, на дублёнку... Как будто без этого мало радостей в жизни. Вот, например, понять, что существует такое явление, как мужская дружба и сугубо мужские интересы, ни одна, ни другая не смогли.

Интересно, а как у Анны Владимировны с этим делом — с пониманием мужа? Судя по её высказываниям, у них должно быть всё тип-топ.

Кстати, вот и во-вторых — у неё прочная... лучше сказать дружная семья, как-то в голову не приходило за ней приударять. Откуда я про её семью знаю? Очень просто: я частенько в их отделе работаю по неделе, по две. Вот уж лет... года четыре.

 

Да, четыре. Пять лет назад я пришёл на их достославную фабрику. Через год меня в старшие мастера перевели. Вот я по роду службы и занимался своей технологией в её техотделе. Несколько раз даже домой подвозила — она машину водит просто класс! — без мужицких там понтов, нежно как-то, но уверенно… Властно, что ли… В нашем городке машин-то — раз-два... А уж женщин за рулём — едва ли не одна Анна Владимировна. Они с мужем как-то эту машину делят — кому когда удобней. Поэтому она и проездных не покупает. Поэтому у меня и туман в голове: пробейте, пожалуйста... — и пальцами по запястью...

 

Я отвлёкся.

Работая целыми днями в техотделе, я, конечно, был свидетелем внутренней его жизни. А внутренняя жизнь любого отдела складывается из кусочков личных жизней его населения. По обрывкам телефонных разговоров с сыном, с мужем, с приятелями и подругами я имел представление и о личной жизни Анны Владимировны, и о её характере.

Характер у неё... Какой же у неё характер?..

 

Я уже сижу за бумагами, а в голове пусто. Точнее, не пусто, а Анной всё заполнено… Анной Владимировной. Может, это потому, что жена в отпуске? Да нет. На нашем двухтысячном предприятии женщин тьма...

Пальцами по запястью... Пробейте, пожалуйста... И глаза...

 

Мне просто необходимо ещё раз заглянуть ей в глаза! Но что придумать? Лично мой профиль с лично её профилем ну никак не стыкуются. Анна в техотделе закреплена чисто номинально — она переводчик. С английского. По научной части и по связям с зарубежными партнёрами. Наши единственные партнёры — финны. Но язык у нас с ними общий только один — английский. Я в английском — ни бельмеса... И мне он — как корове седло...

Придумал!

 

— Анна Владимировна, можно к Вам? — У неё отдельный кабинет... скорей, комнатушка.

— Да, войдите. — Её глаза! И опять улыбаются. Кажется, что после нашего автобусного разговора этих полутора часов и не было. — Присаживайтесь, Владимир Викторович.

— Спасибо, Анна Владимировна.

— Чем могу служить, Владимир Викторович?

— Я не успел придумать, Анна Владимировна.

— Тогда — импровизируйте.

 

Мне всегда нравилось её чувство юмора. Не примите это за шовинистические замашки, но иначе, как мужским, я его назвать не могу.

 

Время застыло, пространство сжалось... Нет, наоборот: пространство застыло, время сжалось... Она смотрела на меня своими невозможно... невозможно глубокими и... — да, нашёл! эврика! — страстными глазами...

 

Где я, идиот, был раньше? Я знал эту женщину, я болтал с ней... о чём только не болтал я с ней за чаями в техотделе! И всё время удивлялся — откуда она знает, какой диск вышел у Папплов в семьдесят четвёртом, а у Сантаны в семьдесят пятом, почему Ван Гог с Гогеном... И про Ники Лауду... Ну и так без конца. С ней можно было говорить абсолютно на любую тему — она разбиралась во всём.

Четыре года!

Я ехал с ней впервые в её машине в день, когда она её купила... Кстати, забавная история с этой покупкой вышла.

 

В то лето в наш достославный городок в связи с его юбилеем привезли три платформы жигулей, вместо одной раз в два года. А поскольку наша фабрика не просто фабрика, а коммунистического труда предприятие, то выделили нам уйму машин. Когда руководящие работники всех рангов, ветераны всех трудов и войн были охвачены, на двери профкома... впрочем, на каждом столбе висело объявление о том, что все желающие могут подать заявление на приобретение автомобиля.

Как-то пьём мы чай в техотделе. С грохотом распахивается дверь, влетает их шеф — он только так и передвигается в пространстве, как боинг на бреющем полёте — и громогласно заявляет: я, мол, с заседания профкома, мне стыдно, что в нашем отделе нет желающих купить автомобиль.

Анна... Анна Владимировна говорит: вот дожили, машину покупать принуждают!

А шеф: Вам, Анна Владимировна, вообще бы помолчать следовало — Вы права получили два месяца назад, и что? чьё-то место на курсах зазря занимали.

А она: за свои кровные, межу прочим, занимала.

Шеф уже из своего закутка грохотал: и на фигейро — это он так выражаться любит, в испанском духе, типа, — на фигейро Вам эти права? только кровные зазря потратили.

Анна: зазря ничегейро не бывает, у меня через год страховка заканчивается — вот тогда и покупейро буду.

Шеф: нам ещё лет пять не завезут ни одной, сколько Вам не хватает?

Анна: три.

Шеф: я Вам одолжу.

Анна: давайте, одалживайте и закончим на этом, а то работать не дают — купи машину, купи машину!.. — и, поставив чашку, направилась к себе, она тогда ещё в общем отделе работала, кабинетик ей позже дали.

Наш сплочённый... их сплочённый... впрочем, всё-таки наш сплочённый коллектив слушал этот короткий энергичный диалог, прихлёбывая чай и похрустывая сушками.

Потом всё было, как в кино: шеф заказал в сберкассе деньги, Анна расторгла страховку и через три дня взяла отгул. К концу рабочего дня, часов около шести, она заходит в отдел с сумкой и арбузом. Из сумки достаёт четыре бутылки коньяку, трёхлитровую банку виноградного сока и пакет конфет — килограмма два. Молча берёт стаканы, кружки и идёт их мыть. Потом моет арбуз, накрывает стол к торжеству и зовёт народ: давайте обмывать.

Мы поняли, что она уже на машине. Где? — спрашиваем. Она в окно показывает — стоянка как раз из окна техотдела видна — вон, зелёная шестёрка.

Шеф, когда увидел коньяк, да ещё с ресторанным штампом, чуть с горя не умер: Анна Владимировна, это ж сколько водки купить можно было! знал бы, на что деньги переведёте, в жисть бы в долг не дал!

Обмыли мы новое яичко пасхальное и по домам двинули. Анна нам восьмёрку крутанула на малом радиусе и говорит: кто смелый, домой довезу.

Шеф спросил: машину застраховали?

Анна: застраховали.

Шеф: вот и хорошо, я свои кровные назад ещё получейро хочу. Гы-гы-гы!

Надо сказать, что главный технолог тонким юмором отличается — поручик Ржевский, ни дать, ни взять.

.................................................................

Окончание

http://pk-adis.ru/zhbi/ металлоформы жби в казани. . Автоцентр смольный на полюстровском отзывы отзывынаавтосалоны.рф.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com