ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Надя ДЕЛАЛАНД


 

Делаланд Надя (настоящее имя — Надежда Всеволодовна Черных) — поэт, литературный критик, кандидат филологических наук.

Родилась в 1977 г. в Ростове-на-Дону. Там же окончила филфак университета. Автор нескольких сборников стихов, в том числе

«Эрос, танатос, логос» (М., 2005), «Писаная торба» (2010) и др. Живет в Домодедово.

 

 

Арион

№2, 2017

http://www.arion.ru/mcontent.php?year=2017&number=150&idx=2945

 

 

ГОЛОСА

 

* * *

ему не надо все что я

живот спина стихи молчанье

идти лежать сидеть стоять

кивать и пожимать плечами

входить и выходить в окно

глухие отблески бросая

на световое волокно

с распущенными волосами

все что ему не надо — я

весь перечень полузабытых

предметов быта бытия

небытия не быть небыта

 

 

* * *

Я хочу, чтобы все закончилось, перестало,

дверь захлопнулась, музыка задохнулась.

Из-за пазухи в тряпочке вынув старость,

схоронить в саду ее грусть, сутулость,

немоту, раскаянье, безуспешность,

невозможность выйти себе навстречу,

одинокий тремор прогулок пеших

на ветру — чем ветренее, тем легче.

 

И трамбуя кедами милый холмик,

ликовать и больше о ней не помнить.

 

 

* * *

Марине Гарбер

По голой ветке гладит дерево

стремительно и тянет в облако,

закрой глаза, тут много серого,

закатного, так пахнет обморок.

Кругами зябкими простуженно

шагает — длинный и невидимый,

теряю женственность и мужество,

сморкаюсь, пробую обидеться,

смеюсь. Над озером склоняются

несуществующие ветрено

и отражаются из жалости,

перебирают дробно ветками,

живые, маленькие, сонные

молчат мне в воду незначительно,

на ручки просятся и, собственно,

усыновляются. Молчи теперь

об этом озере с сиротами,

раздетыми и монолитными,

о тех тропинках с поворотами

на юг под выцветшими липами,

под выпившими и поющими,

качающимися и стаей

летящими, поправ имущество,

листвы недвижимость оставив.

 

 

* * *

Ляжешь, бывало, днем, до того устанешь,

под двумя одеялами и под тремя котами,

на большом сквозняке закрывая правое ухо,

так и спишь — то девочка, то старуха.

За окном дожди умножают собою жалость

вон того листа и медленно окружают

бомжеватый дом, в котором ты засыпаешь

под тремя одеялами и четырьмя котами.

И когда последний лист упадет на землю,

разойдутся все прохожие ротозеи,

под пятью одеялами и десятью котами

ты заснешь так сильно, что спать уже перестанешь.

 

 

* * *

Сдаю тело в приличном состоянии,

слегка поношенное,

но его еще можно

было использовать

так и так,

и даже вот так.

Примите его по описи,

заверните и спрячьте,

а я побежала

жить дальше.

 

 

 

«Дружба Народов» 2015, №12

http://magazines.russ.ru/druzhba/2015/12

 

ЗА ДЫХАНИЕМ СКВОЗЯЩИМ

 

* * *

Нас теперь разделяет не снег, не свет, не весна, не смерть,

а простое — больше нельзя писать, говорить, смотреть.

Вынимаешь сердце, кладёшь на стол, говоришь «лежать!»,

а оно трясётся, как рыба, и надо, хоть и жаль,

молотком пристукнуть его, добить, перестать дышать,

перестать стучать, перестать ходить, перестать бежать,

перестать, заглохнуть, заткнуть, забыть, замолчать, укрыть,

закопать и вырасти, может быть, у земли внутри.

