1 2
3 4
* * *
Мама, сегодня у нас будут гости.
Он приезжает сегодня — я знаю.
Он позвонил и промолвил со злостью
Что-то по поводу торта и чая.
Знаешь, как мы познакомились, мама?
Я — из окошка... Ну чтобы разбиться...
И полетела... Но криво, не прямо...
Мама, не плачь! Он поймал твою птицу.
Мама, поверь — он мне нужен. Немного.
Больше, чем чай и последний полет.
Пусть он зайдет, постоит у порога...
Мама, не бойся — он скоро уйдет.
Путь к тебе
Иду к тебе сквозь брэнди, бредни, дебри.
И мчусь как курица под ближний грузовик.
Я — как осел, который ищет зебру
И прёт из грязи в джунгли напрямик.
За твой небритый длинный подбородок
Я пропиваю жизнь свою взапой.
Ломаю глухоту перегородок
И рвусь к тебе, как к мультику — слепой.
Я буду пить за упокой покоя
И обрекать все мысли на слова.
Но не сейчас. Пока что под ногою —
Асфальты, океаны и трава.
...Ползу к тебе. Ты смотришь долгим взглядом.
Но подожди. Пока не подыхай.
Я, к сожаленью, скоро буду рядом.
Смотри сюда: я угнала трамвай!!!
* * *
Бойся меня, о хлебе просящую.
Бойся меня, дары приносящую.
Бойся меня — взлетевшую, павшую.
Бойся меня, от боли уставшую.
Бойся, когда я в автобусе еду.
Бойся, когда отмечаю победу.
Бойся, когда я снимаю колготки.
Бойся, когда задыхаюсь от водки.
Бойся, когда я надрывно смеюсь.
Бойся, когда я кричу, что напьюсь.
Бойся меня — и не сможем расстаться:
Я в одиночку устала бояться...
* * *
Сотвори меня просто крылатой,
А потом — отруби мне крылья.
Расстреляй меня красным закатом
И смешай меня с грязной пылью.
Принеси меня в жертву будням.
Разорви мое сердце болью.
Подари меня высшим судьям.
Помоги мне сродниться с ролью.
Искусай мою душу страхом.
Обними мое тело плетью.
И посыпь мое прошлое прахом.
Позови ко мне в гости ветер.
Заставляй меня быть развязной.
Не давай мне смириться с утратой.
Отрази меня в зеркале грязной.
Выжги слово на мне «виновата».
Закружи меня в пляске дикой.
Перебей меня грубой фразой.
Поглоти мои мысли криком.
Отруби мою голову сразу...
...Закопай меня в почве зыбкой.
Это будет за все расплатой.
И забудь меня, как ошибку.
Но пока — сотвори крылатой.
* * *
— Я стираю в порошок
Боль.
И играю хорошо
Роль.
Свой несу я налегке
Груз.
И зажат в моей руке
Туз.
А в кармане — удалой
Меч.
Голова летит долой
С плеч.
Но при этом я — всегда
Свет.
Ты ведь любишь меня, да?
— Нет.
Исповедь королевы
Королева устала. Отстаньте, вассалы.
Ей пора на покой. Даже слишком пора.
Королева по-царски вчера отсосала.
Аплодируйте, серость! Кричите «Ура!»
Королева каталась в повозке и в «Форде».
Королева и с вами, и с нами пила.
Королева пьяна! Королеву по морде!
Королева сгорает от страсти дотла.
Королева любила до одури. Дура.
Ей казалось, что трон и престол — чепуха.
...На доске в ожиданьи застыли фигуры.
Бог убрал королеву с доски. Ха-ха-ха...
Колыбельная в лесу
Ты так устал. Не спишь. Теряешь вес.
Иди поспи. Ах да! Пока я помню:
Смотри — я сотворила тебе лес.
А в нём деревья выдирают корни.
Они бредут бесцельно, как и мы.
И машут ветками, приветствуя друг друга.
Они, как мы — от лета до зимы
Бездарно шествуют по замкнутому кругу.
Они, как я. Я тоже долго шла
По четвергам, не веря в воскресенья.
Их нужно сжечь! Немедленно! Дотла!
Пожар для них является спасеньем!
Но ты устал. Не в силах их поджечь,
Не видишь в зажигалке свыше дара.
Поспи пока... Я буду их стеречь...
Ты слишком слаб для громкого пожара.
Но птицы будут к небу улетать.
И там сгорать, не оставляя перьев.
Надеюсь, тебе сладко будет спать
В моём лесу шагающих деревьев...
* * *
Что осталось ей, этой глупой девочке в чужом-родном городе? Что нашла она в засыпанных листьями переулках? Кто зажег свет в дальнем окне, на маяк которого она ориентируется? Куда поведет ее за изрезанную руку эта новая-старая осень? Кого еще будет она оплакивать в вечерних электричках? За что дано ей это странное зрение, позволяющее с закрытыми глазами разглядеть прошлую осень?..
...Ветер волосы треплет и листья по бульвару гоняет. И люди тоже этой осенью листьями становятся.
