ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Василий ЧЕРНЯВСКИЙ


СМЕШНЫЕ КРОХОТУЛИ

НЕПОДАРЕННЫЙ ПОДАРОК

Я очень волновался перед нашим с ней первым свиданием. Вы только не подумайте чего лишнего и неуместного. Так-то я очень смелый человек, потому что всего один раз в жизни описался от страха. Когда в зоопарке дразнил и таки раздразнил носорога надкушенной сарделькой. Кто бы мог подумать, что носороги такие голодные и вспыльчивые?! Но... рог с ним, с носорогом. На носу висело свидание. Что бы такого предпринять, чтоб не ударить в грязь лицом? Ещё раз побриться? А то вдруг она захочет поцеловать меня в щеку и губы расцарапает? Всю жизнь потом вспоминать будет. Ежом обзовёт, тем более, у меня нос всегда мокрый. Это на погоду. Торчащий синоптик — его не проведёшь. Подмышки смазать, чтобы не проказничали. Волосы из носа повыдёргивать, а то такое впечатление, что тараканы лапками оттуда шевелят. Когда усы человек носит — это не так заметно. А без усов ты весь будто на выданье. И приданого полный клюв. Брови расчесать, волосы на голове, а ещё... на груди и... на ногах. Чтобы не говорила, что мало того, что ноги у меня кривые, так ещё и неухоженные. Ногти! Конечно же, ногти. Педикюр, маникюр. Или просто обгрызть? А то привыкнут, не дай Бог. Да... чего-то не хватает. Может, ухо проколоть?.. Точно! Серьга отвлечёт её внимание, если какая-нибудь деталь моего лица будет выглядеть этим вечером несовершенно. Что вы говорите? Совершенству нет предела?.. Огорчаете, но-но. Гардероб! Самое время перейти к нему. На улице зима. Значит, кальсоны, белые кальсоны. Хотя, если дело дойдёт до дела, то... белыми кальсонами её не возмутишь. Красными — может быть, но... если идти, то идти ва-банк. Без кальсон. Ах, она ахнет. Брюки с тремя стрелками. Рубашка на распашку. Чёрные, как жители Африки, носки. И острый галстук. Я влюблён! Не так в неё, как в самого себя. А почему бы и нет?.. Возлюби ближнего своего, как самого себя! Или я что-то путаю?.. Вот. Надо упаковаться. Красивая обёртка — это, знаете ли, тоже немаловажно.

Возвышенный, как небоскрёб, в пальто и шляпе, захожу в магазин цветов и умоляю:

— Цветочницы, милые, упакуйте меня, пожалуйста!

— Хм... как именно упаковать? — оживляются они.

— Как лучший в мире подарок с ленточкой для неё! — откровенничаю я.

И вот... стою, весь в целлофане, ленточках и цветах у станции метро «Любвеобильная». Ожидаю... третий час подряд. Грущу.

— Нет, она меня все-таки не любит! — наконец озаряет меня. — Или просто забыла...

Срываю с себя упаковку. Осознаю, что снова принадлежу себе и только, и отправляюсь счастливым домой. М, да... снова провал. А может, стоит всё же с кем-нибудь познакомиться для начала, и потом дарить себя? А то ведь третий год подряд никто ко мне так и не подошёл. Что уже говорить о том, чтобы обрадовались мне и забрали домой. Все. Решено! Завтра сразу же после работы так и сделаю — пойду и обязательно с кем-нибудь познакомлюсь.

