* * * Вода была полна сомнений особенно вблизи моста, где тени темные растений качались: «Та или не та ждет на мосту, где светят влажно услужливые фонари?» — И если это очень важно, ты чуть потише говори... Вот так, спокойно, как больному, и тихо, как тому, кто спит, тепло, как никому другому никто другой не говорит... — Так удивительно и ясно сказать могла бы только та, сочувствует которой страстно сомнений полная вода. * * * В душе моей средневековье — Стремленье овладеть иной — Твоей — душой... Ценой ли, освященной кровью, Иль все равно — какой ценой. Лампады пламени взамен, Тень совести у изголовья. У зубчатых замшелых стен Горят костры средневековья... И в муках тело покидая, Проклятье выкрикнуть спеша, Над веком в небо отлетает Твоя, всевластная и злая, Непокоренная душа. Скрипач Когда в движенье чутком у плеча Возникла скрипка, звук опережая, Явилась музыка, своя, а не чужая, В склоненном к грифу лике скрипача. Движенье нот с мелодией движений Смычка и кисти тонкой, локтя и плеча, Слилось в басовое звучание сомнений И торжество высот скрипичного ключа. И властвует он, близоруко зряч, Но залу ясно видный отовсюду, Оркестра оголенный нерв — скрипач, Пластически законченное чудо. * * * До некоего ясного предела Дойдем по торным тропам бытия. Но, видишь ли, совсем иное дело, Что скажешь ты и что услышу я. Согласная законам преломленья, Общений наших чуткая волна Сквозь толщу промежуточных явлений Претерпит отражение от дна Души, что на черте водораздела Предельных слов, предельной немоты.. И потому совсем иное дело, Что я скажу и что услышишь ты. * * * Бумаги могут задушить, Коль их не рвать, не жечь... Не позволяют позабыть И не дают сберечь. Забытых писем адреса, Потертых фото взгляд Приобретают голоса, Зовущие назад, В случайность осени, Где был Не виноват никто, Где листопад шаги глушил, И дождь стучал: «Не то! Не то! Не так! Не верь! Не верь!» А осень так чиста... Ни снов в окно, Ни стука в дверь, И дверь не заперта И у порога, так легки, Готовые взлететь, Уж тлеют старые листки, Но не хотят гореть. * * * Читать — не петь... Но почему-то горло Напряжено до боли. И пока Гляжу в страницы Так, что взгляду больно, Рвет связки в горле Музыка стиха. * * * Никогда родным я не отвечу и тебе, любимый, не скажу, чем в пути нелегком и невечном более, чем жизнью, дорожу. Потому что и сама умею, на чужую боль облокотясь, осмеять, как глупую затею, над своей любовью чью то власть. * * * День был удивительно осенний. Зрелых трав звенели имена — Щелкали коробочки растений, Сыпали на землю семена. Нежность, над желаньями иными, Противостояла их концу Жаждой называть тебя по имени, Обнимать и гладить по лицу. Ударялись желуди о корни, Вынудить намеренья полны Этот миг лелеять и покорно Не желать ни лета, ни весны. * * * О море, о море Еще раз — о море Шипела вода В перегретом моторе И паром стремилась Скользнуть в вышину, Чтоб где-то собою Пополнить волну. Ей виделось это, Об этом мечталось, Похоже, за буднями Ей не осталось Различья в понятиях «Счастье» и «горе». За пыльным простором Ей грезилось море Мотор задыхался, Мотор умолял, Мотор эгоизм напрягал До предела, Грозил умереть Но вода отвечала «Какое мне дело? Какое мне дело?» Она расхотела В привычном дому Быть чьим-либо счастьем Взамен своему. * * * По эгоизму летнего цветенья Прошлась дождем и августом гроза. Грибной поры ночное отрезвленье Нам глянуло в усталые глаза. Заря как несогласье тьмы и света. Заря как отчужденья полоса. Осенним ветром требуют ответа Забытых нами близких голоса. Фонарь Ответить на вопрос, возникший грозно, Не второпях, а вдумчиво, как встарь. За сумерками образ ночи звездной. И надо бы успеть зажечь фонарь... Мороз на стеклах. Снежный шелест сосен. Тропу вкруг дома снегом замело Ответить на вопрос другим вопросом. И этот лист спечатать набело. Но подчиняясь грозному вопросу, Все ж не забыть синицам снесть сухарь, Открыть им форточку, спасеньем от мороза, И обязательно — успеть зажечь фонарь. Стихи на Втором сайте |
