ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Павел ЧЕРКАШИН


«Я родился в селе Мужи Шурышкарского района Ямало-Ненецкого автономного округа 28 сентября 1972 года. Живу в Ханты-Мансийске».

Павел Черкашин.

ВЗГЛЯД МАТЕРИ
Рассказ

Валера решительно опрокинул стопку, скривился, шумно занюхал ржаной краюхой и закусил луком. Обвёл бесцельным взглядом комнату, облокотился на стол и подпёр могучим кулаком колючую щеку. Внизу, у ножки стола, уже стояли две пустые бутылки.

— Михайло! — позвал Валера, оборачиваясь всем корпусом к кровати.

Никто не откликнулся.

— Мишка! — нетерпеливо и громче повторил он.

Железная кровать заскрипела, и глухой сонный голос недовольно ответил:

— Чего?

— Вставай. Хватит дрыхнуть.

— Отвали. Я сплю.

— Я за бутылкой сходил.

— Да? — оживился сразу Михаил. — А не врёшь?

Он с деланным видом одолжения поднялся, прогромыхал сапожищами к столу и грузно опустился на табурет.

— Ишь ты. И, правда, купил. А выдюжим, третью-то?

Валера пропустил последнюю фразу мимо ушей, налил до краёв в стаканчики, прищурился вдруг и в лоб спросил приятеля:

— Миш, ты когда-нибудь видел, как крыса рожает?

Михаил опешил и недоумённо поглядел на товарища.

— Не-ет. Откуда?

— Да-а, брат — прятаются, — как-то задумчиво и с удовлетворением протянул Валера. — Кошек тоже редко увидишь, когда рожают или с котом любятся.

— Ну, кошек — да. А крысы… к ним в нору, что ли, лезть будешь? — Михаил пожал плечами. — А ты чего спросил-то? Видел, что ль?

— Ага. Вчера в кладовку пошёл, коробку в углу сдвинул, и она там, в гнёздышке своём.

— И не убежала?

— В том-то и дело! Лежит, дрожит вся и на меня как-то сильно пристально смотрит, с отчаянием даже. Я аж замер от удивления. Вдруг гляжу, а у неё, то есть из неё крысёныш вылазит. Рожает, значит. Потом второй полез, быстро так. Тоже гладкий да мокрый. Она их облизывает, а сама на меня поглядывает то ли виновато, то ли ещё как не знаю.

— Ну, геро-ой! Сразу убил или, как акушер, до конца присутствовал?

— Да никого я не убил. Зачем? Взял в кладовке, что надо было, и ушёл.

— Хм, ну и дурак, значит, — сказал, как припечатал, Михаил. Затем опрокинул стопку, крякнул и налил снова.

— Сам дурак! — оскорбился Валера. — Зачем убивать-то? Она же рожала.

— Ага, ещё дюжину таких же вредителей! У тебя что, винтик из головы выпал? Пожалел! Да их всех сразу давить надо было. Хоть бы кирпичом запустил что ли!

— Да ты что! — вскинулся Валера. — Это ж не честно! Понимать надо! Она ж матерью стала!

— Кто? Крыса?! Хэ-э-э, даё-ошь!

— Ну, смейся-смейся, — насупился Валера. — А для меня хоть кто рожай — святое дело. То, о чём ты сейчас говоришь, это подло. Вот когда в капкан попалась, тогда всё по честному.

— Ну-ну, жди, — насмешливо заключил Михаил и опять выпил. — А тараканиху беременную тоже не задавишь, сжалишься? — ехидно поинтересовался он, закусывая.

— Чего?

— Да вот: как раз! — воскликнул тот, резко хлопнул по краю стола и протянул Валере на ладони рыжее насекомое с раздавленной от удара головой и тугим прозрачным брюшком. — Во! Так сказать, на последнем месяце ходит. То есть ходила.

— Фу, пакость! Убери.

— Противно? Значит, убьёшь.

