ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир ЦМЫГ


ОБОРОТЕНЬ

Криминальная повесть

ГЛАВА 1.

Фонари — желтые шары в черно-синем, столбы — журавли с выгнутыми шеями. Жуками со светляками вместо глаз, жужжа, проносятся машины, оставляя за собой хмельные бензиновые шлейфы. Разноцветье подмигивающих реклам зазывает в миражи... Прозрачной, неоновой зеленью налиты названия кинотеатров. На город на бархатных лапах вкрадчиво надвигается ночь-пантера.

Темнота ласково укутывает ее (её?..) в плащ-невидимку. На черно-синем плаще желтыми цветами разлуки фонари вдоль набережной. Мотыльки, комары, вся ночная нечисть летит на их призрачный, манящий свет. Ночь выманивает хищников на лаковую чернь тротуаров и прохладную травку парков. Ночь наружу выманивает все страсти, что под спудом таились при дневном свете... Ночь убивает и успокаивает...

— Ночь! Ночь! Ночь! — орут дискотеки, где каждый танцует сам с собой, погруженный в самого себя, где на дне души пустота или надежда...

— Ночь... Ночь... Ночь... — вкрадчиво выстукивают каблучки женщин, в темноте каждая загадочна и красива. Днем внешность наиболее уязвима и открыта всем взглядам...

Темноволосая с голубыми глазами на пол-лица, по-мальчишески стройная, с длинными сильными ногами, о мужской природе знает много больше, нежели те, что сейчас размалеванные у гостиницы стремятся снять богатого клиента. В этом мире все охотники — люди и звери, даже микробы. Но только не всем везет в равной степени.

— Ночь... ночь... ночь... — шуршат, шепчут, шелестят шины новеньких и подержанных «Волг», «Мерседесов», «Жигулей», «Аудио», «Жигулей».

— Ночь! Ночь! Ночь! — воют сирены скорой помощи и патрульных машин.

Из ярко освещенных стеклянных клетушек магазинов загадочно глядят нарядные манекены. Нет, они уже не вещи, в них кое-что уже от человека, они им сделаны. На неподвижных гладких лицах таятся отголоски человеческих страстей. Оживи их, и они станут такими же, как люди, с лживыми, честно-загадочными лицами.

Ночь красивее дня, голубоглазая любит темноту и не боится её, в отличие от прочих женщин... Ночь полна таинственных звуков, невидимые цветы на клумбах дают о себе знать лишь ароматом. Ночь — острие ножа, не знаешь, что ожидает тебя через десять секунд, когда свернёшь за угол дома. Бархатная чернота, расшитая желтым стеклярусом электроламп и разноцветьем неона. Самой уродливой проститутке ночь даёт шанс, следует лишь не злоупотреблять, поддавшему клиенту обещая непознанное... Тогда — фингалы, лиловые цветы бархатной ночи, пропитанной солью похоти. Ночь для волков, день для собак. Но что-то в природе надломилось, теперь ночами рыщут и псы...

* * *

Широкая лестница. Яркая дверь гостиницы, за ней — рай для ночных мотыльков. В модных шмотках небрежно-независимо они курят неподалеку от входа.

Девицы злобно зыркают на голубоглазую. Кто она такая? Откуда взялась? Почему раньше её не видели? Но в то же время по-женски острым взглядом с завистью отмечают ее не местную элегантность и уверенность в себе. Они бы с наслаждением расцарапали её смазливую мордочку, но стальной блеск в голубых глазах сдерживает. Девицы инстинктивно чуют опасность и лишь ворчат, клубясь поодаль постового милиционера. Проститутка — это всегда безнадёжно ленивая женщина...

Здоровяк-швейцар на небрежно брошенное: «Меня там давно ждут!» сразу пропустил стройную красавицу. Официантка за десять баксов усадила за пустой столик в углу зала.

Перед ней рюмка джин-тоника и чашка черного кофе. Заранее заказанные удобные места занимали местные «авторитеты», длинноногие красотки кучковались у стойки бара, оркестр наяривал солянку из разных мелодий.

К ней наконец подсел тот, ради которого она сюда пришла. С ломаным русским, потными подмышками и жирным загривком. Толстяки предпочитают стройных, с мальчишеской фигурой девиц. Его дрожащая от нетерпения влажная лапа под столом завладела ее круглым коленом. Голубоглазая, поощрительно-надменно улыбаясь, дважды растопыривает пальцы обеих рук. Двести марок!

— Гут, фрекен, гут! — хрипит довольный немец. Такая штучка у него на родине стоит намного дороже. Она точно топ-модель, с опытным, ускользающим взглядом!

