ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир БОНДАРЕВ


«ДЕЛО О ПАМЯТНИКЕ

Часть II

 

Итак, подводя краткий итог предыдущему повествованию, хочу напомнить, что пушкинский «Памятник» возник, как римейк «Памятника» державинского, который, в свою очередь, воспроизвел соответствующее стихотворение Горация.

Точнее, Пушкину приписывалось повторение державинского стихотворения, как о том не без оснований заметила Светлана.

Но такое толкование не отвечало на вопрос — зачем это Пушкину надо?

Должен заметить (как справедливо пишет о том и Альфред Барков), что это произведение Александра Сергеевича вгоняло и до сих пор вгоняет в краску литературоведов-пушкинистов, ибо «...он (контекст стихотворения. В.Б.) — непреходящая головная боль для всей пушкинистики, поскольку создаёт в общем-то «неудобный» образ высокомерного, презирающего своих современников поэта. Больно читать труды ведущих пушкинистов, которые, не имея возможности обойти тему таких стихотворений, вынуждены либо изобретать апологетические эвфемизмы, либо, едва коснувшись скороговоркой этой темы, быстро перевести разговор к «параллелям» — скажем, с Некрасовым («Но гражданином быть обязан»)». (А.Барков)

То, что стихотворение «Памятник», как самостоятельное произведение не характерно для творчества и мировоззрения Пушкина, было понятно всем и давно. Но какого-либо достоверного объяснения этому феномену не находилось.

А.Барков продолжает:

«...Если стать на точку зрения М. Еремина, то, переведя использованные им эвфемизмы на более понятный язык, получим, что зрелый поэт Пушкин «содрал» у Державина не только строфику и основные идеи, но даже бросающиеся в глаза стилистические обороты; причем эпигонство это объясняется чисто конъюнктурными соображениями — обманув власти, довести свое гражданское кредо до «толпы», «черни», которая, судя по другим произведениям, такого внимания к себе не стоит. Конечно, такая художественная метода не красит любого поэта, но по Еремину выходит, что цель оправдывает средства.

Но все дело в том, что сам М. Еремин пишет далее, что цель как таковая до сих пор остается невыясненной. Правильно отметив наличие в «Памятнике» очевидной контекстуальной связи первых четырех строф с «Чернью», исследователь (и не только он один) отмечает, что завершающая строфа идет вразрез с идеей этого стихотворения. То есть, в содержании пушкинского «Памятника» имеет место глубокое, до сих пор не объясненное логическое противоречие. А раз так, то утверждать что-либо определенное о пушкинском кредо, выраженном в «Памятнике», по меньшей мере преждевременно». (А.Б.)

Здесь надо пояснить, что имеет в виду М.Ерёмин, говоря об обмане власти в целях доведения своего кредо до «толпы».

Нам хорошо известно, какую репутацию имел А.С.Пушкин у цензоров того времени. Его «лояльность» правящему режиму в конечном итоге стоила ему жизни. И ясно, что опубликовать подобное стихотворение, выполненное в собственной манере письма ему вряд ли бы удалось.

Державин же, напротив, «...в конце XVIII века и в первые десятилетия XIX века был государственно признанным классиком, певцом Фелицы (то есть Екатерины II) и «екатерининских орлов», поэтом российской самодержавной государственности. С точки зрения правящих верхов, его литературный авторитет был неколебим. Пушкин не мог не знать, что почтительная ориентация на художественные идеи Державина, на его стиль была в глазах властей и прежде всего цензуры верным признаком благонамеренности». (А.Б.)

Другими словами, М.Ерёмин считал, что Пушкин мог «прикрыться» стилем Державина с целью пробиться к читателю.

Но многочисленные несуразности и нелогичность такого поведения и его заставляют в этом усомниться.

И далее Барков делает очень важное предположение, которое и ляжет в основу разгадки тайны «Памятника»:

«...Напомню, что всякое «необъяснимое» внутреннее противоречие в произведении великого художника может свидетельствовать только об одном: о наличии скрытой авторской интенции, что превращает такое произведение в мениппею, то есть в сатиру. И целью структурного анализа в данном случае должно стать выявление этой скрытой интенции, то есть, элементов, образующих структуру мениппеи» (А.Б.)

Итак, впервые прозвучало слово «сатира». Высмеивание. Но кого?

Неужели Державина?! Да бог с вами! Разве мог Пушкин вот так, безапелляционно высмеять своего кумира, наставника? И, если прикрытие Державиным своего стихотворения еще рассматривалось, как возможное, то сатира в отношении державинского «Памятника» — никогда!

Правда, надо сказать, что В.Набоков, «...не связанный никакими нормативными обязательствами “приглаживать” Пушкина и “приводить” его “в соответствие” с установленной доктриной, честно определил “Памятник” как пародию на созданное в 1796 году стихотворение Державина, отметив при этом факт копирования строфики вплоть до чередования рифм: AbAb (том 2 с. 310-311).» Но Барков поясняет, что «...С этим утверждением вполне можно согласиться, но с одной поправкой: Пушкин пародирует не Державина, а какого-то другого поэта, якобы анонимно “пародирующего” Державина». (А.Б.)