— Ну, таракана-то при надобности, конечно, раздавлю. Комаров ведь тоже шлёпаем.

— А как же твоё «святое дело»? — подковырнул Михаил.

Валера смущённо закряхтел, заёрзал на стуле.

— Тут, понимаешь, дело в другом.

— В чём?

— В разуме, что ли.

— Это как же?

— Ну, так. Мне таракана не жалко, потому что я в нём разума не чувствую. Он ведь что: крошку сожрал да убежал — и так всю жизнь. А крыса или мышь — уже нет. У них хотя бы хитрость есть. И ещё, я когда на ту крысу вчера глядел, у неё в глазах что-то особенное было. Осмысленное. Как бы точнее-то… Взгляд матери — вот что. Очень, знаешь, такой взгляд, проникновенный. Всё в нём.

Я вот, как и ты, девятый год забойщиком скота работаю, вроде бы уже самое привычное дело, профессионал, а не поднялась рука, не посмел. Взгляд этот остановил. Материнский. Это всё равно, что если бы на свою родную мать руку поднял.

Так что, Миша, зря ты, наверно, меня дураком обозвал. Тут в другом дело. Я теперь вот даже не знаю, как завтра на работу идти, в глаза коровам смотреть. Всё у меня внутри перевернулось. А ты говоришь, давить всех.

Михаил уже захмелел, и, видимо, что-то тоже проснулось и толкнулось в его сердце хорошее, просветлило душу. Он больше не ехидничал, а наоборот молчаливо кивал головой на слова Валеры.

Откуда-то с потолка на тонкой струне-паутинке спустился молодой паучок. Покачался нерешительно над столом, спустился ещё, коснулся проворными лапками столешницы и насторожённо замер. Но ни одна рука не поднялась, чтобы убить эту маленькую жизнь.

ЧАРУШИНСКАЯ СКАМЕЙКА
Рассказ

Я тогда был ещё маленьким, лет шести, когда в один из погожих июньских дней по другую сторону нашей окраинной улицы дедушка Карпа смастерил немудрящую скамейку. Врыл в податливую землю длинные ровные чурбачки, а поверх них положил и намертво укрепил деревянными клиньями широкую, толстую, до мягкого блеска обструганную доску, вроде тех, какие используют в деревенских домах на половицы.

Это было прекрасное место. Между двумя раскидистыми липами, почти на самом берегу зеленеющего пригорка. Отсюда открывался чудесный вид на спокойную излучину речки Чаруши и на просторный пойменный луг, обрамлённый вдалеке старым березняком. Под липами в это время года всегда настаивался особенный тяжёлый медоносный дух.

Когда скамейки ещё не было, здесь всё равно часто собирались сельчане. Иногда мужички сидели под сенью листвы, коротая время, пока в поставленную сеть не попадётся побольше карасей, ближе к вечеру под липами останавливались посудачить женщины, возвращаясь с Чаруши, где на подмостках по старинке полоскали бельё, а уж совсем на закате именно сюда слетались шумливые стайки девушек, чтобы вволю пощебетать о своих сердечных делах. Нравилось людям это место. А теперь ещё и скамейку дедушка Карпа поставил.

Поздно вечером я тайком улизнул из дома, чтобы получше рассмотреть её. Прибежав к липам, медленно приблизился к скамейке и осторожно сел на самый краешек, чтобы она была видна мне полностью. Не остывшее ещё после жаркого дня дерево приятно согревало ладонь. Я тихонько погладил поверхность доски. Гладкая!

Послышались приближающиеся негромкие голоса. Боясь, что меня прогонят домой, я резво спрыгнул со скамейки и спустился с пригорка в высокие заросли чернобыльника. К скамейке подошли две немолодые женщины.

— Ай да Карпа! Ишь, какую ладную сварганил. Широкая, посидеть любо-дорого.

— Да уж, восьмой десяток разменял, а всё шустрит. Игрушечник!

Женщины почти неслышно сели.