Коротконогая, вислозадая горничная, мазанув взглядом по немцу и его спутнице, отметила с одобрением: «А ничего немочка»... Длинный коридор, покрытый ковровой дорожкой, заглушает шаги шумно дышавшего от возбуждения толстяка с пухлыми щеками.

В номере, забыв про хваленную западноевропейскую учтивость, немец ущипнул путану за грудь, отметив её упругость, точно ей было лет четырнадцать. Белозубо оскалясь, она отвела в сторону его нетерпеливую руку, невольно он отметил цепкость её гибких пальцев.

— Герр, не так быстро! — девушка жестом показала, чтоб клиент раздевался. Поставив ногу на сиденье мягкого кресла, она высоко задрала черную юбку с разрезом сзади и медленно, очень медленно от кружевного пояса отстегнула прозрачный чулок. Скаля зубы, слишком белые, чтоб быть настоящими, он скинул пиджак, круглый, как большой арбуз, живот вывалился из брюк.

Лежа на кровати, немец ждал... Ему нравилась её опытность, он восхищался её профессионализмом. Толстяк по делам и прежде бывал в этом городе, и широкобедрые, смазливые девчушки со своим вульгарным похлопыванием по животу и словами: «Гер, Мэн, ду — ин — вон — секс...» — не могли сравниться вот с этой.

Не спеша скатав чулок, так же медленно, смотря куда-то в сторону, точно здесь никого не было, девушка расстегнула золотые пуговицы на голубоватой под цвет глаз блузке.

В юбке, черном кружевном лифчике и одном чулке путана забралась на кровать и галстуком связала ему руки. Толстяк, довольно хихикая, с готовностью подставил руки. Любовная игра захватила его, такое он часто видел по телику у себя на родине.

Вдруг красавица коротким, но мощным ударом в челюсть отключила клиента. Простыней связала ему ноги, широкой лентой лейкопластыря заклеила рот. Красоте всегда больше верят, чем действительности. она не настораживает, а, наоборот, расслабляет, притупляет бдительность...

Вот и цель, туго набитый бумажник! К чёрту кредитные карточки и разная белиберда из Дойчланда! — две носатые рыжие девицы с муттер на фоне приглаженного пейзажа. Тысяча марок, двести долларов и три лимона «зайцев» двадцатитысячными купюрами! В чемодане и сумке соблазнительная грабительница нашла бутылку армянского коньяка и три банки черной икры. С запястья неудачливого клиента она сняла дорогой швейцарский «Ролекс».

* * *

Меж двух «комков» из большой картонной коробки высунулась голова непонятного существа. Несло от него перегаром, блевотиной и вонью мусорного бака.

— Девчоночка, от своих щедрот удели толику на похмелку!..

— На, болезная, с двадцатитысячной купюрой еще успеешь в магазин!

И спи спокойно в своем картонном раю, покуда крысята не облили тебя бензином и не попалили, как свинью. Ты — никто, нет семьи, молодости, свежести, красоты. Ты — крысиное дерьмо.

— Ночь!.. Ночь!.. Ночь!... — воют патрульные машины. Что-то их многовато, не по мою ли душу? Что ж, на волчицу всегда найдутся охотники. Но кто возьмёт стреляную волчицу, не боящуюся даже красных флажков. В груди радость, а в ногах легкость и неутомимость! Я — дочь ночи, только она одна излечит от ненависти...

Кормой обратившись к реке, на бетонном постаменте старый бронекатер. Под килем разбиты цветочные клумбы. В темноте так и кажется, что в любой момент из единственной пушки он может открыть пальбу, хотя его нутро забито битыми бутылками и человеческими испражнениями. Очень быстро недавние святыни становятся отхожим местом, сначала для политиков, потом и для бомжей...

Кончики горящих сигарет в черноте парка рисуют багровые иероглифы. В глубине парка — жуть и мрак! В тайге жуть и мрак таят самое себя, здесь же — человеческие страсти...

Желтый кружок на траве, освещенный двумя фонариками. На газетах незамысловатый закусон, бутылки. На коленях здоровенного мужика в наколках (наверное, только что откинулся с зоны) голова «телки», пьяной в стельку. У двоих в кепочках карты в руках. На носочках голубоглазая бесшумно проскользнула мимо и растворилась в темноте. Она ничего и никого не боится, под эластичной резинкой чулка спрятан кнопарь с вылетающим из ручки лезвием.

Но что это?! Рядом с кустом, где спрятана её сумка с одеждой, трое крысят, зажав рот отчаянно отбивающейся девице, уже сорвали с неё юбку. Еще немного, и станет она их добычей, в жажде обладания забывших обо всём. Оттого что они никто и ничто, их поступки неясны и сумбурны. Но неведение и глупость караются природой вещей не менее жестоко, чем откровенно злой умысел...

