http://www.proza.ru/author.html?erm http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=17&luid=3449 ЗВЕЗДА СЕТЕРАТУРЫ Окончание. начало здесь ..................................... Это был день Ксюшиного триумфа. Она познакомилась лично почти со всеми своими виртуальными друзьями и недругами, много позировала перед камерой, чтобы ее неповторимым обликом смогли полюбоваться и провинциальные друзья и недруги. Из всех авторов, вошедших в сборник, она выделялась своей молодостью, неординарностью и бешеной популярностью. Ксюша даже слегка оробела, когда к ней подошла экзальтированная девица и попросила автограф. «Вы меня ни с кем не перепутали?» — жеманно спросила Ксюша, но автограф дала. За первой девицей потянулись и другие. В заспинном шепотке слышалось частое повторение слова «звезда», произнесенного как с искренними, так и с ироническими интонациями, но кому какое дело? Звезда есть звезда. Счастливая Ксюша впервые в жизни почувствовала себя красавицей, напилась недорогих коктейлей и напропалую кокетничала с наиболее молодыми и симпатичными прозайками мужского пола. Не беда, что все самые молодые и симпатичные оказались педерастами, она же не собиралась изменять мужу. Нет, Ксюша жаждала внимания и она его получила. После презентации встречи с новыми друзьями стали если не частыми, то регулярными. Ксюша не любила, когда муж называл это «клубом по интересам». Как будто речь идет о курсах кройки и шитья для домохозяек. О, нет, она уже не домохозяйка. Теперь, когда вышла книга с рассказами Риммы Злой, ее с полным правом можно назвать писательницей. Да, именно так, не прозайкой, не автором, а писательницей. Ксюша завела себе крупновязанную шаль с бахромой и любила в нее живописно кутаться, сидя перед компьютером за чашечкой кофе. Она уже не утруждала себя непременными ответными визитами и рецензиями всем зашедшим к ней авторам. Она приучилась слушать свое настроение, различать музыку своих порывов. Ее проза стала более поэтичной, ее верлибры — филигранно-волшебными, как арабская вязь. Даже в обычной жизни Ксюша стала использовать метафоры, говорить образами. Среди соседей она прослыла чудачкой, подруги восхищенно тянули: «И-когда-ты-все-успеваешь?», а мужья подруг стали присматриваться к ней повнимательнее, особенно по пьяни. Лишь две вещи слегка омрачали Ксюшин кайф от жизни. Вернее сказать, это были не вещи, а люди. Дочку и мужа Ксюша любила больше всех на свете, она ведь, несмотря ни на что, была психически здоровой женщиной. Но чем дальше, тем менее мирно стали они совмещаться с новой Ксюшиной реальностью. Любовь расцветилась опасным соседством с нервными срывами. Дочка росла. Ксюша недоумевала, почему, чем старше ребенок становится, тем труднее с ним сладить. Она-то, наивная, полагала, что, начни ребенок ходить и говорить, жить станет еще легче и приятнее. Но не тут-то было. Первые полгода жизни Настена только ела и спала, вторые — мирно ковырялась в своих игрушках и бродила в ходунках по квартире. Но шло время, и ей понадобилось гораздо больше внимания. С ней надо было долго и нудно гулять, читать ей сказки и учить стишки, рисовать и лепить. Ксюша старалась быть хорошей мамой. Она делала все, что требовалось, и возвращалась к компьютеру. Но Насте было мало отведенных часов. — Мам, мама, мам, мама!.. — и бесконечное дерганье за рукав. Ксюша стала нервничать. Она уже считала дни, когда ребенка можно будет отдать в детский сад. Миниатюры и рассказы рождались теперь уже не с такой скоростью, как в первый год. Когда у Ксюши появлялась свободная минутка, она предпочитала уделить ее форуму, нежели написанию новой вещи. Но нет худа без добра — теперь появление новинки от Риммы Злой становилось событием, обсуждаемым на Прозайке.