ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена БОНДАРЕНКО


Об авторе. Содержание раздела. Новые публикации

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13    14    15    16

 

 

* * *

Весна... Немного странная пора

Цветущих яблонь, пыли, рыбной ловли...

И аисты, нет — ангелы, о кровли

Бьют крыльями. Из глубины двора

 

Тепло и сладко тянет перегноем,

Тяжелым духом вскормленной земли.

Соседский мальчик, притворившись Ноем,

Ковчег спускает на воду. Вдали,

 

У кромки плавней, скрадывает снасти

Скупых рыбацких будней перемет.

Светло грустит о не познавших счастья

Бегущий по стремнине водомет,

 

И что-то рыбаку кричит вдогонку,

Зажмурившись от солнечного света,

Смешная белобрысая девчонка,

Курносая, в веснушках цвета лета.

 

Проказник-ветер, комкающий тени,

Устало, виновато-воровато,

Лицом уткнулся в молнию халата,

Обнявшего стыдливые колени.

 

 

Возвращаюсь... Домой ли?

 

Возвращаюсь... Домой ли? Монашка-расстрига

Жизнь отмерила лиха не всем — поделом.

Заколоченный ставень — закрытая книга.

Затонувший град Китеж — пропетый псалом.

 

Доля Богом оставленных — множить потери.

Отчий дом... Неужели и здесь — западня?

Застарелая боль покосившейся двери

Что-то гложет внутри, изживая меня.

 

На крылечке сельпо постою виновато.

Поднял пыль до небес пролетевший «Камаз».

Топчем землю. Уходим... зачем-то, куда-то...

А не все ли равно — что при нас, что — без нас?

 

Летний полдень, от зноя слегка разопревший,

Дразнит запахом хлеба... обеда... борща...

Одноклассник, на целую жизнь постаревший,

На пароме затопленном ловит леща.

 

На реке, словно в детстве: привольно, отрадно.

— Как дела? Как улов? Хорошо ли клюет?

Так не сразу признал, говоришь...? Ну и ладно.

Рыба бьет плавниками, никак не помрет.

 

— Ты небось не надолго? — На днях уезжаю.

— Погоди уходить, веселее вдвоем.

Нынче много воды, стало быть — к урожаю.

Вот нароем картошки — тогда заживем.

 

 

Бельевая мистерия (прачка)

 

Бельевой карнавал... Налетая на рольставни,

Колотясь о судьбу на ветру, на беду,

Словно призраки, хлопают мокрые простыни

Отсыревшими крыльями, в белом бреду.

 

Подобрав под косынку копну неопрятных,

Потных прядей сирени, прилипших к плечам,

Побродяжка-Луна клонит выцветший, в пятнах,

Неотстиранный лик на дощатый причал.

 

Убиваюсь по юности, словно по Каю

Безутешная Герда. Присев на постель,

Обреченно ссутулясь, тебя отпускаю

Вдаль, за тридевять самых прекрасных земель.

 

Черно-белая летопись грехопаденья...

Прислонившись тенями к щербатой стене,

На прищепках распятые, спят «привиденья»,

Спят и видят себя парусами во сне.

 

* * *

Наскальный блюз на цоколе дворца...

Абстракция в созвездии покоя...

Вселенная немодного покроя...

Не отнимая руки от лица,

По набережной, в сонмище зонтов,

Злой... мокрой... мертвой... чокнутой Лолитой,

Заупокойно-будничной молитвой...

Плыву... огни... гирлянды фианитов...

Разметка улиц... вышивка крестом.

Гремит: гроза? Разбитое корыто?

Дождь. Лондон. Мастер. Воланд. Маргарита.

И Темза — перечеркнута мостом.

 

Иголка с ниткой, лампочка в сто ватт...

Кривой стежок... неловкие заплаты...

Голгофа «от зарплаты — до зарплаты»

Банальней, чем «никто не виноват».

Я сильная... я — та еще... трава...

Канва... наперсток... только б не заплакать.

О, только б не заплакать... не запла...

 

* * *

Осень зажгла леса на прибрежных склонах.

Горбится небо, цвета густого чая.

Алые паруса, в ожиданьи шторма,

Спущены. Мачты голы. На мачтах — чайки.

