1
2 3 * * * Эллада, я приехала — не рада? Акрополь по-над пропастью — надорван. Ах, извини — опять Олимпиада Пустила свои кольца — то есть корни. На все лады — твои-мои — о нашем, На все победы — пообедать сытно — То полбеды. Микены ночью дважды На ощупь снились — хворые, босые. Эллада — отзовешься? — отмолчаться — Писать на черепках не в тему — в темя, Как по сырому ставить опечатки, Так, из триеры вырастив трирему — За тридевять — в Элладу — лишний! — третий? Не здесь, не мне, не нашей эрой — после. Олимпиада бередит — нет, бредит И по тропинке марафонской — в осень. Сумерки в Риме Знаешь, снег за окном подсвечивал римские крыши, А я тебя рисовал на придуманных крыльях совсем Одинокую. Плыл за тобой по улицам девственным, Как много... снега. Tre, quattro, cinque — считал снежинки. Где-то Рим засыпал, вспоминая грехи нероновы, А я снег за тобой рисовал полосою неровною. Боялся Твой след потерять. Кружевная завеса слепила — Новый наряд. Uno, due — тебя колдую. После дождь размывал мой набросок красками мутными, И твой образ теперь мне казался тихою музыкой. Где-то Таял. Я по памяти складывал точки в линии, Плакал. Otto, nove — нарисую снова. Спеши к воде Полугалечный, Полугалетный, Полугалантный пляж (Галеотто где?). На стеклодувное твое «Спеши к воде» — Палец вкушу — Нагловатый даж! Дашь мне истлеть на твоем жиру — Углями сбросишься — козырь, зырь! Зрю, до зари стерегу зарю — По воду жду, дай мне, поводырь. Водится так — ты отшепчешь срок (бабкины снасти) — снесешь башку. На смехотворное твое «висок к виску» Вывешу флаг — Белозубый флок. Пляж — полулежа, (только польстишь) — Чуть крыловат — окрыляешь, ешь! На судоходное твое: «Канатно режь» — Лопасти рву Мелководья, вишь! Волопасом Отвесная, как скала — стена, Грудь выпятив, Блестит офортом. Тропой бофортовой внесена В масштабы местности — Улица. Шакалья шкала — Нате-ка, выпейте! Лужи трели лущат Каблучьи, Клубочки дыма — повсескамеечно. А мне сказать-то нынче нечего, Только голову закину назад. По-щучьему: Дорогу домой — Волопасом выйдет, Можно — Лебедем, Под пульсирующей Вископодобной луной — Все видит, Всем внемлет! Домой! А улица, та — Возводит в квадрат, выплясывает, Квадригует от безысходного — НА тебе, Зашкаливший донельзя квартирант! — Скатертью... Волопасом... Возвращаясь Я уже не умею узнать твои ржавые клети, Твой рожающий сумрак принять — суматошный и смрадный. Где парадно парят сквозняки и срываются с пЕтель, И по телу петляют гуртом черно-белые драмы. Я про ящик почтовый не вспомню — мне прочили веру В почтальонов, глупцов и галопом мелькавшие выси, Где подъездный угар — с хрипотцой окольцованной двери. Промолчу: я пришла. Только где здесь мое коромысло? То ль с налета разит механизм часовой, или, впрочем — Наповал — или, впрочем, продолжу, с налетом былого. — Заходить, с косяками равняться — раскосым барочным Овладеть языком, понимать исподволь — с полуслова. * * * Похлопотать и гнать вчерашний вечер В судьбу соседа, в мерзлый чернозем. Когда на черноморский водоем Слетаются и старятся при этом Завмаги, замминистры и грачи — Высоковольтными перекладными — маститыми, Грудастыми, блатными, то подкидными Наливаются харчи. За давностью заброшенный рассудок, Подброшенный мальцом до потолка Отсчитывает рваные сосуды На теле. Загрубевшая рука Занозу вынимает и за томик Берется и за зной съедает пол- Страницы. Местечковый разносол Покатых плеч, покладистых застолий. А дальше — что? А дальше — дольче, бойче — На бойлерный накинешь удила, На хинди, урду склянчив три рубля, Под вечер выдыхаешься на дойче. Пока с писчебумажного нуля Сметаешь спесь, сопишь и пишешь под Нездешние широты, где встает Коленопреклоненная земля, Соседу не знакомая с преклонных, И самых незапамятных, поди, Как незапятнан разум воспаленный, Злопамятен такой-то господин Из тыщапятьдесятвторой квартиры, Где дымотца и комнаты внаем, На кухне лира плавится живьем... * * * Снова зычные стоптаны гаммы, Ни к чему телеграммы, когда Я — с поклоном к тебе, Ты — орлица, Словно вдарит по лицам Полиций печать — Ни к чему запрещать В этот час половицы, И ногами стучать. Снова улицы стали До рези редей, И до сукровиц ближе — (не единым Парижем, и иже...) — нигде Так не движется, как В твоей суетной жиже. | 