ИЗМЕНА

Возвращаюсь вечером домой, а моя жена с... любовницей. Что вы смеётесь?.. Моей любовницей. И ладно бы там чай пили, меня, изменника, обсуждали. А то... лежат в постели и курят мои сигареты. Как вам это нравится?.. Значит, пока я прячусь, то с любовницей от жены, то с женой от любовницы, они... даже одеялом не укрываются. Нет, я спрашиваю, как вам нравятся эти современные нравы?.. Стою посреди спальни как оплёванный и... даже сказать нечего. А мама мне говорила: женщины, сынок, непредсказуемые. Их лучше не трогать. А кто трогал-то?.. Ну, завёл любовницу. Не ради себя же, а ради женщин. Мужчин в стране положительных — раз, два и обчёлся. Нехватка острейшая! А жена ведь мужем не поделится с себе подобными, пожадничает. А у меня сердце по ночам от этого болит. Спать не могу. Вот и приходится. Боже, ты один видишь, как я страдаю! Постоял, посмотрел я на это бесстыдство, и отправился на кухню. Вот назло сейчас возьму и что-нибудь приготовлю, чтобы им стыдно стало. А они, будто сговорились, тут же начали ко мне бегать воду пить, кровопийцы. Сушит их, видите ли, после спиртного. Одна попьёт, другая, и снова — в спальню. Но я тоже парень не промах, на кухне освоился. Затеял — шутка ли? — пельмени лепить. И только вошёл во вкус, появляются они под ручку, в одном халате. Моём. Улыбаются, как дурочки, которых выпустили на праздник погулять вокруг дурдома. А я стою, весь в муке, с качалкой в руках и плачу.

— Ревнивец! — бросает насмешку мне в заплаканное лицо жена.

А я успокоиться не могу. Как представлю, что я домохозяйка... истеричка рогатая — так себя жаль становится, что слёзы сами на глаза наворачиваются. Вот она, соль супружеской жизни.

— Брось, — яростно бросилась успокаивать меня любовница. — Лучше сам посчитай, сколько раз ты нам изменял, и сколько мы тебе...

— Что я вам, счётчик? — пригорюнился я. — Помогли бы лучше с пельменями.

— А ты сам, — отвечают, — любименький, сам. Наломал дров — налепи и пельменей.

— И налеплю! — огрызнулся я. И такой талант скульптора во мне проснулся, что лепил я их до самого утра. А утром плотно позавтракал и отправился на работу, сгоряча оставив записку на кухонном столе: «Господи, спасибо за то, что я это выдумал!»

ПИШУЩИЙ МАЛЬЧИК

Ничего нет ужаснее необразованной самовыражающейся молодёжи, — подумал я, проходя мимо расписного забора, у которого пристроился пишущий мальчик.

— Ну, вот сам-то ты знаешь, что пишешь? — вмешался я.

— Историю своего народа одной строкой, — лаконично ответил он.

И я не смог возразить. А прочёл внимательнее неоконченную рукопись молодого мыслителя и отметил про себя: «А что, может быть, он и прав...». А затем достал мел и деликатно внёс корректорские правки:

— В этом слове последняя буква, по всей вероятности, «й», а не «и»...

— Это если бы я говорил о ком-то одном, а я пишу о целом народе! — поправил меня мальчик и отнял мел.

Я побагровел. И мне даже стало обидно за Родину. Ладно бы один, но все.

— Неужели ты думаешь, что так было всегда? — на всякий случай спросил я.

— Да, я так думаю. Это же моя история, — на всякий случай ответил он.

— И то, правда, — осознал, сам себя не узнав, я. Почесал затылок, отошёл от забора и, отойдя, прочёл, но уже вслух:

«Чтобы вырваться на свободу, не обязательно заплывать за буи!»

ЛЮБИТЬ ИЛИ НЕ ЛЮБИТЬ?..

НЕ ВОПРОС!

Влюбляться уметь надо. Это, любимые, тоже искусство. Здесь и образование получить не мешало бы. Высшее. А лучше — два! Вот я, казалось бы, сердце вырастил, как арбуз. А любви в нём — с хвостик от арбуза. Решил, значит, тренироваться. Вышел во двор — весна на дворе!.. Соседки ходят: косы распустили — повыдёргивал бы! — губы разукрасили, усатенькие, пиво пьют, сухарики грызут. И я, что же? На самую красивую, думаете, сразу внимание обратил? Ошибаетесь! Если я решил тренироваться, значит, буду упражняться на уродливых. В них сложнее всего влюбиться. Лёгкие пути — для легкомысленных пешеходов. А нам подайте сверхсложную трассу необъезженной любви! Что ж. Ходил, выпрашивал — получи, распишись. Вот она! Я вздрогнул, и сердце в груди чуть не лопнуло от возмущения. Какая же она безобразная! Ноги, как у страуса. Талия бегемотная. А улыбка — как у динозавра, предвкушающего скорое вымирание вида. Что говорить, когда идёшь знакомиться с незнакомкой? Я вас ещё совсем не знаю, но уже нафантазировал! Так и сказал. Стою и улыбаюсь робко, так, как улыбается только что обанкротившийся банкир. Думаю, сейчас влепит пощёчину — и сразу инвалидность. Буду лежать в больнице, и влюбляться в медсестёр. Но нет.

