1 5 4 3 2 * * * Жил как все. Не выделялся. Пил, бузил, опохмелялся, просыхал — и снова в бой. И доволен был судьбой. Но нашла коса на камень — и несут вперёд ногами. По снежку скрипят полозья. Гроб на кладбище увозят. Вот такая неустойка... А случись ещё бы столько погулять в деревне милой — снова пил бы до могилы. Поутру вставал бы рано, и бежал опять к стакану. Матка стряпала бы брашно... ........................................ Как всё просто. Как всё страшно в погибающей отчизне... Проживи хоть десять жизней, будет лишь одно и то же: красный нос на красной роже, мрак в башке, в ушах — короста... Как всё страшно! Как всё просто... * * * А.К. Ваш профиль, нежно-утончённый, не омрачала доброта. Герой-любовник увлечённый, аки в небесные врата кидался в паводок душистых, лениво вьющихся волос: таких обманчиво-пушистых, что если выплыл, то — колосс... 2005 * * * Античные трагики, славная вещь: отчаянье, страсти, надежды... Реальность, однако, вцепилась как клещ: забрызгала грязью одежды, оставила вновь без жилья, без гроша — последняя тряпка промокла... Сижу, матерюсь, согреваюсь, дрожа... Куда там героям Софокла... 2005 * * * Беда очистит душу. Или, может, пошлёт Господь неслыханную весть — и молния прозрения поможет увидеть мир таким, какой он есть. Масштабы поменяются, и значит не будет ни смятенья, ни нытья. Ты был слепым, а сделаешься зрячим свидетелем величья бытия. Немыслимая радость воссияет — но как же долго ты её искал! ...И вот перед тобой уже зияет безумия трагический оскал... 2004 * * * Видно, так задумывалась пьеса — нынешняя суша станет хлябью. Сытость новорусского прогресса явится кошмарной русской явью: явится в крови и мракобесьях, явится свирепо и бездумно... Красота осталась только в песнях. Русская действительность — безумна. 2004 * * * Копеечная пошлость и кривлянье, никчёмный гонор, дуракавалянье — сколь многое прощается поэтам! И времени печать лежит на этом, и стонет дух от этакой обузы, но... Музыку заказывают Музы. И я был их вниманием отмечен... Смешно. И странно. И гордиться нечем... 2005 * * * Нет горечи, и нет ожесточенья. Рассеялись и демоны, и черти. Меняются лишь формы заточенья, а смерть... да что мне ведомо о смерти?! Не ждёшь. Не призываешь. Не неволишь... Навалится когда-нибудь зимою — и всё опять окажется всего лишь полоской света между сном и тьмою... 2001 * * * Нет, если веровать — то лишь забыв наотмашь о неглавном. А так, урывками — шалишь! Уж я-то помню, как недавно вертел удавку из ремня, и проклинал судьбу и бога... ............................................ А дочка смотрит на меня. И вопросительно — и строго... 2001 Отчаянье Нет, даже не пытайся размышлять — теперь осталось только веселиться. Почтенною матроной стала блядь, и освинели правящие лица. Здесь никому былое не в укор: молчит закон, и выдохлась сатира. И на тебя уставилось в упор звериное нутро людского мира. Спасенья нет — кругом собачий лай. А если уцелеешь — так тем паче... Убий. И укради. И возжелай. Наверное, теперь нельзя иначе. 2004 * * * О чём же?! О бедах? О боли? О немочи? На пятом десятке и вспомнить-то не о чем... Свеча догорит (и погаснет, наверное), и скука подскажет решенье неверное. И вздуются вены мои тёмно-синие, и грудь захлебнётся тоской и бессилием, и взвоют моторы на стареньком катере, и — прямо на скалы... и к чёртовой матери... 2005 * * * Поэт, стареющий фигляр, дышал, творил, ушёл до срока... Он знал, что женщины — фигня, что публикации — морока, он косолапил при ходьбе, бузил ещё внутриутробно... И русский бред в его судьбе прописан был весьма подробно. 2005 * * * Просто жить... Размеренно вращаться в сложном механизме заводном. Чуть приноровиться — и прощаться, сожалея только об одном: сколько ж раз на белом пароходе бисером я радовал свиней... Это ли не жизнь моя проходит?! Или — грёзы глупые о ней... 2003 * * * Настанет срок. Растает грим. Умолкнет гул восторга. И содрогнётся Третий Рим от жёлтых орд Востока, и сгинет — сколько бы ни выть, надрывно и натужно... Ну а Четвёртому — не быть. Да это и не нужно. Заглохнет жидкое «ура», и вытянутся морды, и потекут через Урал лопочущие орды. Не нам, в могуществе своём извечно убеждённым, десятерых валить вдвоём... Что ж, горе побеждённым. Исчезнет Родина моя — и с вечностью сроднится. Перевернётся бытия печальная страница. Качнётся стрелка на весах. Остынут наши трупы... И замолчат на небесах архангельские трубы. Мужайся, витязь Пересвет! Славянской крови запах поделит тотчас белый свет на Азию — и Запад. А дальше — век последних драк. И ядерные шутки. И — мрак. Холодный чёрный мрак. Бессмысленный и жуткий... * * * А.И. Россия бьет под дых и в груди, Россия гнёт тебя и крутит: терпи, страдай, рычи, бодайся — но не сдавайся! Не поддайся! Господь... подумает об этом. И кто-то станет тем поэтом, чья громыхающая лира сметёт Россию с карты мира... 2004 1 5 4 3 2 | 