Этот на Старом Арбате на гитаре играет. А она запускает воздушного змея на набережной. А у тех дочка подрастает. А тот, который у меня конспекты переписывал, пустыми бутылками заполняет свою комнату в общежитии. И еще много-много цветных желто-оранжево-красных стеклышек моего осеннего калейдоскопа, вращающегося на три четверти...
Они все меняются. Они все живы. Они еще не разбились. Они клянутся, что не видели эту глупую девочку, заплутавшую в засыпанных листьями переулках.
* * *
...Папа, мне тоже бывает одиноко. Не берусь утверждать наверняка, но порой мне так же холодно, как и тебе сейчас. Не знаю — кому из нас больше повезло, тебе или мне. Знаю только, что за окном, кажется, по-настоящему началась осень. Осень, которую ты вряд ли видишь. Осень, которую я точно чувствую.
Не верь, если тебе скажут, что я плохо тебя помню. Каждую родинку твою помню. Каждую интонации твою вспоминаю, как нищий, считающий последние копейки.
Не верь, если тебе покажется, что я живу не так, как ты хотел. Именно по отцовому веленью, по папиному хотенью обретаюсь я в этой жизни. Твои танцы дотанцовываю, твои бутылки допиваю, твою осень в себя вбираю по листику. И каждый листик твоим посланием кажется...
Не верь, что я просто не успевала тебе иногда позвонить. Я всегда могла найти на это время. Просто людям мерещится, что все слова любви как-то еще успеют потом сказаться. Но часто жизнь сама решает этот вопрос... Я постоянно говорила тебе, как много ты для меня значишь и насколько я тобой дорожу. А теперь вообще говорю об этом каждую минуту.
Так всегда бывает, папа. Не мы первые, не мы последние. И всё-таки мы единственные.
* * *
Это все будет потом, на днях. Когда знакомые начнут узнавать меня на улицах. Когда бывшие парни перестанут звонить с требованием вернуть им футболки. Когда мама поймет, что степень взросления ее дочери не меряется высшим образованием. Когда мы с Колей будем пить пиво в кафе на мою зарплату. Когда потерявшаяся плюшевая собачка внезапно найдется в общаге в комнате у Мошкова. Когда в «Макдональдсе» на Тверской начнут продавать пиво «Балтика 3». Когда любимый человек догадается, что у меня уже натуральный цвет волос — золотистый, и что я давно перестала пользоваться губной помадой.
Это все будет потом, на днях. Когда я научусь верить людям.
* * *
Болит, представляете? Ей-Богу, болит. Вот здесь, видите? Ноющая такая боль. Вы — ни в чем не виноваты. Я — ни в чем не виновата. Вино — внутрь. Вату — на порезы. проверенный рецепт. А оно все-таки болит. Стою и вою посреди проспекта. Болит.
Да нет, не сердце. Это пропитая печень болит. А сердце — ну что ему сделается?..
* * *
Пыталась, дура, с Богом разговаривать. Объясняла ему что-то про тяжелое детство. Показывала цветные слайды, где еще и бантик на макушке, и дедушка рядом. Говорила, что с детства кошек не любила, что боится с балкона вниз свешиваться. По секрету поведала, что подозревает солнце в невечности. Радовалась, что снега в столице нету, прыгала от счастья — домой скоро. Бутылки демонстративно со стола на пол скидывала. Кричала, что курит только по пятницам. Твердила, что всё равно одна не останется. Загибала пальцы: «Таня, Лешка, Ларка, Сережа...», звонила кому-то нарочно по выключенному мобильнику. Уверяла, что всем нужна, проверяла почту. Увидев «Писем нет», злилась: «Это просто мейл не работает!» Замолчала, забилась в угол, притихла окончательно. В дверь позвонили. В глазах — надежда. В душе — всепрощение. Квитанцию за разговоры с небом принесли. Расписалась в получении.
* * *
Крикнуть: «Стреляться! Немедленно! Если стреляться со мной никто не хочет, буду стреляться одна!»
Откупорить бутылку шампанского. Или нет, по законам жанра, надо вышибить дно у бутылки с дешевым портвейном.
Выпить! Залпом! Можно даже с осколками!
Недобитыми остатками бутылки изрезать запястья до мяса! Недопитыми остатками спиртного похмелить приехавших за тобой санитаров!
Выть и читать Бродского, пока тебя будут запихивать в карету скорой помощи!
...Такова я была всегда. Теперь хочу другого. Ну например, придти в какой-нибудь дом, который ориентировочно можно считать моим, помыть посуду, с ногами залезть в зеленое кресло. Читать Льюиса Кэролла, пока за окном не станет совсем темно... Полный покой... Никаких проблем... Никаких истерик... Никакого вулкана... А потом позвонит Он. И выпить предложит. И тогда...
«Стреляться! Немедленно!»
Считалочка
Трам-парарам! Трам-пам-пам!
Я хожу по головам!
Раз-два-три-четыре-пять!
По телам хожу гулять!
Девять-восемь-сорок-раз!
Я плевать хочу на вас!
Двадцать девять-тридцать три!
Я стреляю! Стой! Замри!
Семь-четыре-сорок два!
Покатилась голова...
Аукцион
Я скидок не боюсь.
И распродаж я не боюсь.
Смотрите — я распродаюсь!
Я раз-продаюсь...
Я два-продаюсь...
1 2
3 4
