ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир БОНДАРЕВ


ДЕЛО О «ПАМЯТНИКЕ»

Пролог

 

БРИК (к дискуссии об ИМЕНИ) ...и вообще: большая ли заслуга автора, как личности, в том, что он создал?..

УХ. Этак можно отринуть и пушкинский «Памятник», и басни Лафонтена и Крылова (первым-то был Эзоп!), и трагедии Шекспира...

БРИК. А чего вы все, кстати, с этим «Памятником» носитесь? Поэт поприкалывался, а шороху на два столетия…

Владимир БОНДАРЕВ. Многие стихи становятся гениальными (точнее, признаются таковыми) исключительно благодаря имени автора. Написал бы тоже самое какой-либо Ваня Травкин, никто бы этого и не заметил. А заметил — так раскритиковал бы в пух и прах...

БРИК. Знаешь, Володя, я тут думал, думал... Я, конечно, не очень хорошо знаю онтологию русской поэзии, точнее — знаю её весьма плохо... но, вроде как, Пушкин — родоначальник стишков такого рода. И, более того, следующими я припоминаю только Хармса, Олейникова и компанию... Что-то большой промежуток?..

Может, проведёшь расследование? Ты же у нас сыщик...

Юзерлайновский форум, 26.10.03

В.БОНДАРЕВ. «ДЕЛО О ПАМЯТНИКЕ

Выступление на Форуме 27.10 и 04.11.03 г.

 

Часть I

 

Я ПАМЯТНИК... КОМУ?... ВОЗДВИГ НЕРУКОТВОРНЫЙ.

В.Бондарев (подражание А.С.Пушкину)

 

Стихотворение Александра Сергеевича Пушкина «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» мы все знаем еще со школьной скамьи.

Вот оно:

 

* * *

 

Exegi monumentum.

 

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастет народная тропа,

Вознесся выше он главою непокорной

Александрийского столпа.

 

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит —

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

 

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой

Тунгус, и друг степей калмык.

 

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждая,

Что в мой жестокой век восславил я Свободу

И милость к падшим призывал.

 

Веленью божию, о муза, будь послушна,

Обиды не страшась, не требуя венца,

Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспоривай глупца.

1836

 

Знаем мы его, как выражение пушкинского кредо о собственном призвании.

Так, по крайней мере, нам это преподносилось в рамках школьной программы, основы которой были взращены на указах и постановлениях различных компетентных (в чём компетентных — до сих пор разбираются) органов. Мол, великий русский поэт, осознав все величие написанного им, решил собственноручно увековечить себя любимого в этаком поэтическом монументе, лично поставив точку в споре между его почитателями и ненавистниками. И имел на то право, ибо никто заслуг его умалять и не собирается.

Так считал и я. До 26-го октября 2003 года.

Но все изменилось после предложения Ильи Бронова расследовать причины столь малочисленных попыток повторить пушкинское восхождение на построенный им же монумент.

Результаты поиска материалов по данной теме буквально ошеломили меня конечным результатом. Оказывается, никакого личного желания строить себе «Памятник» у Александра Сергеевича не было! И стихотворение это — вовсе и не стихотворение, а... пародия.

Так как сам я не выдающийся литературовед и пушкинист, во всех своих рассуждениях я буду опираться на труд известного литературоведа, специалиста по теории литературы, автора книги «Роман Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита”: альтернативное прочтение» Альфреда Баркова. Все, что будет сказано мной ниже, основано на его работе — исследовании «Прогулки с Евгением Онегиным», опубликованной в мае 1997 года.

Итак, внимательное изучение ближайшего к Пушкину литературного окружения незамедлительно приведет нас к официально признанному классику своего времени, учителю Пушкина поэту Гавриле Державину. А в творчестве Державина просто невозможно пройти мимо написанного им в 1795 году стихотворения... Да, да! «Памятник»:

 

Гаврила Державин

ПАМЯТНИК 

 

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,

Металлов тверже он и выше пирамид;

Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,

И времени полет его не сокрушит.

 

Так! — весь я не умру, но часть меня большая,

От тлена убежав, по смерти станет жить,

И слава возрастет моя, не увядая,

Доколь славянов род вселенна будет чтить.

 

Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,

Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал;

Всяк будет помнить то в народах неисчетных,

Как из безвестности я тем известен стал,

 

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге

О добродетелях Фелицы возгласить,

В сердечной простоте беседовать о Боге

И истину царям с улыбкой говорить.

 

О муза! возгордись заслугой справедливой,

И презрит кто тебя, сама тех презирай;

Непринужденною рукой неторопливой

Чело твое зарей бессмертия венчай.

1795

«Русские поэты». Антология русской поэзии в 6-ти т.

 

Сравните эти два текста — пушкинский и державинский, и у вас не останется ни тени сомнений, что Пушкин «стащил» стих Державина.