— А вы, мальчик, ухаживать за мной, что ли, придумали? — заинтересовалась она мной, чавкая и фыркая, словно проголодавшийся жираф.

— Придумал, и теперь не отступлюсь! — прокукарекал я, и у меня по инерции, как у петуха на жёрдочке, задрожали коленки.

— Ах, мне вас жаль, — так неожиданно вдруг зарыдала на моём плече она, мгновенно вымочив мою ветровку, — поймите же, милый, хороший, нежный мой, что я уже принадлежу другому! Но готова изменять.

— О, вы — неистовая женщина! — я взял её за руку и страстно поцеловал в тыльную сторону ладони, сатирически причмокнув. — Будьте же навек моей... игрушкой! — я говорил одно, а думал, не на шутку опасаясь за себя. — Что ты несёшь? Она же согласится.

— Нет-нет-нет! — взволнованно взвизгнула девушка. — Не искушайте, я не удержусь!

— Где и во сколько? — выкрикнул в порыве необузданности я.

— Здесь и сейчас!

Небо ушло из-под наших ног. Я устоял, а она грациозно покачнулась и... рухнула в обморок. Прямо на меня. Баба Шура, сплетница и чемпионка района по выразительному чтению вслух матерных скороговорок, наблюдавшая за этой сценой с лавочки, впервые в жизни получила по заслугам свой первый оргазм. А у деда Корнея, сидевшего рядом, от смеха лопнул аппендицит. Нас-то с ним и забрала скорая помощь. Деда Корнея — в хирургическое, а меня — в кардиологическое отделение. Любовь меня, что называется, накрыла. Символично, что девушку, с которой я так неожиданно для нас обоих познакомился, зовут Любовью. Ходит она меня теперь проведывать в больницу со своим не подозревающим ни о чём женихом, вспоминает о случившемся, но никак до конца не вспомнит — переволновалась, видно, тогда.

— Вот, — говорит, — что любовь с людьми выделывает, — и обнимает его, наивного, за худенькие плечики.

А я лежу, смотрю на них, и думаю: ну, находят же люди друг друга. Значит, гуляет по миру чувство это, связывающее воедино двоих. Ох, догуляется — уведут!

О ВРЕМЕНА, ВЫ ПРАВЫ!

Что за мусорщик нынче пошёл, которому вынести мусор гордость не позволяет? Дожили. От каждого третьего запахло высокомерием. Все вдруг стали умными, у всех головы на плечах появились, руками больше никто не хочет работать, нет в стране дураков. А я взял и пошёл в дворники. А что? Отец — инженер, мать — учитель французского. Чем я хуже? Рожей не вышел? Отнюдь. И задница хоть куда. Так и мету по утрам, улыбаясь да приплясывая. Вот вы видели, какие улицы у меня? По ним же приятно идти. Но не дай Бог кому-нибудь бросить дымящуюся сигарету или сплюнуть на землю. Найду — вымету с планеты. В космос. Будет вам звёздная пыль. Устроили беспредел. И где? На родной Земле. Вы, вообще, когда последний раз видели улыбающегося дворника? Нет, я всё понимаю. Но если ты гадливый — сиди дома, зачем выносить сор из избы? И ходят, и гадят. А годы летят, и ничего не меняется. Дайте ребёнку возможность гулять во дворе босиком. Взяли моду. Может быть, в Америке и ходят дома в обуви, может быть, у них так принято. А в культурной стране, будьте так добры, не безобразничайте. Лев Толстой и тот — российский интеллигент, а в коровью лепёшку, идя босиком по земле, не стеснялся вступить. А что стыдного-то? Корова же не стесняется на землю-матушку лепить? Мы здесь все равны, и чиновник, и гробовщик. У всех лица и попы из одной кожи деланы. Так что не будем стесняться друг друга, как не будем стесняться и профессий, которым себя посвятили. Обнимемся! И камни из-за пазух достанем. Глядишь, и стройматериал краденый отыщется. К чему это я?.. Ах, да. Иду, иду! Ну, достала. С утра проходу не даёт: «Вынеси мусор, вынеси мусор...».

