ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Феликс ЧЕЧИК


Об авторе. Стихи

ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

ЖУРНАЛ «АРИОН»

№1, 2016

 

РАЗГОВОРЧИКИ В СТРОЮ

 

* * *

 

Забудется «где»,

но запомнится, как

ходил по воде

и тонул в облаках.

 

Но выплыл давно —

безразлично уже

небесное дно

сухопутной душе.

 

 

* * *

 

поэзия не что иное

как мрачной бездны на краю

божественная паранойя

и разговорчики в строю

 

 

* * *

 

Лишь однажды видел Инну

Львовну — много или мало?

Говорила — словно глину

неподатливую мяла.

 

Голос тихий и печальный —

был прокурен и простужен.

И стихами и молчаньем

разговаривала с мужем.

 

Ей под восемьдесят было —

невысокая, худая.

Говорила — словно мыла

раму мама молодая.

 

Говорила, глядя в лица,

как заштопывала бреши,

переделкинская птица

на каспийском побережье.

 

И держала гордо спину,

и ручьем журчало имя...

Лишь однажды видел Инну

Львовну в Иерусалиме.

 

 

* * *

 

Отдельно от плоти,

уже не спеша,

на автопилоте

летела душа.

 

 

* * *

 

Полночь. Сердце. Неотложка.

Скорбные дела.

Млечной скатертью дорожка

по небу легла.

 

И по ней на все четыре,

как июльский дождь,

ты идешь, бренчишь на лире,

песенки поешь.

 

 

* * *

 

Если ростом не вышел

в сорок первом году, —

не достанешь до вишен

и черешен в саду.

 

Из-за малого роста

не попробуешь их.

Но останешься просто

после боя в живых.

 

 

* * *

 

рюмка печали

корочка хлеба

и помолчали

справа налево

 

 

* * *

 

это присказка это не сказка

сказка будет потом а теперь

надо мною взлетает указка

и за мной закрывается дверь

и вдогонку учителя голос

без родителей не приходи

не приду никогда раскололось

сердце надвое пусто в груди

 

 

* * *

 

Единственно о чем

не то чтобы жалею,

но помнить обречен

и вспоминать аллею

в промозглой тишине,

в полупустынном сквере,

но где добры ко мне

пластмассовые звери.

 

 

* * *

 

и александрпушкин врет

и афанасийфет

как не вписаться в поворот

и улететь в кювет

 

и переломанным лежать

на дне кювета и

не причитать и не дрожать

а плакать от любви

 

 

* * *

Галочке

примерил на себя

чужую жизнь она

как небо октября

убога и тесна

чужая что с нее

поношенной возьмешь

тоска житье-бытье

реки осенней дрожь

а жизнь моя сирень

и летний дождь слепой

прикид на каждый день

«пой, птичка, пой!»

 

 

* * *

 

Боже, — на время любви и стряпни —

смилуйся, не обессудь, —

верхнюю пуговку мне расстегни,

дай отдышаться чуть-чуть.

 

Сослепу дай оглядеться вокруг,

время привыкнуть глазам

дай, и меня не бери на испуг —

я испугаюсь и сам.

 

 

* * *

 

Все правильно и никаких

обид — поделом и за дело:

был вечер по-прежнему тих,

и птица по-прежнему пела,

и небо цветного стекла

верхушки деревьев лизало...

Сегодня любовь умерла

и памяти жить приказала.

 

 

* * *

 

С вечностью играют в прятки

постаревшие весьма

недобитые остатки

регулярного письма.

 

Кто не спрятался... Немного.

Раз, два, три... Не виноват.

И не ямбом ли дорога

вымощена в ад?

 

 

* * *

 

В трудах и заботах о хлебе,

не зная покоя и сна,

как курица лапой на небе

свои начертать письмена.

 

А наши прекрасные дети

(какая ужасная месть!)

не смогут каракули эти

на небе закатном прочесть.

 

 

* * *

 

невидимый винтик

сломался во мне

затих словно вытек

в ночной тишине

 

бессилен не властен

кукушкой совой.

а память как мастер

и как часовой

 

 

* * *

 

ноябрьское небо опустится

на землю и будет нельзя

смотреть как летает капустница

и к ней набиваться в друзья

 

а очень хотелось бы осени

уже наступила страда

и чувство еще не матросили

но бросили навсегда

 

 

Из жизни фауны и флоры

 

По уважительной причине

отсутствовала, а вчера

как будто мужество мужчине —

вернулась летняя пчела

в ноябрь. Зачем? Собравшись с духом,

уже от инея бела —

в диковинку и белым мухам,

и снегирям она была,

летала в поисках нектара

несуществующих цветов,

пока сама цветком не стала,

чтоб умереть без лишних слов.

 

 

«ПОД КАКУЮ МЕЛОДИЮ ПРИМЕМ…»
и другие стихи,

опубликованные в журнале Волга 2016, 3-4

 

 

* * *

 

под какую мелодию примем

смерть не смерть сон не сон

станем облаком белым на синем

накрахмаленным будто гарсон

под какую мелодию или

в тишине как в ночи

позабудем всё то что любили

растворимся и станем ничьи

невесомее тени полдневной

и прохладней реки

высыхающей внутривенной

божьей длани и детской руки

 

 

* * *

 

настроить телескоп

и пристально вглядеться

освободиться чтоб

от паутины детства

и от недетских мук

белеющих как сажа

но юности паук

но молодости пряжа

 

 

* * *

 

профессор кислых щей

любитель бла-бла-бла

на выход без вещей

в чём мама родила

замри умри и вновь

воскресни навсегда

где вечная любовь

и млечная звезда

 

 

* * *

 

Мишу рифмуя и Симу, —

рифмы не зная точней,

переживу эту зиму,

и позабуду о ней.

Будет не холодно с ними, —

холодно было без них.

Помнит о Мише и Симе

их постаревший двойник.

Вьюга становится тише

и затихает в душе.

Близости Симы и Миши

не удивляюсь уже.

Словно еловая лапа —

снежная в зимнем лесу,

ласково мама и папа

гладят меня по лицу.

 

 

Отец

 

в костюме из кримплена

в болоньевом плаще

и море по колено

и смерти нет вообще

кримпленовый из польши

из еревана плащ

и десять лет чуть больше

осталось плачь не плачь

 

 

* * *

 

Как Рембо — завязать навсегда

со стихами, — забыть и забыться,

чтобы только: корабль и вода

и матросов похмельные лица.

Озарение? Боже ты мой!

Озарение — грудь эфиопки, —

нечто среднее — между хурмой

и «Клико», вышибающей пробки.

Небожитель и негоциант, —

путешественник на карусели,

умирать возвратившийся Дант,

в госпитальном кромешном Марселе.

Как Рембо, говоришь? Говори.

Поливай и окучивай грядки,

тиражируя скуки свои

на шестом и бесславном десятке.

 

 

* * *

 

по правде говоря

нет лучшего подарка

чем песня снегиря

на фоне лесопарка

подарка лучше нет

посередине лета

в израиле чуть свет

державинская флейта

Стихи:
 1    2    3

Книги, предисловия к ним, рецензии:
Валерий Гришковец. О книге «Ни слова о Пинске» (Стихоживопись)
Владимир Губайловский. Предисловие к книге «Ночное зрение»
Книжная полка Олега Дарка. «Феликс Чечик. ПМЖ. Избранное»
Игорь Волгин. «Сойдя с карусели». Предисловие к книге «Алтын»

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com