ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга ЧЕРНОРИЦКАЯ


Содержание раздела

Самосознание сетевой литературы.

Феноменология сетевого авторства

Чтобы стать сетевым автором, мало сказать «я пишу, следовательно, существую». Ведь в этой фразе ударение так или иначе ставится на «пишу» — по аналогии с декартовским «я мыслю». Но в деле самиздата куда важнее местоимение «я». В этом «я» все и дело, ибо сетевой автор, садясь за свою первую нетленку, уже заранее знает, что она будет опубликована (выложена на сайт), и что ее будут вынуждены прочесть все его друзья по интернету, кои и есть, собственно, читатели.

То есть для того, чтобы стать сетевым автором, необходимо и достаточно самосознания себя как автора. Откуда же оно берется, это самосознание?

Читатель, который упоен чтением классиков литературы, ничего в этих произведениях не меняя, не стараясь как-то проявить в нем себя, как-то истрактовать, поглощен чтением, то есть Достоевским, Гоголем, Толстым. Он забывает себя, следя за повествованием, думает только о той вещи, которую читает. Он тем менее сознает себя, чем больше вещь ему нравится. Он, пожалуй, может и трактовать произведение, пересказывать, но никогда не привносить в него что-то свое.

Чтобы появилось желание написать собственное произведение, нужно что-то еще кроме пассивного чтения. Это «что-то» — вожделение. Человек хочет, чтобы великое произведение, например «Война и мир», стало его собственным. Пусть даже не сама «Война и мир» — а ее симулакр, заменитель, копия под другим названием — но непременно нечто столь же великое и эпохальное.

Действительно, как только читатель испытывает желание присвоить себе чужое произведение, он обязательно осознает себя как потенциального писателя. Как бы ни был читатель очарован созерцанием читаемого им произведения, в тот миг, когда он осознает себя потенциальным писателем, он тотчас же приходит в себя, садится за компьютер и открывает Word.

Внезапно он замечает, что он не только не Достоевский и не Толстой, но даже и не граф Хвостов. И литература предстает перед ним как Gegen-stand, как недоступная для него реальность, становится очевидным, что Толстой — не он, а он — не Толстой. От осознания этого возникает психологический шок, который может привести (и приводил многих авторов!) к сумасшествию.

Но с появлением Интернета опасность сойти с ума практически сведена к нулю. У Нетолстого открылась потрясающая возможность, не будучи Толстым, сделать видимость, что он — Толстой, что его читают и почитают не менее незабвенного Льва Николаевича. Таких как он, Нетолстых, много, а особенно много их в Интернете. Это скопище братьев по самосознанию. И в то же время это та самая аудитория, которая создает видимость аудитории настоящей, поскольку, заинтересованная в том чтобы читали ее, она читает других. Принцип «ты — мне, я — тебе» здесь несколько компенсирует связь «писатель — внешний мир». Настолько, настолько ты — внешний другим авторам мир, настолько другие авторы — внешний мир по отношению к тебе. Причем внутри тебя могут создаваться твои собственные «внешние миры» — клоны, которые первыми пишут комментарии к твоим произведениям под разными именами (никами).

Стало быть, в основе сетевой литературы лежит безумное по своей сути желание стать Толстыми и Достоевскими, но ставшее разумным и технически достижимым ввиду открывшихся виртуальных возможностей. Каждый может представить себя если не в роли самих Достоевского и Толстого, то хотя бы в роли персонажа Достоевского Степана Трофимовича, имя которого «многими тогдашними торопившимися людьми произносилось чуть ли не наряду с именами Чаадаева, Белинского, Грановского и только что начинавшего тогда за границей Герцена».

Такая психотерапия, облегчающая графоманское существование в мире, возможна только в Сети. Без Сети неоткуда взяться такому количеству самореализующихся и самосознающих себя в качестве гениев весьма посредственных авторов. Каждый из них — это пустота, жаждущая наполнить себя божественной мудростью и талантом. Эта пустота настолько глубока, насколько глубоко каждым автором была понята и принята та литература, которую он прочел и осознал, как не присущую себе. Эта пустота, вследствие включения механизмов вожделения, должна заполниться и заполняется, но не путем создания шедевров, а путем штамповки симулакров, которые в той первоначальной среде непритязательной сетевой литературы, с которой мы сейчас имеем дело, принимаются за потенциальные шедевры, ибо каждый сетевой автор — это молодой автор, подающий надежды и, несомненно, при определенных условиях могущий их реализовать. И пусть возраст автора давно за 50, пусть он уже был отвергнут в бумажных изданиях, в Интернете он свой среди своих, молодой среди молодых, начинающий среди начинающих. Причем слава его и в сети длится не более, чем положено самому «началу». Все по Достоевскому, по пути Степана Трофимовича: «Но деятельность Степана Трофимовича окончилась почти в ту же минуту, как и началась, — так сказать, от “вихря сошедшихся обстоятельств”. И что же? Не только “вихря”, но даже и “обстоятельств” совсем потом не оказалось, по крайней мере в этом случае». Виртуальных удачников в лучшем случае ждет виртуальный «вихрь», не говоря уже о виртуальных «обстоятельствах».