Вот оно! И сыщик довольно потирает руки. Значит, есть кто-то третий, стоящий между Пушкиным и Державиным, до поры невидимый, но сыгравший существенную роль в истории литературы в общем и пушкинианы в частности. Этакий темный злой гений, побудивший Поэта на укол ответить уколом, зримо сделав выпад в направлении Державина.

И имя этого человека Павел Александрович Катенин.

Повестка ему уже выслана.

 

Часть III

 

Как вы, уважаемые члены клуба, помните, прошлое свое повествование об этом странном и, я бы сказал, загадочном стихотворении А.С.Пушкина я закончил на том, что подвел вас к мысли о существовании некоего «темного» субъекта, который и явился причиной написания великим поэтом этого, мягко говоря, нетипичного для него произведения. И даже назвал вам его имя. Этим субъектом был Павел Александрович Катенин.

Надо сказать, что П.А.Катенин — личность очень неординарная.

Почти неизвестный ныне (по крайней мере — не на слуху), он, тем не менее, был очень известным и популярным поэтом в середине 18-го столетия. И не только поэтом. Вот, какую справку о нем можно прочитать в Кратком биографическом словаре «Русские писатели и поэты»:

 

Катенин Павел Александрович (1792 — 1853), поэт, критик.

Родился 11 декабря (22 н.с.) в имении Шаёво Костромской губернии в дворянской семье. Получил домашнее образование. Детские годы прошли в родительском имении.

Поэтическая деятельность Катенина началась перед Отечественной войной 1812 стихотворениями, связанными с гражданской темой: «Отечество наше страдает...», «Рассказ Цинны» и др.

С началом войны уходит воевать, с русской армией вступает в Париж. В 1814 — 15 Катенин написал баллады «Певец», «Наташа», «Убийца», «Леший». В 1816 опубликовал балладу «Ольга», противопоставленную поэтическим принципам В.Жуковского (школе Карамзина-Жуковского). В возникшей полемике с поддержкой позиции Катенина выступил А.Грибоедов. Катенин оказал влияние на литературные взгляды Грибоедова, Кюхельбекера, А.Одоевского, а в 1818 — 19 и на Пушкина.

Значительную роль Катенин сыграл в развитии русского театра, выступая как драматург, переводчик, критик и режиссер.

Умер в родном имении Шаёво 23 мая (4 июня н.с.) 1853.

Использованы материалы кн.: Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.

 

Как видите, личность довольно весомая в литературном обществе России. И, что самое для нас с вами интересное — имеющая самые тесные контакты с Александром Сергеевичем Пушкиным.

Замечу, что данная в биографическом словаре информация о том обстоятельстве, что П.А. Катенин «...оказал влияние на литературные взгляды... Пушкина», не отражает и доли того тесного взаимодействия, которое имело место между двумя поэтами.

А вот в этом-то взаимодействии и надо искать корни пушкинского «Памятника».

Изучение «материалов дела» наглядно доказывает, что Катенин и Пушкин были не только сотоварищами по перу, но и давними и непримиримыми соперниками. Нет, женщин они не делили (по крайней мере, моё расследование этого не установило), но вот по ряду литературных и жизненных позиций они довольно круто разнились. Можно сказать, что на протяжении почти всей их жизни между этими личностями шла затяжная литературная дуэль.

Вот что по этому поводу пишет А.Барков:

 

«Первую пародию на творчество П.А.Катенина Пушкин создал еще в Лицее, в 1815 году. Узнав себя в «Руслане и Людмиле» в образе импотента-Черномора (самая острая строфа была впоследствии Пушкиным изъята и в массовых изданиях не приводится), Катенин тогда же, в 1820 году ответил пьесой «Сплетни», в которой вывел обидчика в образе нечистоплотного интригана. Ответом Пушкина стала развернутая эпиграмма — «Евгений Онегин». Позже Катенин не только изобразил Пушкина в виде льстивого к царям кастрата-инородца («Старая быль», написанная размером «Песни о вещем Олеге»), но и обратился к нему с издевательской просьбой опубликовать поэму. Пушкин опубликовал, но Катенину это дорого обошлось: «Домик в Коломне», «Медный всадник», «Езерский», многие другие сатирические произведения, среди которых даже канонизированный в качестве «гражданского кредо национальной святыни» «Памятник», — таким был ответ Пушкина на выпады своего «приятеля».

В дальнейших рассуждениях Баркова приводятся еще более наглядные примеры откровенной вражды двух поэтов, возникшей на почве различного отношения к ряду литературных направлений, в частности — к романтизму. А.С.Пушкин был ярким выразителем идей романтизма в литературе, в то время, как П.А. Катенин, напротив, отверг его, как «...волю писать бессмыслицу и приобретать похвалу».

В тридцатые годы Катенин продолжал шумно воевать с романтизмом и демонстративно аттестовал себя «не-романтиком».