Тяжело дышащая и сопящая четверка с треском рухнула в кусты.

Да они ж напоролись на мою сумку с одеждой! А без неё садиться в автобус или такси, значит, засветиться... В такую ночь, когда цветёт сирень, надо влюбляться, ходить до утра, взявшись за руки! Ах, какая романтика, сентиментальность и возвышенная белиберда! Крысятам с этого бы следовало начинать, но вышли на охоту, свою охоту — крысиную. Добыча — самый слабый и беззащитный. Бомжихе в ее картонном раю пока больше везёт, нежели этой девчушке... Чёрт возьми, один из мудаков поднял мою сумку!

Глубоко, как на тренировке, голубоглазая вздохнула и на вздохе пошла в наклон, одновременно тяжесть тела перенеся на левую ногу.

Двое остались на месте, держа за руки и ноги ослабевшую девушку, третий же насильник сделал несколько шагов по направлению к голубоглазой. Рот в широкой ухмылке, руки, как грабли, растопырены, лоб в прыщах.

— Ба, да к нам ещё одна пожаловала, наверное, невтерпёж!..

Александра отчетливо видела три точки — солнечное сплетение, шею и височную часть черепа. Чтоб поразить хотя бы одну из трёх и секунды достаточно.

Молниеносный удар ребром ладони по кадыку насильника прервал тираду. Удар вполсилы, иначе смерть. Всхлипнув, длинный переломился вдове и боком повалился на траву. Мощный удар в нос на спину опрокинул другого, парнишку лет шестнадцати. Лицо его залило кровью. Голубоглазая тут же захватила руку третьего, худощавого в черной майке и белых кроссовках, использовав его же энергию движения навстречу. Когда ноги противника оторвались от земли, она резко переменила положение тела, послышался хруст кости. Вой, потом хрип и мычание...

Вот, наконец, крысята узнали изнанку жизни в ущельях ночного города! Мозги их избавились от небольшого груза знаний в жажде украденного наслаждения. Когда же они начнут размышлять, то обнаружат много горя. Сознательная жестокость необходима для защиты, для твердости и порядка.

Теперь с сумкой отбежать в сторону и переодеться... Но страшная, растрепанная дурочка, успевшая задом наперед натянуть юбку, вцепилась в избавительницу, боясь остаться одной. Хотя в судьбе одного человека за столь короткое время вряд ли может выпасть такое же...

Александра давно вывела для себя: чисто человеческий уровень — это уровень зла, а, значит, нет смысла убивать время, делая добро на этом уровне. Добро только появляется и проявляется на животном уровне, и на уровне вечности... Отсюда она крайняя индивидуалистка, и эгоистична.

Девушку, наконец, прорвало. Рыдая, как все униженные и оскорбленные женщины, она выплескивала текст без малейшей паузы. Сейчас неважно, что она говорит, главное ее состояние... Девушка еле поспевала за широко шагавшей спасительницей. Та же с раздражением думала, что от этой дурочки так просто не отделаешься.

— Эти крысята в кустах давно поджидали, и не обязательно тебя, там полно свежих окурков. В их возрасте гиперсексуальность весьма опасна для нашего брата. Одни выходят на охоту, другие снимают напряжение, знаешь как?..

Приглаживая рукой растрепанные короткие волосы, потерпевшая непонимающе покачала головой. Ее успокаивал густой голос спортивного вида девушки, старше неё, видимо, лет на шесть. Нервозность, вызванная страхом, привела ее в состояние, граничащее с религиозным экстазом. Александра морщилась, считая все непосредственные проявления чувств фальшивыми...

* * *

В фешенебельном доме в центре города, где раньше обитало городское и районное начальство, теперь жили те, у кого водились большие деньги. Даже вахтёрша сохранилась.

Девушка со слезами на глазах упросила свою спасительницу зайти к ней, хотя бы минут на десять-двадцать. В квартире никого нет, родители за границей. Голубоглазая прикинула и согласилась: может, хата этой дурочки и она сама в дальнейшем могут пригодиться...

Большая великолепная люстра ослепительным светом выявила всю роскошную обстановку зала, дробясь в хрустале импортного дорогого серванта. Ноги утопали в пушистом ворсе громадного ковра. На полках толстые книги в солидных переплётах, много старинных... Возле японского цветного телевизора мягкие кресла, напротив музыкальный центр. Шикарный мягкий уголок приглашал отдохнуть, расслабиться, забыться в неге. В зеркале настенного бара отражались бутылки дорого вина и с более крепким содержанием.