— Додумался ведь. Молодец!

— Да-а... Клавдию вот только жалко.

— Чевой-то вдруг?

— Так наверняка уж, поди, замаял её своими выкрутасами. То голубятню под старость лет решил строить да голубей разводить, то давеча змея с крыши запустил. Ребёнок, да и только.

— Ну что ты, Марфа. Пусть человек тешится-радуется. Вреда от того никому нет, да и Клава, не слышала я, чтобы каялась. Чудной он — это верно. А всё одно — молодец. Наш он! Чарушинский!

— Ладно, пойдём, что ли. Позднёхонько уже.

— И то верно. Поглядели-посидели...

И тут я услышал встревоженный голос мамы.

— Евдокия Петровна, Колю моего не видели?

— Нет, милая. Да мы тут с Марфой недолго были. Вон, старик Карпа скамеечку сделал, поглядеть приходили.

— Из дома выскочил, ни слова не сказал. Уже с полчаса... — сокрушалась мама. — Думала во дворе он, а вышла — никого. Ладно, побегу дальше искать.

Мне стало стыдно. Я вскочил с корточек, пробежал под пригорком в ту сторону, куда пошла мама, и вскарабкался по склону на дорогу.

— Мамочка, прости, я больше не буду! — кинулся я навстречу, опережая её, возможно, сердитые слова.

— Ты где же околачивался столько времени?! — полусердито, полууспокоившись, спросила она.

— На новую скамейку ходил смотреть.

— Не ври. Я там только что была.

— Правда, был. Там ещё две женщины пришли, и я в траве спрятался. Потом твой голос услышал и сразу прибежал, — оправдывался я.

— Ладно, разведчик, пошли домой, — подобрела она. — Больше так не делай, хорошо?

С минуту мы шли молча. Потом я вдруг вспомнил:

— Мама, а те женщины про дедушку Карпу говорили.

— Да? И что они говорили? — поинтересовалась она.

— Разное. Ещё одна из них его обзывала.

Мама недоверчиво посмотрела на меня:

— Не может быть! Как?

— Игрушечником каким-то.

— А-а, — улыбнулась она. — Ну, это так и есть.

— Почему? — в свою очередь удивился я.

— Он раньше, когда помоложе был, игрушки разные для детей делал. Из глины, из дерева...

— Ой, а какие?

— Ну, я же говорю: всякие-разные. Мне, например, когда я маленькой была, как ты, куклу из мочала сделал. У нас ведь после войны таких, как сейчас, игрушек не было, — ответила мама, когда мы уже заходили в дом.

В тот вечер я долго не мог уснуть. Всё думал о дедушке Карпе, представлял в мыслях, какие он делал игрушки. Неожиданно загорелось неуёмное желание, чтобы дедушка Карпа и мне сделал какую-нибудь игрушку. С этой сокровенной мыслью и уснул.

На следующее утро, наскоро выпив стакан молока, я выбежал на улицу. Ноги сами повлекли к дому игрушечника. Он жил всего через четыре двора от нас.

По-детски трусливо повернул тяжёлое кольцо дверной щеколды, просеменил по узкому тротуарчику к крыльцу и постучал в окно веранды.

Вскоре скрипнула внутренняя дверь, и через стекло я увидел самого хозяина, седого и бородатого. Бренькнул не откинутый с ночи крючок, и дверь отворилась.

— О-о-о, здорово, внучек! Ко мне, что ль?

— Ага! — только и сумел выдохнуть я, совсем растерявшись.

— Проходи, проходи. Давненько молодёжь не была, — гостеприимно пригласил он, пропуская меня вперёд себя.

— Клава, глянь, какие у нас гости! — воскликнул дедушка Карпа, когда мы вошли внутрь.

Из-за кухонной перегородки выглянула щупленькая старушка, баба Клава.

.................................................

Окончание

http://www.3abey.ru/ сравнение Оконной фурнитуры.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com