ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Григорий БОТВИННИК


ПОСМЕРТНАЯ ПУБЛИКАЦИЯ ИЦХАКА СКОРОДИНСКОГО

 1    2    3    4

 

 

* * *

Леса пропахли запахом грибным,

В глухих распадках шебуршилась осень, 

Клубился над поляной белый дым,

В туманы погружая лапы сосен.

 

Я спохватился на исходе дня,

Подкралась ночь и тихо встала рядом,

А из дупла смотрели на меня

Два огонька каким-то странным взглядом.

 

Подумалось, какой уж тут привал...

Недалеко в лугах заржали кони,

И я, вздохнув, проворно зашагал,

В карманы спрятав мокрые ладони.

 

 

Танго соловья

 

Белесый пар клубится над рекой,

Застыли в оцепленье дерева,

На просеке мороз шальной рукой

Раскалывает сосны на дрова.

 

В крутых оврагах заблудился день,

На звёздном небе божья благодать,

Надвинув лихо шапку набекрень

Лукавый месяц вышел погадать.

 

Скрипит пластинка, белая метель

Насвистывает «Танго соловья»,

Уносит нашу память карусель

В далёкие забытые края.

 

Горит свеча заботливым огнём,

Роняет год листы календаря,

Пробьют часы и мы с тобой вдвоём

В седле очередного января.

 

 

Городской романс

 

Какие нынче поутру

Необычайные восходы.

К ним, застывая на ветру,

Пришвартовались пароходы.

 

Среди обычной суеты

Смывает дождь сонливость улиц,

Двуглаво смотрят на мосты

Орлы, похожие на куриц.

 

Давно уехала родня,

Звонят порой из Тель-Авива,

И часто на исходе дня

Мне беспокойно и тоскливо.

 

Кружится в окнах белый пух,

Рояль в углу при свете лунном...

И, вспоминая что-то вслух,

Под крышкой вздрагивают струны.

 

 

Пиши

 

Ты приходи — поговорим...

О том,  о сём совсем немного,

А может, просто помолчим

И ты отправишься в дорогу.

Туда, где дали высоки,

Где нас запомнили метели,

Где мы с тобою у реки

Недолюбили, недопели.

Теперь иные времена

Иные нравы и привычки,

А жизнь подчас разделена

На запятые и кавычки,

На чёрный дым и красоту,

На ураганы и капели.

То нас заносит в высоту,

То опускает на панели.

Грешим и молимся в тиши,

Передвигаемся во мраке,

И водку глушим от души

И обнимаемся до драки.

Такие вот дела.

Пиши...

 

 

Время

 

Всю ночь идут дожди,

Постукивают в окна.

Гранитные вожди

На пьедесталах мокнут.

 

Решётки спят в ряду.

Унылые сороки.

У тополей в саду

Пожизненные сроки.

 

 

* * *

                    Д.Я. Лившицу

 

Мы рвём стихи, уходим не простившись,

Смахнув небрежно прошлое в сундук.

Пишите так, сказал однажды Лившиц,

Чтоб слёзы капали, коль пишите про лук.

 

 

Мёртвое море

 

Вплетает время в стих секреты буден.

Загадочность старинных пирамид.

Лежит вода, похожая на студень.

А сверху пол-Израиля лежит.

 

 

* * *

Подчиняясь известному зову,

Так, что хочется волком завыть,

Я шагну за барьер языковый

И руками начну говорить.

 

Позабуду слова и привычки,

Те, что были когда-то близки,

Всё былое поставлю в кавычки

И пойду к бедуинам в пески.

 

И узнает кочевник-бродяга,

Сын ужаленных солнцем песков,

Что в России любая дворняга

Понимала меня с полуслов.

 

 

Маленькая сказка про кота

                 (Мариночке посвящается)

 

По старой сказке бродит серый волк,

Лиса Алиса, чёртики смешные...

И тем, кто в этом понимает толк,

Я расскажу про шорохи ночные.

 

Однажды в полночь заскрипела дверь,

От старости, а может от печали,

И в комнату вошёл лохматый зверь,

И шорохи на время замолчали.

 

Прошёлся он, потрогал лапой свет,

Что зайчиком резвился на паркете.

А в этом-то, дружок, и весь секрет —

Коты порой ведут себя как дети.

 

 

Манна небесная

 

Почти неделю, с севера на юг,

К теплу и морю за небесной манной

Я добирался от таёжных вьюг

До берегов земли обетованной

 

На северах, дыханье затаив,

Среди полей, взъерошенных спросонья,

Я понимал стрекоз речитатив

И мне казалось — я не посторонний.

 

 Здесь по-другому слышится земля.

Скрипят леса, сквозь камни прорастая,

А по ночам созвездий вензеля

Глядят в меня глазами горностая.

 

                                  4.05.2005

 

 

Бархатный сезон

М. Носоновскому

 

Мягким бархатом стелется пляжный сезон,

Белокурые девы в фаворе,

Ресторан на горе, седовласый гарсон

И верандочка с видом на море.

 

Где-то рядом ворчит говорливый ручей,

Погружаясь в вечернюю просинь,

Я сегодня один, я сегодня ничей,

Возле дамы по имени осень.

 

 

* * *

Запутались туманы в камышах,

В речной прохладе отраженье сосен.

И на заросших тиной камышах

Паслись лениво жирные лососи.

 

Стояли молчаливо берега

В рябиновые сполохи одеты,

Из облаков, нахмурившись слегка,

В меня смотрело тающее лето.

 

По осени закрутит кутерьма,

Под ветром дерева застонут глухо,

И вот уж белозубая зима

Меня куснёт тихонечко за ухо.

 

Завертятся на крышах ветряки

И форточки захлопают в ладони,

Ко мне навстречу выйдут из пурги

Снегами запорошенные кони.

 

 

Два берега

 

Два берега смотрели друг на друга,

Один скалистый — создан на века,

Другой песчаный, а над ним лачуга —

Трухлявая лачуга рыбака.

 

Дремали под корягой пескари

Лениво гладил воду сонный ветер,

Порезавшись о краешек зари,

Луна ушла сквозь порванные сети.

 

Калитка скрипнула под старческой рукой,

Прохладная струна коснулась пальцев,

Река несла надежду и покой

И, как могла, жалела постояльцев.

 

 

Акварель

 

Постарели родные места,

Заневестились пышные ели,

На белесых стволах береста

Тихо шепчет: «И вы поседели...»

 

За посёлком у тихой реки,

Наклонив утомлённые спины,

Что-то ловят со дна старики,

Разгоняя махоркой кручину.

 

Дальний свет полуночных костров,

Как маяк в позабытое детство.

Жаль, что Бог не построил мостов,

Чтобы по ним перейти и согреться.

 

Заглянув в эти славные дни,

Унестись до рассвета в ночное...

Одинокие кони мои,

У кого вы теперь на постое...

 

 

Белый танец

 

Льётся вальс из потёртой кассеты.

На три четверти сердце стучит.

Здесь, в Израиле, жаркое лето

И ручей по-иному звучит.

 

А на севере пахнут полыни.

Жёлтый лист на ободьях колёс.

От холодной, заутренней стыни

Прижимается к берегу плёс.

 

На деревьях притихли вороны,

Улетели собратья на юг.

В белом танце смолистые кроны

Закружатся под музыку вьюг.

 

Помнит ветер с Тиманского кряжа

Разудалую песнь январей...

На песке Ашкелонского пляжа

Мне тоскливо. Такой я еврей.

 1    2    3    4

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com