Вот что по этому поводу писал пушкинист М.Ерёмин:

«Пушкин, разумеется, знал это популярнейшее произведение Державина. И он хотел, чтобы его «Памятник» напомнил читателю «Памятник» Державина. Ведь не случайны же эти совпадения:

в «Памятнике» Державина: «От тлена убежав...»;

в «Памятнике» Пушкина: «...и тленья убежит...»;

у Державина: «Слух пройдет обо мне...»;

у Пушкина: «Слух обо мне пройдет...» (в черновике это полустишие было написано в точности «по Державину»: «Слух пройдет обо мне...»); у Держвина: «Всяк будет помнить то в народах неиссчетных...»; у Пушкина: «И назовет меня всяк сущий в ней язык...» (здесь слово «язык» имеет утраченное в наше время значение — народ).

 

Можно ли поставить точку в расследовании?

Ну, если вам не интересно, зачем зрелому самобытному поэту понадобилось «сдирать» уже написанное кем-то, то можете дальше не читать. Но, уверяю вас, дальнейшее углубление в происходящее поражает еще больше!

Прежде всего, давайте разберёмся, сам ли писал Державин свой «Памятник»? Нет!

Державин, в свою очередь скатал его у... Горация.

Вот что по этому поводу пишет тот же Ерёмин:

«Державин свой «Памятник» начал (первые семь стихов) весьма точным переводом соответствующих строк «Памятника» Горация».

 

Поиски продолжились. И вот новое знакомство. Представляю — Валентина Николаевна Катеринич.

Родилась в 1936 году. Закончила романское отделение Ленинградского Университета. С 1982г. По 1994г. Заведовала кафедрой латинского языка Хабаровского мединститута.

Вот о чем она призналась мне на заочном допросе:

Квинт Гораций Флакк (65-8 гг. до н.э.) — поэт эпохи Августа, эпохи «золотой латыни». Наряду с Вергилием и Овидием, наиболее известный латинский поэт. Философское содержание и мастерство поэтической формы находило и находит отклик в литературе разных стран и веков. В русской поэзии наибольшее количество подражаний и переводов вызвала тридцатая ода третьей книги Горация, известная как «Памятник». Слова «Exegi monumentum» А.С.Пушкин взял эпиграфом к стихотворению «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...» Стихи на тему Горациева «Памятника» есть у Ломоносова, Державина, Фета, Брюсова и других русских поэтов. Сам Гораций позаимствовал эту тему у своих предшественников. Поэты одними из первых задумались: как человеку стать бессмертным? И каждый на свой лад отвечал на этот вопрос.

 

HORATII CARMINUM III, 30

Exegi monumentum aere perennius

Regalique situ pyramidum altius,

Quod non imber edax, non aquilo impotens

Possit diruere aut innumerabilis

Annorum series et fuga temporum.

Non omnis moriar multaque pars mei

Vitabit Libitinam: usque ego postera

Crescam laude recens, dum Capitolium

Scandet cum tacita virgine pontifex:

Dicar, qua violens obstrepit Aufidus

Et qua pauper aquae Daunus agrestium

Regnavit populorum, ex humili potens

Princeps Aeolium carmen ad Italos

Deduxisse modos. Sume superbiam

Quaesitam meritis et mihi Delphica

Lauro cinge volens, Melpomene, comam.

 

Пepeвод А. ФЕТА 

Воздвиг я памятник вечнее меди прочной

И зданий царственных превыше пирамид;

Eгo ни едкий дождь, ни Аквилон полночный,

Ни ряд бесчисленных годов не истребит.

Heт, я не весь умру, и жизни лучшей долей

Избегну похорон, и славный мой венец

Bce будет зеленеть, доколе в Капитолий

C безмолвной девою верховный входит жрец.

И скажут, что рожден, где Авфид говорливый

Стремительно бежит, где средь безводных стран

C престола Давн судил народ трудолюбивый,

Что из ничтожества я славой был избран,

За то, что первый я на голос Эолийский

Свел песнь Италии. О Мельпомена! Свей

Заслуги гордой в честь сама венец дельфийский

И лавром увенчай руно моих кудрей.

 

Так вот откуда в стихотворении Пушкина появился этот латинский эпиграф «Exegi monumentum». Оказывается, это первая строчка аналогичного стихотворения Горация.

Казалось бы, все встало на свои места: Гораций «передрал» стихотворение своего предка, у него этот стих «стащил» Державин (были и другие, но они по данному «делу» не проходят), у Державина, в свою очередь, Пушкин. Что вам еще надо, уважаемый следователь?

А нужен мне ответ на вопрос — зачем Пушкину это понадобилось?

Не в его манере красть чужие произведения. Да еще так наглядно и показательно. Ведь местами скопировано почти дословно. Державин — другое дело. Во-первых, сколько веков его с Горацием разделяли, а, во-вторых — всё-таки, значительно меньше схожести.

Должна здесь быть еще одна загадка! Должен быть еще один подозреваемый.

Расследование продолжалось...

В.Бондарев, «Дело о «Памятнике». Части II и III

Послесловие Е.Кузнецовой, А.Я.Нехаита, А.Берлина, Ланы.

А.Берлин. «Возвращаясь к «Памятнику»

отметить Новый Год в ресторане в центре Москвы

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com