ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Татьяна ЧЕРНЕНКО


 

Черненко Татьяна Игоревна.

Дата и место рождения: 25 января 1988 года, г. Южноукраинск, Украина.

Место проживания: г. Прага, Чехия.

Руководитель Русского Культурного Салона в Праге, иммиграционные услуги для иностранцев в Чехии.

Я счастливый гармоничный человек. Волею судьбы меня занесло в Прагу, где я по мере возможностей объединяю русскоговорящую творческую прослойку города в единый организм.

Ценю искусство во всех его проявлениях, рада новым знакомствам.

Пишу стихи и мини-прозу, осваиваюсь в большой прозе.

Татьяна Черненко,

25.08.10

 

СТИХИ

 

 

Богу — богово

 

Как замкнуло! Загорелось! Обнажённой, без одежд

Обожглась я этим утром на кострах своих надежд.

Видно, ведьма. Видно, святы эти пыточные дни.

Всё в огонь! Дышать уж нечем. Прочь, мой миленький! Не льни.

— Эй, змея! Проси пощады! — Не боюсь, не жду, не тщусь.

Отвернись! Примкну губами я к дорожному плащу.

Смотрят строго и печально окон тёмные зрачки.

Ты по мне истосковался. Знай, как душу на клочки!

У меня к тебе — призванье и звериное чутье.

Как ты пах! Забудь-травою заварю для нас питьё.

Отпущу воздушный шарик. Отпущу нас. Душно, ду…

Зацелованную душу распускаю на ветру.

ПО ветру — воздушным змеем, семицветиком шальным!

Помяните же нас, люди, словом крепким, площаднЫм!

 

Выгорело.

Засветло

город меня застал.

Выдуманным,

Аспидным —

в царство кривых зеркал.

Жрицею ли?

Падшею?

взглядом — в последний путь.

Яхонтовой

чашею

Выпей. Прости. Забудь.

 

Цезарю — цезарево.

Укротившему — слава.

Лазарю — лазарево.

Укротившему — лавры.

Писарю — писарево.

Незабывшему — мука

Кесарю — кесарево.

Незабывшим — разлука.

 

Сон — сильному. Яд — павшему.

Свет — прошлое от-давшему.

Мёд — льстящему, Сил — пьющему.

Ночь — спящему. Дом — льнущему.

Нам — помнящим — век каяться.

Брось с горочки. Пусть катится.

Го-рошиной,

Ро-синочкой,

От-брошенной

кро-виночкой…

 

 

Попытка выйти то ли в астрал, то ли банально из себя

 

Чувство меры, ну где же ты шлялось намедни инкогнито?

Новогодней макушкой на ёлке не прячется ёж.

Ты пыталось расширить границы, но мир этот вогнутый.

Девять трупов — порой ты бываешь расковано, что ж.

 

Твоё алиби не подтвердит даже свита нахлебников.

Посягать на кумиров обычно опасно — трюизм.

Упоённо плевало ты, стоя на паре учебников,

На с пелёнок взлелеянный (мир — это ты!) солипсизм…

 

Там его окружают красивые глупые женщины.

Он отныне персона нон грата. Границ не тревожь.

Ведь какого-то там мартопреля вы были повенчаны!

Остальные — театр пародии. Выдумка. Ложь.

 

 

УробОросом нас возвращает к зачатью...

 

УробОросом нас возвращает к зачатью,

к той поляне, где спьяну пригрезилась жизнь.

Я все начал сначала. Суровой печатью

обозначил на прошлом свои падежи.

 

Здесь не ждут и не верят. Пространство привычно

Принимает пришедших. Кто свой, кто чужой?

Я всё начал сначала. Здесь всё, как обычно.

Здесь неважно, кем был ты. Садись и не ной.

 

Здесь не строят мостов: в них ни толики проку

для уставших от жизни бывалых акул.

Возвращайся сюда. Здесь истоки истоков.

Здесь темно и печально. Здесь шорох и гул.

 

Мы опять обманулись. Восьмую из судеб

заплетаем в косицу опальных семи.

Здесь никто не хорош. Здесь не место для судей.

Здесь — прошедшие путь от тюрьмы до сумы.

 

Под незрячей луной ослепительна полночь.

Снова лес, снова шорохи, гул за спиной.

Вот поляна. Я был здесь. В расчете на помощь

я вернулся сюда. Я унижен ценой.

 

 

Там, где в камзольчике лимонном

 

Там, где в камзольчике лимонном

Танцует вальс придворный паж,

грустит прекрасная мадонна,

а рядом с ней — печальный страж.

 

В ущельях гор — свои приметы.

Сулит неволю дождь слепой.

No pasaran! В неверном свете

с кульбита — полною стопой...

 

Ветра, ветра в предгорьях Ронды...

Её корона — как узда.

Призывно плачет канте хондо*,

И на ветвях дрожит звезда.

 

Иль это эхо ноет в скалах?

Обман. Не рядом ни души...

Родное имя, отблеск стали

ей лишь почудились в тиши.

_____________________________

* канте хондо — андалузское горловое пение

 

 

Ты же умница, снова справишься

 

Ты же умница, снова справишься.