 

Сетуют рыбаки, собирая снасти:

«Рыба ушла, а значит — не жди погоды»

Крохотные кораблики, письма счастья,

Светлым, сухим дождем, как веслом о воду...

 

Листья... родные лица в чужих окладах...

Лягут на дно, уткнувшись в сырые камни.

Кто им тогда расскажет о листопадах,

О теплоходах, венчанных с облаками...

 

Редкие, словно зубы бомжа, туристы,

Больше не ломятся в бары и дискотеки.

Я без тебя состарилась лет на триста...

Карлсон, спугнув синицу с айвовой ветки,

 

Вывалился в окно. Прожужжал пропеллер,

Словно пчела, издерганная предзимьем.

Если б не тминно-яблочный встречный ветер,

Я бы, назло тебе, отрастила крылья.

 

* * *

Снег противопоказан проводАм

И прОводам. Сочится год дракона

Подтаявшей сосулькой. Чехарда

Землистых ликов... мутная слюда

Течет из глаз покинутых вагонов.

Вокзальный полусплин... полубардак...

Бежит пацан. Спроси его-куда?

Он не ответит. Лысая ворона,

Прожорливая ябеда-беда,

На призраков, вмерзающих в перроны,

Таращится. Слетелись поезда,

Учуяв след драконьего хвоста,

Крапленого* небесной манной?... Манкой?

 

Метелью убаюканный состав

Качается на нитке полустанков.

 

Зима благословила ледостав.

 

Убогое купейное тепло...

Короткий спуск, сбегающий под рельсы...

Я вспыхну на неоновом табло

Задержкой всех невыполненных рейсов.

 

В оглохшем зябком тамбуре вдохну

Прокуренный, студеный, колкий воздух.

Воронами исклеванные звезды

Прихвачены морозом. Мне б одну

Сорвать... стоп-кран? Сорваться... все равно...

От всех присущих миру одиночеств,

По-заячьи петляя между строчек.

Как много снега выпало... как мно...

______________________________________

* Крапленого — имеется в виду: в крапинку, слегка присыпанного чем-то, а не в более привычном, вульгарном смысле.

______________________________________

 

 

* * *

Странно, ночью проснувшись, почувствовать правую дату...

Словно правую руку. Антенны сутулый треножник

Оком мертвой форели глядится в окно виновато.

Он — один из немногих, кто знает, что я — подорожник.

 

За разбитыми фарами осени — обморок вьюги,

Убеленный мечтой о немного подтаявшем снеге,

О сугробе, воздушном, как облачно-рисовый пудинг,

О прострелянном стаями птиц облепиховом небе

 

В хрупкой траурной рамке предгорий, допивших остатки

Золотушного солнца. Темнеет резной подстаканник

На столе, где початая банка с консервами «Chatka»

Неопрятно блестит на льняной отутюженной ткани.

 

Я — за печень трески, за любовь, что — до рвоты, «до гроба»,

За прилипшие к скатерти крошки ванильных пирожных,

За больную миндальную ветку в перчатке озноба,

За приложенный к содранной в детстве ступне подорожник...

 

Отдираю тебя от себя, вместе с мясом и кожей,

 

Благородный, усталый, родной оловянный солдатик,

Самый стойкий мой, бедный, упрямый, бесстрашный, ранимый...

Маяки... обелиски на выцветшей контурной карте

Теплым светом встречают друзей, проносящихся... мимо.

 

Мы — сиамские. Нас разделяют... терпи — без наркоза

Узловатые вены Гольфстрима... кресты «неотложек»...

Самолет расправляет над городом крылья стрекозьи

Прежде, чем развороченным брюхом примять подорожник.

 

Ах, что делать... что делать... капризы нелетной погоды...

Оловянная грудь в орденах... безутешная осень —

В обездоленном выдохе, сухо царапнувшем воздух,

Отрывающий птиц от парома с отрубленным тросом.

 

Странно, ночью проснувшись, почувствовать правую дату...

Странно, ночью проснувшись, почувствовать...

Странно, ночью проснувшись...

Странно, ночью...

Странно...

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13    14    15    16

Альманах «ИнтерЛит 01.04». Е-книга в формате PDF, 910 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com