ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга ЧЕРНОРИЦКАЯ


 1    2    3    4    5    6    7

ПЕЙЗАЖИ

Рифма к городу

Когда я сужу, с чем рифмуется Устюг,

Становится грустно

И не напрасно. Но кто меня пустит

В царство-мытарство бесклеточной рифмы,

Когда я не знаю, с чем Устюг рифмуют?

Хотя как склоняют — знаю прекрасно.

Он нынче ведь — родина Деда Мороза,

Чьи нас приводящие в трепет портреты

Висят на витринах зимою и летом,

Но в этом не видится, впрочем, курьеза.

А, может, не рифму ищу, а сам город?

Его глубину? Высоту? Просто образ?

Нет образа — будет пустая поэма,

Поэма для нашей нездешней богемы,

И в ней будет биться безОбразный город,

Осколки его будут биться по свету,

И местные, слушая, злиться поэты.

Жуя красоту, красоту поглощая,

Ты черен и слеп, и творец твой бездарен —

Он дар потерял то ли сил, то ли слова,

Он город творил — был в особом ударе,

Он выстроил город, тенями играя.

Но что же с ним делать — с прекрасным и тихим?

Чему этот город станет основой?

Какой-нибудь новой культурной столице?

Столица с ее многолюдием диким

Вошла бы и сразу бы все растоптала —

Ей было бы этого города мало,

Она бы накрыла волной разрушенья,

Но выбрал творец мерзлоту разоренья,

И мерзнет, застыл удивительный город.

Бутылка со льдом может треснуть, наверно...

И вот звон раздался. А было так просто:

Мы жили — ну как на безлюдном погосте:

Не едут туристы — пираты культуры,

Не едут мессии с ущербною верой,

И нет ни одной застоличной манеры,

Нет постперестроечных путаных прений,

До одури криков в припадочном мире,

И все что-то слышат плохое в эфире,

А дыры считают на собственной шкуре,

А шкура все дыры культуры вмещает...

Теперь все не так — дыры стали другими,

Эфир да и крики давно попритухли,

В пустотах-частотах взвывают старухи:

«Мы были с тобою тогда молодыми».

Фольклор! Я любила бы это словечко,

Когда бы сама не росла возле печки,

Не знала, какие «всамделе» словечки

Стоят на местах так привычных на слух,

Не слушала б радиовскрики старух —

А Пушкин ругал безобиднейших мух!

Да, город! Теперь-то тебя не узнаешь —

От этого реже в тебя заезжаешь,

Не шлешь в тебя писем, не ждешь и ответа,

Быть может, приеду каким-нибудь летом,

Приду как к священнику к Деду Морозу,

Пожалуй, пристану к нему, как заноза:

Уж он-то, наверное, знает словечко,

Которое с Устюгом встанет навечно...

Помилуй меня и найди себе рифму!

Творец мне сказал, что юродивый самый

Из самых юродивых рифму отыщет,

И ты встрепенешься, прекрасный и тихий,

Пусть даже в поэме, и только, и хватит.

Ну, я — тот юродивый... Нет тебе рифмы

И нет тебе темы,

И образ рассыпан — разбился о рифы

БезОбразных ликов...

Ты даже без рифмы какой-то великий.

Созвездье церквей и невинное счастье,

Барахтанье в луже чумазых пострелов.

За тысячи лет ты не станешь старее,

Чем был в стародавнее прежнее время.

Стрелою Успенская колет Успенский,

А ветер опасен, как лезвие бритвы

Опасно литаврам — щекам инструментов.

Литавры не знают от ветра молитвы.

Ты город задворок и всякого хлама,

Тебе посвящается эта поэма,

В которой расстроена всякая гамма

И будет излишнею всякая тема,

И звуки под пристальным взглядом Дежнева

Разносятся ветром холодного лета,

Обычного лета застылой России,

И ежели рифма потеряна где-то,

То ею последняя станет песчинка,

Последняя крошка от черствого слова

Какого-нибудь молодого мессии,

Мессии какого-нибудь молодого...

Но ежели я — тот последний мессия,

То где же она — та последняя крошка?

Да вот она — крошка, лежит на ладошке.

Но ветер подул, и она так красиво,

Так плавно слетела под ноги прохожим,

Которые стали все реже и реже.

