ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Светлана БРИТОВА (ЯНДЕЛ)


 

(А вдруг одиночество...)

 

А вдруг одиночество неизлечимо?...

...Имбирная стружка на ягодах сладких.

Плюс два... Минус пять... Овощные палатки

бананами дерзко желтеют всю зиму.

И кажется, всё по сто раз побывало:

до нас, и вокруг, и, конечно же, с нами,

мы, может быть, просто об этом не знаем.

И гроздь винограда на блюдечке алом,

и чай недопитый в дурмане ванили,

пол-ложки салата, на мойке пиала...

Мне так неприлично тебя не хватало,

пока мы кого-то другого любили.

Всё буднично верно. Зима — не причина

бессонницы, только предлог, или повод

болеть (а еще — заниматься...) любовью.

Но...

вдруг одиночество — неизлечимо?...

 

 

...она...

 

одни ее любят. другие — в ее постели

встречают рассветы. а третьи, не зная сами,

биением сердца опять и опять спасают

от... (знать бы, чего!...)

но единственно рядом с теми,

кто смотрит в глаза и не ищет ни дна, ни края,

кто ближе не станет и дальше уже не сможет,

кто просто чужой, —

потускневшая искра Божья

отчаянно жжется, в дрожащую плоть вгорая.

она

сочиняет, как сказку, рисует мир свой:

вчера он — кофейный, сегодня — бордо и хаки,

а завтра — кристальный, изысканно черный.

накрест

вкрапляет в поверхность, кропает слепые вирши.

...и долго — в дверях задержавшись — глядит в лицо мне.

так, будто бы слышит, прощально клонясь к плечу, как

голодное сердце, бездомной побитой сукой

пригревшись на солнце, скулит по-щенячьи, сонно...

 

 

Возраст Тоски

 

как-то всё... хорошо.

побывал. повидал. отхлебнул.

прикоснулся. устал. устаканился. выдохнул. принял

сорок капель. до дна. (...беглый луч задрожал в паутине

и пропал...) закурил. погасил. отвернулся к окну.

всё как будто бы есть (...за стеклом муравьится народ...

вспомнил дочку... и сына... отца... вспышка — образ кого-то...)

— что-то вроде любви: к утомленной жене — по субботам,

по средам — к этой девочке, что так отчетливо ждет

и зачем-то не гонит, не требует. стало быть — пусть,

почему бы и нет, ни прибудет уже, ни убудет.

(...сколько вычурных сказок «на жизнь» хлопотливые люди

отложили когда-то и жадно зубрят наизусть

по ролям...) угол комнаты. кресло. вечерний диван.

пара книг недочитанных, полки — нетронуто ждущих

быть открытыми (после... когда-нибудь... только вот...). глуше

отражения в сердце, темнее и тише слова

из разорванных строк. незаконченно вечен эскиз

перемен (отдохнуть бы...). привычный удушливый морок.

это тонкое чувство вошло в пубертатную пору,

кукушонок над стрелками меряет Возраст Тоски.

 

 

попытка любовной лирики

 

Чудное сердце болит стихами...

За горсть осенней твоей печали

прощает всякий летящий камень

с ладони вслед ли, на дно с плеча ли.

С окном открытым выходит вровень

луны туманной тревожный ломтик.

А утро прячет в своей утробе

ночную слабость голодной плоти.

Назавтра ставших — как мы — чужими

засыплет небо пером лебяжьим,

и станет тихо... Ну как, скажи мне,

тобой забывшись, забыть — тебя же?...

 

 

а там...

 

Мы будем живы. Мы «жили-бы...»

(отмерян сказкам их светлый век).

Нам станет чудом казаться снег.

Мы будем рады рукам любым.

Тоска касаний. Под кожей крик.

Витает в сумраке звон ключей,

но... Пыль у входа. Скажи, над чем

колдует тушью, молчит старик,

слепой и белый...

Зима?

Давно.

А грязь? А лужи?

Ну что же...

Что ж...

Она оставит за дверью дождь,

закладку в книге, пустой блокнот

и шорох платья.

А там?

А там

опять по новой: капель... Мороз...

Одна из тысяч погасших звезд

и вечно щедрая

пустота.

 

 

...момента близости

 

Взгляни, не бойся. Видишь этот след?

Цветок заката

ало

рваной раной

расцвел на мутном треснувшем стекле.

Седое блюдо неба, из кармана

пуховой куртки высвободив край,

устало бредит солнцем.

Оставайся.

Захочешь, будешь вечность — до утра —

играть на лютне чопорные вальсы.

А я — тебя тревожить изнутри,

чуть тронув струны трепетного циня.

Последний, четко выписанный штрих

к упругости сливающихся линий —

и хрупкий свиток (...стала чуть бледней...)

закончен. Каллиграфия момента...

Зеленый пруд безмолвствует. На дне

оранжевые рыбки

и монета.

 

 

ангел нелюбви или...

 

привычка к нелюбви. задернутые окна.

затянутые сны в корсетах черных штор.

оранжевый рожок луны на убыль вогнут.

таинственная блажь из сказки ни про что.

да нам ли верить в них! научены. большие.

когда-то все пройдет. под утро. а пока...

в предчувствии, что вновь отчаянно сфальшивит

во всех своих словах последняя строка,

искать прохладой губ ту точку на плече и

лениво наблюдать, потягиваясь всласть,

как ангел во плоти с полотен Боттичелли

натягивает лук и щурит третий глаз.

 

 

почти

 

жили бы вместе. кормили усталых рыбок.

круглый аквариум был бы усладой глазу.

днем невозможно чужие друг другу, мы бы

ночью ходили путями сакральных сказов

в поисках смысла (не жизни — зачем нам!) боли.

в омут с разбега на выдохе много проще.

мягко врывались под кожу почти любовью.

знали друг друга почти наизусть на ощупь.

ты бы не помнил ни горе мое, ни имя.

я бы искала в тебе отголоски теплых

солнечных дней. но... мы дышим. и тает иней

на без конца замерзающих темных стеклах.

 1    2    3

Из ранних публикаций

Евгений Дерлятко (Дейк)
Предисловие к книге стихов Светланы Янделъ «Тушью по черному»

База абонентов МТС

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com