Итак, сетевая литература — это литература самосознающих себя в качестве писателей виртуальных лиц неопределенного возраста и пола. Более того, это литература, самосознающая себя именно как симулакр вне зависимости от личных амбиций каждого отдельно пишущего индивида, и как симулакр оправдывающая себя перед лицом критически к ней настроенной общественности. В этой роли она как бы не претендует на завоевание мирового культурного пространства, но мир, создаваемый ею, разумеется, можно назвать особым культурным пространством, раскрывающимся по своим собственным жаждущим собственного становления и развития законам. Как развертывающаяся реальность она отвоевывает себе место в культурном пространстве и занимает в современном мире определенное и отнюдь не периферийное место. Она отодвинула на задний план все самиздатовские сборники, составлявшие культурный феномен эпохи перестройки. Она переплюнула литературные объединения и студии своей оперативностью, мобильностью и ежедневным, пусть самодельным и самопальным, но всеобучем. Она низвергла авторитет поэтических журналов, опирающихся на десяток-другой имен, которые при современной конкуренции группировок по вкусам не вошли бы в первые строчки рейтингов ни при каких условиях. В лучшем случае они протянут еще десять лет и останутся в учебниках как остаточные явления «неподцензурной литературы» — самого уникального явления в русской литературе 20 века.

Некоторые прогрессивные издания («Московский вестник», «ЛГ» и др.) создали форумы и сайты для того, чтобы заманить наиболее пассионарную часть сетевых завсегдатаев, и уже публикуют попавший в раскинутые сети материал.

Самосознание современного автора как равного всем классикам индивида и проистекающий из него феномен сетевой литературы отвергают бытовавшие традиционные пути создания и утверждения литературы, но в то же время создают некую новую социокультурную реальность, которая по темпам своего развития и охвату участников превосходит все имевшиеся ранее в истории человеческой цивилизации формы культуры. Алчущая пустота современной литературы, заполняемая одним только желанием самореализации сотен тысяч авторов, обнаруживает количественное и уже в некоторых случаях качественное движение, способное зарекомендовать себя не симулакром, а собственно феноменом. Совокупная деятельность «второсортных» авторов приносит в конечном счете отнюдь не второстепенные результаты. Подобное явление наблюдалось в 19-20 веке у многих журналов и коллективных сборников, причем чем более деиндивидуализировались, сливаясь в авторский коллектив, журналисты, тем отчетливее проступало лицо издания.

Сейчас о лице сетевой литературы говорить еще рано: процесс его образования незавершен. Даже до стадии вырубленного топором лица Собакевича сетевой литературе еще развиваться и развиваться. Самосознание авторов не перерастает непосредственно в самосознание сетевой литературы. Она не сказала еще себе «я мыслю» с ударением на «Я», она еще слишком зависима от социальных и общекультурных процессов, происходящих вне ее. Но вступив на литературную арену, она уже обрекла себя на развитие, которое повлечет за собой появление замкнутости и цельности. У нее достаточно энергии, основанной на слепой вере каждого автора в собственную причастность искусству, чтобы противостоять энтропии и не только стать равной себе, но и осознать себя в этом равенстве, придя к такому же логическому (и потому мифическому) завершению, к какому пришел некогда Абсолютный дух истории, обнаруженный Гегелем.

Перепечатано с сайта «Самиздат» 28.95.05.

© Copyright Чернорицкая Ольга Леонидовна.

Психология — наука рабов

Смертная казнь как эротика государственного самоубийства

Комментарии к статье А.Виноградова о сетевой литературе

Скорбь о промотавшихся демократах

Компьютер и сексуальная революция писателя. Литературоведение — наука или Humanities and Arts?

Самосознание сетевой литературы. Феноменология сетевого авторства

К слову о Законе и Благодати. Юрий Кузнецов, Юрий Кублановский. На II сайте.

Религия и мораль. О статье Якова Фельдмана.

Об экстремальном языке в современном Интернете

Государство и интеллигенция в автобиографической прозе Григория Залевского

Детские поэты новой волны. Нина Демичева, Юрий Гладкевич (Беридзе)

Четыре стиха Гончаровой Елены

СтатьиКритикаСтихиСодержание раздела

«Летний дебют 2004». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 750 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Избранные эссе-2». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1000 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com