ру неделями. Наконец, дочку торжественно отвели в садик. Настало время мужа. — О, жены опять дома нет, — весело объявлял он с порога. — Здесь я, зайка, здесь, — рассеянно откликалась Ксюша. — Здесь твоя попа, которая торчит из компьютера. — Гы-гы... — А головы твоей нет, она в мониторе. О, это, что ли, голова? Однако, какие характерные угловатые очертания она приобрела за последнее время. — Гы... — А что, ужина у нас опять нет? — Почему это опять? Когда у нас ужина не было? В холодильнике котлеты, я полную сковороду нажарила! — Хоть бы разогрела. — Ну ты что, сам погреть не можешь? Руки отнялись? Я ведь нажарила. — А на гарнир? — Ой, ну щас салат сделаю. — Какая в последнее время это неслыханная роскошь — горячий ужин на столе к приходу с работы. Неслыханная. — Вить, ну перестань, а? Что за домостроевские прихваты? Блин, квартиру убираю, еду готовлю, белье стираю-глажу, и вот опять плохая. — Готовлю часто я сам, стирает машинка, а гладить ты уже давно перестала. Пылесосить раз в неделю я тоже могу. — Так пылесось! — А кофий в постель тебе не носить? Кстати, дочка уже месяц как в садике, почему бы тебе не вернуться на работу? — Да ты что, дети же первое время болеют. Выйти на работу, чтобы не вылезать из больничных? Какой начальник будет это терпеть? — Ну, хотя бы переводы домой бери, если хочешь себе машину. — Да я тут подумала, на фига мне эта машина? На метро гораздо удобнее... После ужина Ксюша спешила обратно к компьютеру, чтобы доказать подлому Гнидину его несостоятельность, но муж взял дурную привычку вырастать у нее за спиной и смотреть в экран. Ксюша раздраженно ерзала. — Жена, а жена, не хочешь со мной чаю попить? Поговорить, а? — Слушай, когда я пила чай, тебе было недосуг говорить, ты футбол смотрел. Как только я села за компьютер — ты тут как тут. Тебя бесит, что у меня хоть какое-то развлечение в жизни нашлось, да? — Ну, конечно, со мной жизнь — беспросветная пытка. Зачем тогда было создавать семью? Ребенка рожать, если он тебе так мешает? — Что ты несешь? Я же с ней занимаюсь. — Ага, оно и видно. Как ни приду, Настя смотрит мультики, а ты... А от тебя только жопа из компьютера торчит. — Слушай, это уже не смешно! — Вот именно! Нельзя сказать, что Ксюша не пыталась найти компромисс. Она стала-таки брать домой переводы. Боже, как ей это было ненавистно! Мерзкая, рутинная работа, тогда как на Прозайке.ру маленькая революция, смещение редакторов... И вообще, скоро ее безлимитный доступ может накрыться медным тазом, если муж перейдет в другую фирму. Ксюша стала посылать рассказы в женские журналы. В одном из них — о чудо, рассказ купили. Правда, неузнаваемо изуродовали его, ну да ладно. Ксюша затеяла с мужем принципиальный разговор. — Я могу зарабатывать тем, что мне нравится! — И много ты заработала? — Между прочим, за один вшивенький рассказик я получила пятьдесят долларов. — Хорошо. А дальше? — Знаешь что, ты наверное, меня совсем презираешь, если считаешь, что это не более, чем хобби. Моя книга стоит на полке, тебе этого мало? — Ну, книга. А дальше что? — Как что? — Где же другие книги? — Я же тебе объясняла, что издательствам нужны романы, они рассказы почти не печатают. — Так пиши романы. — Как я могу писать, если меня постоянно дергает ребенок, а родной муж не верит в мой талант! — Ах, какая патетика! — Не патетика! — Именно она. Я верю в твой талант. Но, кроме этого, нужна еще и работа. А ты, вместо того, чтобы писать романы, ругаешься с педиками на форумах. — Что?! Я наоборот защищаю педиков. — Час от часу не легче. — Потому что они талантливые, потому что... — Не надо мне