Ничего, ты видишь, не удалось,

хоть и вырвалось — не разорвалось,

хоть и нет во мне его, но оно

до сих пор, по-прежнему, все равно…

 

 

* * *

пульс переписки нитевиден

(разряд! еще разряд!) у слов

бледнеют лица (встань и выйди)

мерцающая аритмия

снов

воды у комнаты по горло —

вот проплывает тот браслет

с твоим прикосновеньем — спёрла

и засушила память стёрла

но след

дорожка по которой было

движение та колея

где жизнь ходила и бродила

осталась — я тебя любила?

не я?

 

 

* * *

Всё состоит из тёплых подробностей, из примет,

равно толкуемых всеми, — это

снова весна, и плевать, что снег,

что дохлая варежка на дороге

вся переехатая колесом

в сизом таком напылении кажется

голубем или котёнком

 

 

* * *

умирать совсем не страшно

надо только захотеть

рыжий лес увидеть сверху

горы тихие и степь

спящую

совсем не сложно

надо просто лечь в постель

и смотреть на лес и горы

рыжий тихие и степь

спящую

совсем не больно

просто вышагнуть скользнуть

за дыханием сквозящим

в синеву и белизну

 

 

 

Опубликовано в журнале:

«Звезда» 2016, №11

 

СТИХИ

 

 

* * *

Яблоки на ветке — подойдешь

вспыхнут молчаливым и осенним,

надо воздух каплями просеять.

Обнимаю. Скоро буду. Дождь.

Пахнет пылью, синим, и гроза

смотрит, запрокинувшись, и водит

по воде рукою и травою

вздрагивает, закатив глаза.

Не дыши. Губами пробуй лоб.

Я вот-вот. Темнеет над обрывом.

Ахнет оземь, грянет, это ливень,

ливень, ливень, никакой не дождь,

повезло. И памятник в слезах.

Вот и все, теперь терпи убытки —

яблоки лежат в воде убиты

ливнем. Ливень, ливень, я гроза.

В воздухе снаряды и разряды,

на земле в траве в воде лежат,

каждое в руках бы подержать,

полежать бы с каждым рядом.

 

 

* * *

поезд поезд скоро ли я тронусь

что там ест похрустывая Хронос

где-то на границе с темнотой

плачут дети жалобно и громко

что же я как мне спасти ребенка

каждого кого окрикнуть стой

ой-ёй-ёй охотники и зайцы

раз два три увы не хватит пальцев

сосчитать грядущих мертвецов

у тебя щека в молочной каше

не умри женился бы на Маше

Вере с Петей сделался отцом

не стреляй у мальчика Миколы

скрипка он идет домой из школы

повторяя мысленно стихи

Пушкина все взрослые остались

теми же и даже тетя Стася

добрая и нет вообще плохих

положи на тумбу пистолетик

посиди немного в туалете

никого не следует убить

луковое горе наказанье

я же десять раз уже сказала

выбрось пульки постарайся быть

 

 

* * *

Немота — это дар. Все равно я с тобой говорю

то рассветом, то сном, то другими простыми вещами,

прикасаюсь травой, фонарями тебя освещаю,

это я — подойди хоть к какому теперь фонарю.

 

Раньше было сложней. А теперь обернись и смотри —

эта птица, и этот осколок, и тот переулок,

все фигурки Майоля под небом любого июля,

всё, что ты говорил.

 

 

* * *

Такая выдумщица! Дрессировщица

орлов и куропаток… В легком платье

мосты и крепости постит в песочнице!

А рассыпаются — она не плачет.

 

Так сверху донизу она пронизана

закатным заревом, что гул свеченья

весь воздух выволок наружу, вызволен

прозрачный, радужный — из заточенья.

 

И в этом мареве ей ловко вынести

любое обрушенье. Тот, кто смотрит,

хранит песочницу, не смея выбросить

стеклянный шарик. Что там? Новый фортель

 

какой ты выкинешь, смешная, милая

(в горячей темноте редеет память,

заканчивается) (но мимо, мимо все…).

Смотри, достроила! Гляди, упала!

Татьяна ДАНИЛЬЯНЦ «В пути пригодится всё». О книге Нади Делаланд «Нужное подчеркнуть».

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com