АВТОМОБИЛИСТ В МЕТРО

Вообще-то я человек везучий. Но в этот день у меня поломалась машина, и мне пришлось ехать на работу в метро. Впервые в жизни.

Час пик. Я не думал, что где-то ещё бывают такие очереди. Стал за жетончиком в кассу. А передо мной, как, впрочем, и за мной — люди с книгами. Присмотрелся — вся очередь — до одного! — состоит исключительно из читателей. Заволновался. Но спросить у людей — не ошибся ли и туда ли попал? — постеснялся.

— Будьте добры, не могли бы вы присмотреть за моим местом перед вами, я на минутку, — вежливо попросил я стоящего за мной мужчину в очках.

— Угу, — ответил он, не отрываясь от книги.

Я выбежал на улицу, поднял голову вверх. Метро. Всё верно. Вернулся обратно. И только теперь обратил внимание на то, что в очереди — все мужчины, и все — до одного! — в очках и с книгами. Один я, видимо, выгляжу провинциалом, потому что, из уважения к традициям семьи, ношу пенсне и читаю газеты. Что же, пришлось снова стать в конец очереди.

— Мужчина, вы крайний? — одёрнула меня женщина без очков, зато в шляпке не по сезону.

— Я, — обернулся к ней. — А вы уверены, что вам именно в эту очередь?..

— То есть? — удивилась моему вопросу женщина в шляпке.

— Простите, — смутился. — Просто я... — покраснел, как двоечник у доски, — впервые в метро... и совсем не знаком со здешними правилами поведения.

Все в очереди — до одного! — залились смехом. А у женщины за мной тут же случилась истерика. Я не знал, куда себя деть. И залез в карман. А очередь превратилась в хохочущую волну, на гребне которой я очутился в тот же миг, и понесла меня, смывая турникеты на своём пути, прямо к эскалатору. И вот мне ситуация в начале дня: меня, не сведущего в подземном транспорте, одного оставляют на эскалаторе, едущем нехотя вниз. А рядом, на точно таком же, люди уверенно, без тени волнения на лицах, едут уверенно вверх. Я так испугался, что начал карабкаться на четвереньках в обратную сторону. Но, осознав, что это не так просто, как может показаться, попытался перекочевать на эскалатор, едущий вверх. И тут же строгий женский голос из динамиков сделал мне замечание:

— Мужчина с газетой в зубах, будьте любезны, ведите себя прилично. Не смешите жителей северной столицы!

Мне стало так неприятно, что я чуть не подавился газетой. А люди, едущие на эскалаторе вверх, все — до одного! — заулыбались. Я сел на железные ступени и, еле сдерживая слёзы горечи, решил: будь, как будет. Что бы ни было там внизу — я мужчина, а значит, не забоюсь! Пока я двигался на эскалаторе вниз, передо мной промчалась вся моя жизнь. Жизнь внутри автомобиля. Вот мама рожает меня на заднем сиденье дедушкиной «Волги» у самых ворот роддома. Вот папа везёт меня на «Мерседесе» в школу на первый звонок. Вот мы целуемся с Людмилой в кузове грузовика её дяди. Вот я в своём «Кабриолете» стою в пробке. На перекрёстке. В треснувшее лобовое стекло стучит регулировщик движения и брызжет слюной так, что автоматически заработали дворники. А позади — миллионная автомобильная очередь. А впереди — явное лишение прав и выговор за опоздание на работу.

Что тут скажешь?..

Никогда не садитесь за руль в не выспавшемся состоянии!

ПАЛКИ В КОЛЁСА

Мы с Осей дружим с детсада, если не раньше. Он помнит, если не врёт, как мы ещё пешком под стол ходили на четвереньках. Я помню, если вру, как мы сбежали из роддома в день нашего первого рождения. С тех самых пор мы всюду вместе. В школе сидели за одной партой. В столовой делили обед на двоих: мне котлету, Осе — макароны. Даже сменная обувь у нас была одна. Жили мы в одном доме, на одной лестничной клетке. Мусор всегда вместе ходили выбрасывать. Дурачились, кнопки в лифте мазали кремом для рук, даже в мусоропроводе как-то застряли вдвоём. В общем, были всегда неразлучны. Даже на выпускном. Танцевали с одной одноклассницей Тосей, делали ей одинаковые комплименты. Целовали в обе щеки с разных сторон. А тут — нате, пожалуйста. Ося проснулся на следующее утро после выпускного вечера и говорит:

— Всё! Я решил поступать в машиностроительный! — и демонстративно вытаращился на меня. Не делай вид, мол, что спишь, брат.