рассказывать о педиках, меня сейчас стошнит. — Ах, у нас дома завелась ксенофобия? Я этого не потерплю! — Я! Я этого не потерплю!!! С Виктором становилось все труднее разговаривать. Он относился к ней, как будто она все еще была серой и бессловесной Ксюшей Барановой. А она уже давно Римма Злая! Ах, ему ведь понравилась ее новая прическа, почему же он не хочет понять теперь ее мысли? Ксюша искала ответы в умных книгах и переписке с единомышленниками. Ответы были самыми неожиданными — от банальной мужской зависти к женским успехам до сексуального охлаждения. По поводу первого Ксюша сомневалась — муж искренне восхищался ее талантом, снова и снова нудно возвращаясь к теме романа. А вот во втором, пожалуй, была доля истины. Ксюша и сама за собой стала замечать, что секс не вызывает у нее такого интереса, как раньше. В лучшем случае она пыталась побыстрее отработать в предложенной позиции, а в худшем — и вовсе увильнуть от супружеских обязанностей, ссылаясь на мигрень или хандру. Объяснить расстроенному мужу причину своей холодности она пыталась, но разговора вновь не получилось. — Ну, пойми, зай. Это же сублимация сексуальной энергии в творчество. — А мне что с твоей сублимацией делать? — Ну, эээ... Тоже займись... каким-нибудь творчеством... — А мне кажется, что порапобабам. На это содрогнувшейся Ксюше не оставалось ничего, как устроить безобразную истерику со слезами и валидолом. Она старалась изо всех сил. Специально написала несколько особенно откровенных эротических рассказов, пытаясь себя раззадорить. Давала их прочесть мужу, чтобы разбудить в нем фантазию и жажду нового. Но муж был как муж — знакомый, уютный и предсказуемый. Ксюша стала страдать. Она стала много читать эротической прозы и даже зарегистрировала клона для написания отзыва по оной. Она и раньше заводила себе клонов, чтобы вводить в заблуждение виртуальных недругов и вообще потому что забавно. Но к клончику под ником Фрося Половозрелова она относилась с особым пиететом. Даже нельзя сказать, в качестве кого она сейчас проводила больше времени — в качестве Риммы или Фроси. Но все ее буйные фантазии так и оставались на экране — претворять их в жизнь было уже не под силу. В один прекрасный день муж объявил: — Мне предложили повышение. — Здорово! Сколько платить будут? — Много. Гораздо больше, чем в Москве. — То есть? — Мне предложили возглавить филиал в Екатеринбурге. — Где?! — В Екатеринбурге. — Ой, ну... Бга-га-га. Смайлик. — Ничего смешного. Это мой шанс выбиться из клерков. — Где, в этой Пупырловке? — Это далеко не Пупырловка. К тому же, я тебе уже сто раз говорил, что Москва меня достала. — Говорил, ага. Я думала, ты шутишь. — Какие шутки? Устал жить в этой толпе. И потом, Ксюнь, мы сможем позволить себе, наконец, нормальное жилье, отдых на нормальных курортах. Да, это и не навсегда. Мы потом сможем вернуться, контракт-то на пять лет. Хоть денег заработаем. Может, замутим здесь что-нибудь свое с Коляном. — Подожди, подожди. У тебя бред? Что ты мне втираешь? Я никуда отсюда не поеду! Я в жизни не жила в провинции, я ее боюсь. У ребенка должно быть столичное образование. — Ей до образования еще, как до луны. — Ты, похоже, все решил? Взял меня, тварь бессловесную, и уже переместил в этот Ебург? Там у нас никого нет! Родителей нет, чтоб с ребенком помочь. — Ты что, одна не справишься? Ах, ну да. Я же забыл. У тебя здесь клуб по интересам. Дык, Интернет и в Ебурге есть, не замечала? — А как же издательства? Ты ведь знаешь, у меня уже полгода трудные переговоры насчет издания рассказов... — Это не переговоры, а самолечка. Совершенно понятно, что тебя не издадут. В том виде, в котором ты предлагаешь. А