Через грязь и обман — вперёд.

Ты такая ему не нравишься,

коли речи твои — не мёд.

 

Здесь дождит и читают Чехова.

Ты пьёшь кофе. Уже шестой.

Ты давно бы к нему уехала,

села в поезд — чужой, пустой...

 

Пару суток в купе с бессонницей,

Три подарка, пальто, багаж.

Километры ритмичной конницей,

плач ребенка... Чужой, не ваш.

 

Ты пьёшь кофе. Ты снова справишься.

Ты останешься здесь. Не лги,

Что простила его предательство.

...Ни видать впереди ни зги.

 

Ни сейчас не простишь, ни к осени.

Не протянешь ему руки.

Это страшно и больно — бросила.

Но пилюли всегда горьки.

 

 

Чайки взволнованно пробуют небо...

 

Чайки взволнованно пробуют небо

с привкусом соли. Взахлёб бы пила!

Легким чернильным касаньем крыла

чертят неясную нам теорему.

 

Сферы полночные сахарной ватой,

брызгами волн в корсиканском порту

тают под утро, оставив во рту

чай — золотистый, заваренный с мятой...

 

Терра инкогнита, есть ли сезамы

в край, незаметный на плоскости карт?

С новым монархом меняется ярд* —

только твои не разрушены храмы.

__________________________________

* Вплоть до короля Генриха I, который приказал изготовить постоянный эталон, ярд имел различную длину в зависимости от телосложения правящего монарха, ибо ярд был равен расстоянию от кончика носа его величества до кончика среднего пальца вытянутой в сторону руки :)

 

 

Стихи дождём стучались в окна

 

Стихи дождём стучались в окна,

И рифмы ластились у ног,

И шляпка летняя намокла,

Как свежий утренний цветок.

 

Стихи случались, как стихия,

Как серый волк из-за кустов —

Внезапно, хищно… Да стихи ли

Иль молоко святых коров?..

 

Жемчужной сброшенной серьгою

Манили,плакали, кляли,

Костлявой Бабою-Ягою

Грозя достать из-под земли.

 

Зачем мне россыпь голубая

горящих строк, неверных лун?

Их мне напела, погибая,

святая птица Гамаюн…

 

 

Имя им — легион

 

Как мне жаль твоих бывших пассий

с номерочками на запястьях.

Завтра в новые воды канешь,

Завтра новую устаканишь.

Все распутством твоим измазаны,

как стаканчики одноразовы…

Ты сметешь их листвой прогорклой

в мокрый ворох своей метёлкой.

В этот список — виновна, каюсь! —

я одна никак не вмещаюсь.

В этот список увядших, бывших

я вхожу именами Кришны,

маха-манрой, великой песней.

В этом списке мне слишком тесно.

Слишком много меня — без сдачи!

Убираюсь к чертям собачьим.

 

 

Небом над твоей головой мне бы

 

Небом

над твоей головой

мне бы.

Светом

от звезды голубой.

Следом,

тенью,

охраняющей мост.

Сенью,

сводом

из мерцающих звезд

вот бы…

 

Заплела в тугую косицу

непослушные мысли.

В сентябре запахнет корицей,

над домами зависнет

НЛО, прикинувшись тучей:

хороша мимикрия…

Завтра будет, может быть, лучше —

и прорежутся крылья.

Я пыталась выправить тоже

свою жизнь под одежду.

…Завтра будет новая кожа

и другие надежды.

 

Мы не храним обид.

В списках побед не значимся.

Пусть закончится одиссея.

Больше нельзя — навзрыд.

Осень за всех наплачется.

Дорогой, приезжай скорее!

Сонно гудит в трубе

ветер протяжной патокой.

На часах — без минуты восемь.

Сердце стучит в тебе

зернышком в спелом яблоке…

Это осень, любимый. Осень.

 

 

Насыплю тебе конфет...

 

Насыплю тебе конфет.

В изящном поклоне

ярчайшею из планет

зажгусь от плафона

Горячего, как песок

в слепящей пустыне.

Расслаблю больной висок

словами простыми.

Забыла и страх, и стыд.

Какое там, мама!

Скелетом во мне горит

спираль из вольфрама…

 

 

Душа в треуголке потребностей, или Ты мне снишься уже по-бродски...

 

Ты мне снишься уже по-бродски:

с точки вИдения песка

под ногой, макарон по-флотски,

вечно ноющего виска...

 

Йоттабайты таких проекций

во вселенскую инфо-сеть

архивируй в музей коллекций

песен, коих уже не спеть.

 

Как злопамятны хромосомы!

Наша связь — мировое зло

среди душ треугольных сонмов —

пирамидок от А.Maslow...

Стр. 2

Об авторе. Стихи — Художественная прозаЭссе«И это всё о ней»

Из наших архивов

Хокку — в е-книге «Японский ветер». PDF, размер zip-файла 1,3 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Тавтограммы на конкурс «От А до Я» — в е-книге «Андрей Парошин». PDF, 0,9 Мб.

Загрузить

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com