Хозяйка предложила своей новой знакомой заглянуть в холодильник на кухне, и выбрать всё, что ей понравится. Всё существо кричало, требовало как можно скорее смыть с себя следы гнусных лап насильников. Только тогда, душа немного успокоится, хотя это нападение не скоро сотрётся из памяти.

Александра из сумочки достала «Ролекс» немца — в её распоряжении оставалось лишь два часа...

Двухметровый финский холодильник, отделанный под мореный дуб, набит разными деликатесами, есть даже колючий, буро-зеленый ананас, похожий на громадную кедровую шишку. Александра ножом вспорола банку семги в масле, напластовала салями, на два ломтя хлеба толсто наложила черной икры. Хлопнула банка чешского пива.

Из ванной крикнула Марина, попросив сходить в спальню и в шкафу на нижней полке взять банное полотенце.

Голубоглазая невольно отвела глаза, белые щеки чуть порозовели... Но преодолев своё странное смущение, она преувеличенно пристально стала разглядывать не перестававшую говорить хозяйку. Тело её сплошь усеяно черно-синими пятнами кровоподтеков. На край вместительной ванны на ножках в виде бронзовых львиных голов, поставив изящную узкую ступню, она тщательно и долго тёрла то место, находившееся посредине тела. Точка, ради которой совершается столько преступлений и столько подвигов...

«Груди у неё торчком, попка, как репа... Вся она точно старинная статуэтка, — отметила Александра, — лакомый кусок мог бы обломиться крысятам...»

— Александра! — Марина умоляюще заглянула в её глаза. — Ты должна остаться ночевать. Я тебе всем обязана, мы не должны терять друг друга из виду, я обязана тебя отблагодарить. Ведь ты мне жизнь спасла, после всего этого, они могли меня и убить!...

Александра усмехнулась: когда женщина совершает красивый поступок, то за этим всегда скрывается какая-то глубинная корысть...

В вишневых глазах хозяйки, больших выразительных, горело такое восхищение, что поражало своей интенсивностью, казалось, оно выплескивалось из глазниц. В голубоглазой было всё, чего ей всегда недоставало: уверенность, независимость, смелость и сила.

Александра искоса поглядывала на свою новую подругу, отмечая ее полные, свежие губы, темный пушок под изящно вылепленными ноздрями. Неожиданно захотелось подушечками пальцев коснуться пушка, ощутить его нежность и бархатистость.

Впервые она отметила: разговор с красивой женщиной отличается от разговора с мужчиной — какое-то новое возбуждение, необыкновенное удовольствие... особый аромат. Наверное, всему этому виной желание понравиться, привлечь к себе внимание. Но почему именно к ней, и в данный момент?

— Какие у тебя необыкновенно чудесные руки! — вдруг нежно и томно произнесла хозяйка, поцарапанными пальцами в пятнах зеленки провела по руке Александры, расслабленно лежавшей на краю стола. — Такие белые, мягкие, умеющие ласкать, но в то же время могущие ломать кости...

* * *

Записав телефон Марины, Александра опять растворилась в ночи.

В беседке, неподалеку от дома своей новой подруги, она преобразилась... Оттуда выскользнул гибкий парень в чёрных спортивных шароварах с цветными лампасами, водолазке и кроссовках. Очень красивый парень с длинными, до плеч, вьющимися белокурыми волосами...

На площади Ленина, откуда видна часть древнего монументального коллегиума иезуитов, где незыблемый бетонный Ильич вытянутой рукой показывал на всё то же недосягаемое светлое будущее, парень взял такси. Частник вначале заартачился, мол, в северном микрорайоне в такое позднее время на обратную ходку вряд ли найдёшь пассажиров. Но когда парень пообещал заплатить за оба конца, прохиндей-извозчик сразу согласился.

Возле пятиэтажки, где жил разношёрстный люд, парень огляделся, прислушиваясь, низко надвинув на глаза бейсболку. Около четырёх часов ночи, самый сон... Он бесшумно поднялся на второй этаж и незаметно проскользнул в свою квартиру.

.................................................................

 

Повесть целиком содержится в арх. файле, который Вы можете загрузить на свой компьютер, щелкнув на ссылке. Текст в формате Word, размер zip-файла 146 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Страх». Повесть«Дикая стая». Повесть«Побег», рассказ«Медведи». Новелла — «Оборотень». Криминальная повесть — «Зеленые гранатовые камни». Мистико-философская повесть«Другая реальность». Фантастический детектив«Горбун». Мистический детектив

купить дымоход, угловой камин, купить печь для сауны, магазин каминов

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com