Вот, в частности, его высказывание о пушкинском «Бахчисарайском фонтане»: «Что такое, и сказать не умею, смыслу вовсе нет... одним словом, romantique. Стихи, или лучше сказать, стишки, сладенькие, водяные». (А.Б. «Прогулки с Евгением Онегиным», гл. ХХV).

Литературная судьба П.А.Катенина не была счастливой. В 1817 году боевой офицер Катенин становится одним из руководителей Военного общества — тайной декабристской организации. В 1820, будучи полковником лейб-гвардии Преображенского полка, по политическим мотивам отправлен в отставку, в 1822 выслан из Петербурга.

Долгие годы он провел в деревне, оторванный от литературной и общественной жизни, его бывшие почитатели из светского общества отвернулись от него. Литературный талант оказался невостребованным, что тяжело переносилось поэтом. После разгрома декабристов, лишенный единомышленников, Катенин окончательно сошел с литературной сцены России. В начале 1830-х Катенин пытался (при содействии Пушкина! Но это уже совсем другая тема) вновь вернуться к литературной деятельности; писал стихи и статьи, стремясь решить проблемы народной жизни (идиллии «Дура», «Инвалид Горев»). Но прежнего успеха не достиг и для нынешнего поколения литературоведов почти неизвестен. Как и оставшиеся в тени сложные отношения с А.С.Пушкиным.

Специалисты по творчеству Катенина отмечают, что центральная лирическая тема зрелого Катенина — тема судьбы отверженного поэта. Она сквозит и в его эпических произведениях: поэт отвержен, но не смирился духом. Вот что писал по этому поводу В.Н. Орлов:

«В 1834 вышла “Княжна Милуша», которую Пушкин назвал (вряд ли справедливо) его лучшим произведением. В сказке хороши лирические отступления. Они связаны единой темой — все той же темой судьбы поэта, пережившего свое время, растерявшего старых друзей и не признанного новым поколением. В своей последовательности эти три больших лирических отступления составляют как бы три части единого целого: в первой говорится о волшебной власти поэзии, во второй утверждается гордая и независимая миссия истинного поэта, в третьей содержатся грустные размышления о печальной судьбе поэта и его немногих друзей:

 

Что ж делать? Петь, пока еще поется.

Не умолкать, пока не онемел.

Пускай хвала счастливейшим дается;

Кто от души простой и чистой пел,

Тот не искал сих плесков всенародных:

В немногих он, ему по духу сродных,

В самом себе получит мзду свою,

Власть слушать, власть не слушать; я пою.

 

Ничего другого Катенину и не оставалось, как принять такую позу поэта, гордого своей независимостью и не ищущего всенародного признания. В такой позе Катенин, забытый светом, и оставался до конца своих дней».

Вот это стихотворение и явилось основой пушкинской пародии. Уж очень близким по духу к державинскому «Памятнику» оно показалось поэту. Да и форма почти та же.

Но, возможно, мы никогда не узнали бы пушкинского «Памятника», если бы не ещё одно важное обстоятельство.

В 1830 году Катенин направляет в «Северные цветы» свою поэму «Гений и поэт»; в ней он ведет диалог с собственным гением, отделившимся от него самого. Поэма не прошла по цензурным соображениям, но очень хорошо подоспела к восьмой главе романа «Евгений Онегин», где, как мы помним, Онегин ведет аналогичный диалог со своей Музой. Хотя «Гений» и не был опубликован, Пушкин мог ознакомиться с его содержанием через «Северные цветы», к которым был близок. Во всяком случае, диалог с Музой в восьмой главе можно рассматривать и как реакцию Пушкина на это произведение (то, что роман Пушкина «Евгений Онегин» является острым сатирическим произведением, главным персонажем которого является всё тот же П.А. Катенин — можно также прочесть у Баркова)

Вот совокупность всех этих обстоятельств и побудила в конечном итоге Александра Сергеевича написать пародию на П.А. Катенина в образе пародии на «Памятник» Державина, ибо дух стихов позднего Катенина, его размышления о собственном месте в поэзии, желание заявить о своем следе в литературе было достаточно близко именно к этому произведению Г.Державина.

Вот на этом можно поставить жирную точку!

Теперь становится совершенно ясно, почему гениальный поэт Александр Сергеевич Пушкин написал совершенно противоречащий его собственному литературному кредо и данной ему Природой гражданской скромности это пафосное произведение, как две капли воды похожее на чужое стихотворение. Да еще и с эпиграфом от Горация. Таким образом поэт высмеял своего давнего оппонента Катенина в его стремлении уподобиться Великим и увековечить себя в поэтическом монументе. Уже одно выстраивание цепи Гораций — Державин — Катенин явилось резким выражением непринятия Пушкиным катенинского воззрения на своё литературное «Я».

Послесловие Е.Кузнецовой, А.Я.Нехаита, А.Берлина, Ланы.

А.Берлин. «Возвращаясь к «Памятнику»

Ремонт стиральных машин Vestel http://rembytservice.ru/remont/stiralnye_mashiny/.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com