У вас под ногами от города скрежет,

На скрип сапога чрезвычайно похожий.

Постойте! Вы топчете главную рифму!

Но я вас прощаю, идите, и все же

Запомните — это не просто советы —

По городу нужно ходить осторожней,

Когда вам читают поэмы поэты.

В заботе о том, с чем рифмуется Устюг,

Одна из них час по квартире бродила,

Но ей не хватило метров в квартире

И было в душе удивительно пусто.

Она вспоминала молчащие храмы,

Когда среди ночи бессонной и длинной

Они забываются в сказке былинной,

А в них забываются местные хамы.

Она вспоминала свой маленький город

До маленькой, самой последней избушки,

Где пенсию держит живая старушка

В ручище, которая чувствует холод.

Но храмы сливаются с белой равниной,

Старушка и домик сравнимы с землею,

А нам лишь нужна подходящая глина,

Которою можно бы вылепить рифму,

И рифма нам города образ откроет.

Тень-тень-потетень

Выше города плетень

С густо-ржавыми крестами

И поникшими перстами

Куполами набекрень.

Тень!

Не ходи-ка ты туда,

Не случилась бы беда —

Ветер встряхивает чудо

Это чудо станет грудой

Без особого труда.

Да!

Чудо морщит ветхий лоб,

Черепицей мажет столб,

И от этих злых лобзаний

Столб визжит, и я не знаю

Визга злей чтоб, горше чтоб.

Столб!

С паутиной интерьер

На барокковский манер.

Там, где выкраны иконы,

В пазухах, сидят вороны

Черт хозяин там теперь.

Черт!

А старушки на коленях

Совершают свой обряд.

В день святого воскресенья

Для духовного спасенья

Хоть снаружи постоят.

Ад!

Тень-тень-потетень,

Сто тропинок на плетень.

В километре ни избушки,

Все с котомками старушки,

Все из разных деревень.

Тень!

МАНИФЕСТЫ

Манифест №4

Это поэтический манифест!

Написан в один присест!

Все предыдущие манифесты объявляю непоэтическими!

И писавшимися в каторжных трудах!

Залитыми потом — объявляю!

Забитыми компотом — объявляю!

Это бескомпромиссный манифест!

Все предыдущие манифесты объявляются

скомпрометировавшими себя!

Это гениальный манифест!

Все прочие манифесты объявляю бездарными!

Это сексуальный манифест!

Все остальные манифесты объявляю фригидными!

Это безошибочный манифест!

Все остальные манифесты объявляю ошибочными!

Это вводимый манифест!

Все предыдущие манифесты отменяются и выводятся!

Настоящий манифест — это истина в самой последней

инстанции!

Потому что инстанции 1, 2, 3 объявлены незаконными.

Настоящим манифестом утверждается:

Души не заразны!

Души поэтов не заразны!

Души дьяволов не заразны!

Души летчиков не заразны!

Души водопроводчиков не заразны!

Души тех, кого с нами нет, не заразны!

Души тех, кто с нами есть, не заразны!

Душа Моны Лизы не заразна,

Душа подлизы не заразна,

Душа под-под-Лизы не заразна!

Мыслей разнобои не заразны!

Комнатные обои не заразны!

Междусобои не заразны!

Алкоголизм не заразен!

Пофигизм не заразен!

Эволюционизм не заразен!

Поллюционизм не заразен!

А также не заразна птица-тройка.

Ты — еврей? — Не заразен!

Ты — москвошвей? — Не заразен!

Ты — с нами? — Не заразен!

Ты — против нас? — Не заразен!

Это поэтический манифест!

Не путать с политическим манифестом!

Не путать с террористическим манифестом!

Не путать с небоскребом!

Не путать с землемером!

Не путать с примером!

С мифом,

С грифом,

С графом,

И со штрафом.

С установленьем,

С учрежденьем,

С номинацией,

С экзекуцией,

И инаугурацией.

Это поэтический манифест!

Вступает в силу с сегодняшнего дня

25 июля 2003 года.

Надгробье: кто его имел

 1    2    3    4    5    6    7

Содержание всего раздела Ольги Чернорицкой

деньги под залог птс автомобиля авто остается, деньги под залог

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com