с издателями можно и по Интернету связываться. — А как же... мои встречи? — С кем? С виртуальными любовниками? — Бред! Бред, бред, бред! Заткнись! — Я-то заткнусь. И поеду, хочешь ты или нет. А ты оставайся и хоть усрись со своим Интернетом. Меня это уже достало. Так Ксюша осталась вдвоем с дочкой. Сначала она злилась. «Тупица, козел! Ты еще обо мне услышишь!» Она стала усиленно кокетничать с более-менее известными авторами на прозайковских ассамблеях, но те предпочитали разговоры о творчестве, невзирая на новый, радикально-красный цвет ее прически. Тоскливой переводческой работы прибавилось, ибо Ксюша принципиально отсылала мужнины деньги обратно в Ебург. Родители помогали с воспитанием Настены, но постоянные вопросы дочки про папулю сводили Ксюшу с ума. Долгие тоскливые вечера, после того, как Настя отправлялась в постель, пристрастили Ксюшу к рюмочке коньяка, а иногда и водки. Вот, казалось бы, пиши и радуйся. Хоть роман, хоть рассказ, хоть поэму, хоть ругательный пост в форум — никто ничего не скажет. Но Ксюше расхотелось. Она, безусловно, отметила уход мужа проникновенным верлибром, за который ее возвели в ранг «королевы портала» и «богини любви», но после этого как-то все застопорилось. Поймав себя на том, что ей гораздо легче и спокойнее писались ее нетленки, когда на кухне было слышно звяканье тарелок и приглушенный говорок телевизора, Ксюша затосковала. Ей не хотелось ничего писать. Она бесцельно шарахалась по порталам, автоматически размещала работы в мелких сетевых конкурсах и вяло переругивалась с оппонентами. Огрызалась на каждый выпад против себя, даже если выпад ей только мерещился. Стала неоправданно груба даже с соратниками. Ее выгнали из редколлегии Прозайки.ру. Она обиделась, но тоже как-то вяло. То, что еще пару месяцев назад вызвало бы в ней прилив злой энергии, сейчас заставило ее лишь поморщиться. Получив компьютер в полное и неограниченное пользование, она остыла, как к надоевшему любовнику. Именно так она назвала свою прощальную миниатюру: «К надоевшему любовнику». Вывесила ее на всех ресурсах, где была зарегистрирована, пару дней посмотрела отзывы и, не ответив ни на один, собрала дочку и поехала в Ебург. Она, конечно, ожидала, что Виктор окажется не один и даже была морально готова к этому. Дочку взяла неспроста. Настю бы лучше было оставить с родителями на время разборок с мужем, но, представив себе его лицо, когда он открывает дверь в обнимку с любовницей, а тут дочка кричит: «Папочка!», Ксюша даже жмурилась от садистского удовольствия. Виктор, однако, оказался совсем один и даже немного прослезился от радости воссоединения семейства. Ксюша торжественно пообещала ему, что с прошлым покончено и даже перекрасила волосы в серый цвет, максимально приближенный к естественному. Дочку быстро устроили в садик, а Ксюша не менее быстро подыскала себе место. Напрасно муж уговаривал ее сидеть дома, с его теперешней зарплатой она могла позволить себе и не работать. Но Ксюша была непоколебима. В первый же день, вернувшись с работы раньше мужа, Ксюша включила дочке мультик и неуверенно прошлась по квартире. Заглянула на кухню, поставила ужин на плиту. Зашла в ванную, задумчиво передвинула баночки на зеркальной полке. Забрела в спальню, вздохнула и покосилась на письменный стол. Опасливо оглянулась на дверь. Подкралась к компьютеру, торопливо ткнула пальцем в кнопку и положила вспотевшую ладонь на мышь. Обмирая, щелкнула в Установку Соединения. Подождала немного, алчно блеснула глазами и набрала: www.prozaika.ru. — Мама. — Угу. — Мам, мама, мам, мама! — Угу, угу... Тэк-с, на чем я остановилась... — Мама, ну иди сюда! — Щас... «Дядя Кеша» |
