Согдиана ( фрагмент ) Когда, в каком далеком далеке Все это было с нами?... ........................................ Согдийская распутница — весна... Сирень на подоконнике и ноты... Мелодия ... песнь песней Нино Рота К «Ромео и Джульетте» из окна Рвалась, цепляясь шлейфом за карниз, За пыльный фриз облезлого фронтона. Ты наблюдал с соседнего балкона За мной, Джеймс Бонд, а я смотрела вниз Где ты был, когда меня не было? Где меня никогда не было... не было... не... Где я была? Безнадежно-счастливое утро... раскрытые ноты... Нино Рота... Библиотека. Пыльные черты Трактатов Авиценны — Ибн-Сины. Из сада тянет мокрой древесиной... «Вас можно проводить?» — «Давай на «Ты:)» Помнишь? Пестрело небо росчерками птиц С утра, а ночью падали в барханы Метеориты. Плыли караваны Теней... безмолвных призраков, без лиц. Оазисы встречали падших ниц К стопам почившей в Бозе Согдианы. Порой Норд-Ост, любитель пофорсить, Бросал на город гроздья светлых бусин, И мы, от налетевшей с неба грусти Спасаясь бегством, прыгали в такси. Потом — всю ночь читали Фирдоуси Взахлеб и непременно — на фарси :) На выщербленных скулах минарета — Остатки облицовки... пряных слов... Газели неизвестного поэта. Через дорогу — рынок: жирный плов, На дыни цвета солнечного света — Высокий спрос. Харчевня — за углом, И голуби из ветхого завета Слетелись поживиться у котлов. Срастаясь с небом, выдохнувшим дым Из облаков, идешь, покуда веришь. Храни тебя, Господь, мой бедный дервиш, Мой странствующий дервиш, пилигримм. Помедлив, Солнце, светлый падишах, Смежает абрикосовые веки. Ты с каждым шагом ближе к небу... к Мекке... А я — к земле. Спаси меня, Аллах! О, как я устала... широкие спины Товарных вагонов... чудовищно... странно... Стану, как все, обожженною глиной. Я — Согдиана... сама Согдиана. Мне — сорок лет. Ты более, чем жизнь Ты — более, чем... выше — не подняться. Мечты воспроизводят... миражи. А завтра — мне исполнится тринадцать. Согдийский зной рождает миражи... ... ... врозь?... ... ... ... ... Кувалдой — по темечку. ... ... брось, Кинь в меня семечку. Я взойду. Прорасту. Вырасту... Ну, посмотри же, Я тянусь... удлиняюсь, вытягиваюсь, как... жевательная резинка. Я — насквозь трансцендентна. Чуешь? Да нет, не пьяная... не пьяна я... Тебе — показалось. Терпи — до завтра. Завтра я умру Скорей, чем солнце врежется в барханы. Тринадцать лет — за утреннюю грусть, За мимолетный призрак Согдианы. Не бейте меня, боги, я сдаюсь. В неторопливом небе над Самаркандом — ... ... ..тысяча и одна... ... ... ... . Призраки бродят в тени минаретов... Неосязаемы... неощутимы... Пилигримы... ... ... Века — В глиняных черепках, Отголосках песчаных бурь... Плазменный шар на верблюжьем горбу... Я — тысяча и, может быть, одна, Одна из тысяч... тень от минарета... И я — в тени, и не достать до дна, До горечи, помноженной на «где-то». ...Имя твое — шербет. Звуки ласкают нёбо, Патокой растекаясь по деснам, Невыносимо ... медленно... сладостно... Обморочно... плавятся... тают... ускользая, Где-то под языком... Оставляя яд послевкусия... Сегодня мне — сорок лет. Русла — песком Пересыпаны. Солнце ушло... До завтра, а завтра мне будет тринадцать. Будет ли? Я — Согдиана... Слышишь меня? Давай подождем до завтра. А сегодня... Лунная лампа натерта до блеска. Джины уснули. На выцветших фресках — Шафранные сны, совместимые с былью, В утреннем небе, пропахшем ванилью, Ангелы чинят побитые крылья. Все уже... было?... Фархад — в запое. Бедная Ширин! Загаженная мухами картинка Из прошлой жизни... гаснет керосинка. Над кем же ты смеешься, Алладин? В зеленой лампе... тысяча чертей! До одури... ах, чтоб тебя, плутовка! Все лампы — лгут. У джиннов — забастовка. Безносое чудовище в фате — За дверью. Не открою. Не отдам. Сплету венки из розовых настурций. Как жаль... ни обмануть — ни обмануться, Ни затянуть на горле провода. Ветер... Выгоревшее небо над Самаркандом Плюется копотью... Скоро все кончится... Скоро... все... Пыльные бури... шафранные ветры... Сотрут мою грусть со стены минарета. Давай с тобой поженимся, родим Детишек, заживем, как все. Тринадцать... Молчишь... прости... не стоит волноваться Я — прах на манускриптах Саади. Ты будешь ... меня на кислых овечьих шкурах, До тех пор, пока не утихнет ветер Пока не иссякнут арыки Пока звезды... Не превратятся в медуз, выброшенных на сушу... Хуже ли,... лучше... Не все ли теперь... ...не все ли... Дряблое тело неба над Самаркандом... Купает пыльные звезды в сухих колодцах ... ... ... ... .не надо... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... .Обойдется... На ветхом снимке — новенький трамвай. Остывший чай на тумбочке и ношпа. Я буду спать, когда ты не проснешься, Когда ты не... я буду... засыпай. Когда ты... не... я — буду. Слышишь? — Буду! Лежать, прижав фарфорового Будду К чахоточной груди, когда ты не... Ушел трамвай. Да шут с ним, не последний. Хромой кондуктор, чокнутый посредник, Он всё, каналья, знает обо мне. Сто пудов на груди... сто веков... Понимаешь ли это? КараузЕк*... моя черная... Лета... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... лепта... Шафранные дюны, согдийские горы... Скоро Я умру, на этих вонючих шкурах... Хочется пить. Пересохли колодцы. Все обойдется? Цитадель, изнасилованная временем — ... любовь?... Держите меня, люди. Глубоко В зиндане... темень. Мне сегодня — сорок. Я покидаю хлопковые горы Никем не одолимых облаков Затем ли, чтобы ты меня любил В языческом гробу, пропахшем псиной, Дерьмом, сопревшим войлоком, бензином, Бессмысленным: «To be or to not be» Увенчанным нытьем полубогов О некогда цветущем Гулистане? Выходим из... метро, на Теплом Стане. Освободите, граждане, вагон. ___________________________ • Караузек — черная речка. | 
