БЕСЕДА — ...Нет, милостивый государь, что бы вы мне ни говорили, а все ж таки не зря народ говорит, что и «на старуху бывает проруха», нет, не зря. Это я к тому, что и классики наши незабвенные нет-нет, да и ошибаются. Взять, к примеру, Булгакова, который утверждал, что нас так называемый квартирный вопрос испортил. Да ничуть. Совсем даже напротив! Он нас скорее наоборот сплотил, сделал дружнее, отзывчивее, вроде бы даже душевнее. Помню, пригласили меня как-то раз в семейное общежитие Московского ликероводочного завода на торжество по поводу..., м-м-м-м, ну точно, у мастера вышеупомянутого завода дочь родилась, причем первая! Ну, мать с ребенком он из роддома взять в тот день как-то позабыл, дела все, да и, если честно говорить, куда они денутся, куда пойдут, без одежды-то!? Осень все-таки, прохладно. Но стол для друзей и соседей накрыл славный. Три грелки чистого спирта выставил. Это когда грелка новая, в нее всего три литра входит, а если в ней постоянно спирт с завода выносить, то резина становится мягкая-мягкая. В нее уже и две порции влить можно. Сидим, празднуем. Хорошо... Словно большая, дружная семья. Ни скандалов, ни драк (рано еще). Хорошо! Тосты один за другим на голову молодого папаши так и сыплются. И за здоровье отца выпили, и за здоровье матери, а уж сколько раз за здоровье новорожденной, и не сосчитать. Начали девочке имя придумывать, и, естественно, за каждое имя в отдельности выпили. Но понемногу народ уставать стал. Сам понимаешь, это тебе не работники умственного труда, а работяги. Вымотались за неделю, упахались — бедолаги... ...Пятилетку в четыре года, трудовая вахта, Стахановский почин, да мало ли, всего и не упомнишь, а человек не лошадь — ему и отдохнуть полагается — одним словом, ближе к ночи, кто еще мог сидеть, уснули сидя, ну а кто не смог, так кухня в той общаге большая, на десять плит: места на полу всем хватит. Тут как раз работники второй смены стали подтягиваться. Присаживаются, выпивают, но по-скромному — так как повода не знают. Вот в этот самый момент и появился на пороге кухни местный сантехник Ферапонт. Его еще графом звали иногда — должно быть, за имя его благородное. Обошел граф стол, дернул рюмочку и растолкал самого на его графский взгляд трезвого гостя. — Какой, мол, у вас повод для застолья? За что пьете? Тот, который потрезвее, подумал, посчитал что-то на пальцах, и, смахнув набежавшую слезу, возьми и бухни. — Теща моя, Марфа Захаровна — год как ласты склеила. Вот за это, наверно, и пьем! — Сказал и вновь уснул. Сантехник, как человек интеллигентный, сходил на угол, к стеле, посвященной подвигу 26 Бакинских Комисаров, — тюльпанчиков нарезать. Нарезал. Вдоль всего стола в стаканы с водкой по два поставил и начал народ будить. А русский человек, да будет вам известно, до чужого горя очень отзывчивый, особенно если в массе — как узнали они о кончине какой-то там Марфы Захаровны, так сразу же к стаканам потянулись. А сантехник, как тамада, столом командует. Мол, после первой не закусывать и, естественно, не чокаться — покойник в доме! Загрустил народ, выпил и вновь тосты пошли. Но уже, само собой, по другому поводу. Привстал сидевший во главе стола молодой папаша, окинул собравшихся, сделал, как смог, скорбное лицо и выдал. — Вот как бывает, товарищи — работаешь, работаешь, повышаешь производительность труда и из-за станка и не замечаешь, как из наших рядов уходят лучшие. Такие, как, например, Марфа Захаровна! Я не знаю кто она такая, но я уверен, что наш коллектив, коллектив второго разливочного цеха сплотится еще более плотно и плечом к плечу, как один, выполнит и перевыполнит встречный план и за себя лично и за светлый образ Марфы Захаровны. Дай Бог ей здоровья! Все радостно зашумели, захлопали, выпили, естественно, и пошли отчего-то поздравлять единственную женщину за праздничным столом нормировщицу Клаву, называя ее по-свойски — Марфой. Ферапонт, как самый трезвый, прочистил горло и запел грустное (какие ж поминки без песен). Все бы так и прошло весело да ладно, но тут, как на грех, на кухню ворвалась роженица, в больничном халате, тапочках и с ребенком в руках. Положила она ребеночка на плиту между конфорок, чтобы не скатился на пол, оторвала мужа от податливой Клавки, наполнила опустевшие грелки водой для тяжести и вмиг разогнала всех приглашенных с кухни. И, ты что думаешь, кто-нибудь, обиделся? Да нет, конечно! Все же понимают, что рождение ребенка, как, впрочем, и поминки, один раз в жизни у человека бывает. А на поминках чего только случиться не может!? Ну да ладно. Пойдем, что ли домой, мамка уже, поди, заждалась. А завтра мы с тобой за политику поговорим... Побеседуем так сказать, — проговорил дед в клетчатом плаще с чужого плеча и, развернув коляску со спящим в ней полугодовалым ребенком, чуть прихрамывая, пошел к ближайшей хрущевке... Юмор и сатира:
«Печень трески» — «Опята» — «Интеллигентнейший человек, Загоруйко»
—
«Кирпичи». «Беседа» Рассказы |