Что?.. Ещё не рассказал? Значит, рассказываю. А то подумаете чего неприличного про нас. А мы — только и того — всего-то сиамские близнецы.

— Нет не всё! — огрызнулся я спросонок. — Потому что я решил идти в медицинский!

— Что?.. Вздумал, значит, мне, брат, ставить палки в колёса? — нахмурился Ося.

— А ты, значит, вздумал ехать на семейном велосипеде один? — дёрнул Осю за символ гордыни я.

— Издеваешься, подлый близнец?.. Хорошо. Мы сегодня же едем в операционную. Пускай нас разлучат.

— Никуда я не поеду. А без меня у тебя вообще ничего не получится.

— Это ещё почему?..

— Да хотя бы потому, что ты веришь в приметы. А встать с правой ноги могу только я.

Пролежали мы в ссоре три дня. Злые, голодные и неумытые. На уступки никто не шёл. Даже на мелкие уступочки. Я всё это время в знак протеста пел военные песни, а Ося — насвистывал похоронный марш.

— Ладно, давай поступать и туда, и сюда! — не выдержал и предложил я. — А куда поступим, там и будем учиться. Идёт?..

— А вот и ничего и не идёт. Я больше не хочу учиться, я хочу жениться! — заявил Ося, и с похоронного марша органично перешёл на свадебный марш.

— На ком? — опешил я.

— На Тосе, с которой мы танцевали на выпускном вечере!

— Очень интересно! Ты, значит, женишься, а как же я?..

— А ты... будешь свидетелем со стороны жениха.

— А вот шиш тебе! Я вообще на вашу свадьбу не приду!

— Что?.. Вздумал, значит, мне, брат, ставить палки в колёса?..

— А ты, значит, вздумал ехать на семейном велосипеде втроём? — ещё сильнее дёрнул Осю за символ высокомерия я.

— А почему бы и нет!

— Хорошо. Раз ты женишься, я — тоже!

— Что... тоже?

— Тоже женюсь!

— На ком? — опешил Ося.

— На Тосе, с которой мы танцевали на выпускном вечере!

— Ну и сволочь же ты!

— Может быть. Но, кто знает, а вдруг, я люблю её больше, чем ты?

— Вот что, брат, хватит! Я вызываю тебя на дуэль! Выбирай оружие!

— Сам выбирай!

— Скальпель.

— Ну, какая же это дуэль? Это хирургия. А в операционную я по-прежнему не поеду.

Прошла неделя, за которую из спальни мы переместились на кухню и начали беспробудно пить. Не так от недопонимания, как от нежелания, собственно, понимать.

— Ты меня уважаешь? — не выдержал и заговорил Ося.

— Я, — икнул, — тебя, — отрыгнул, — обожаю! — и полез целоваться.

— Войне — конец?

— Миру — начало!

На следующее утро после пьянки плохо было обоим. Но я мужественно приподнялся и воскликнул:

— Доброе утро, алкаш!

— Не дыши на меня, не то вырвет! — огрызнулся Ося, комкая подушку, под которой сох огрызок нашей дружбы.

— Вставай, будем делать зарядку!

— Ага, разбежался, раскрыл парашют и лечу навстречу здоровому образу жизни!

— Что?.. Вздумал, значит, мне, брат, ставить палки в колёса?..

— Сам ты велосипедист на велосипеде!

Что было дальше? А вот что. С этого дня мы решили стать настоящими спортсменами. Поступили вдвоём в институт физкультуры. И купили — свершилось! — велосипед.

 

Всё? Нет, не всё! Добрые языки поговаривают о том, что мы даже открыли в родном городе Музей взаимопонимания, в котором третий год подряд являемся главным экспонатом. Раз говорят, значит, правда. Люди, они врать не станут.

Стихи

Веб страница: Снять квартиру посуточно киев - низкие цены!

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com