ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

ЧЕРНЫЙ ГЕОРГ


Об авторе. Содержание страниц

РАЗЖИМАЯ ПАЛЬЦЫ ПРИВЯЗАННОСТЕЙ

 5    6    7    8    9    10

 

 

Он одевался в хаки и бабочек любил...

 

Вертолёты — это души танков,

Танков, не вернувшихся с войны.

   (Елена Бондаренко*, «Стишок длиною в жизнь»)

 

Надпись на могиле у кузнечика:

 

«дата-дата. Прыгал, прыгал, прыгал...»

Баловень фортуны переменчивой?..

Дезертир, предатель и сквалыга?..

Взял приказ, проследовал — по адресу,

только код почтовый изменился;

вот и мчишь с голландцами под парусом

или с дикими гусями Нильса...

 

В некотором смысле — бездорожие

краше, чем мощёные дороги:

азимуты в небе не проложены,

нет маршрутов выверенно-строгих.

...Мы другими никогда и не были, —

иноки, архаты, самураи.

Собраны поштучно: кто за Неманом,

кто в Поволжье или на Урале...

 

Нет событий — лучшее событие.

 

Если сам не воевал, — не знаешь,

как смертельна на войне обыденность,

в тряпку превращающая знамя.

Все мы, урождённые кузнечики,

верим — сердцем, слушаем — ногами...

Это — жизнь, которая не лечится,

только здесь мы ей пренебрегаем.

Кто-то в нас увидит части ребуса,

кто-то — мира чистую изнанку...

 

В каждом заблудившемся троллейбусе

спит душа взорвавшегося танка.

_________________________________

* Страница Елены Бондаренко на нашем сайте

 

 

 

Мусорный ветер

 

Внимательно и нежно он стал глядеть на это

деревянное растение,

мучимое тем же томленьем, тем же ожиданьем

прохладного ветра

в этом пыльном душевном существовании.

   (Андрей Платонов, «Мусорный ветер»)

 

Этот ветер, несущий ошмётки

Наших прошлых — и прожитых — жизней,

Отрывающий туфлям подмётки,

В уши воет — вдовою на тризне...

Я дыханьем твоим упиваюсь! —

Злым. Тлетворным. Холодным. В агонии.

Я тебя удержать не пытаюсь:

Мало места для ветра — в ладони.

Ураган, отрицающий морфий

И оргазмов стальные потоки,

Канарейкою нас — кверху ж**ой —

Заверти, — своенравный, жестокий!

Выметай из нас мусор! А если

Ничего, кроме мусора, нет в нас, —

Уноси целиком — бесполезных,

Наши жизни умчи с собой вместе.

 

Леденящею лаской просторов

Бесконечной арктической ночи —

Вырезай нас из тела — с позором,

Рассекай нас движением точным!

Выскребай нас, крысиное племя,

Неуместных, больных, в скоротечности —

Ерундой убивающих время,

Пуповину грызущих у Вечности.

Выноси грязный сор за порог, и

— (Чтоб не пачкали стоп небожителям) —

В крематорий нас мчи, не в чертоги! —

Не-желанных — детей и родителей.

И взвивается вихрь. И быстрей

В мясорубке вращение лопастей...

Не жалей нас, прошу, не жалей!

Не сочувствуй нам, мусорным, попусту!

 

...И несутся опавшие листья

Разных — клёнов, платанов, каштанов,

И рябины оторванных кистей

Капли крови — святых, шарлатанов...

Мельтешенье прозрачных обёрток

И газет, шелухи от орехов...

Целлофановый шелест аборта

Вырывает нас. — Боль, ужас, грех... — Но!

Я плодом нерождённым — (спасибо! —

Да и толку мне было — рождаться?!) —

Уношусь, этим ветром гонимый,

Чтобы в лучших местах оказаться.

И, взывая к тебе из корзины

— (В ней мимозы когда-то цвели), —

Я кричу:

— Не щади нас, любимый!!

 

— Раскромсай!!!

— Разорви!!!

— Распыли!!!

 

 

 

Подземные лагеря Медены

 

——Ж——Ж——Ж——Ж——Ж——Ж——Ж——Ж——Ж——

  =Х==Х==Х==Х==Х==Х==Х==Х==Х==Х==Х==Х==Х==Х==Х=

 

Однообразие белых стен нарушается только большим

плакатом: «За побег — смерть под пыткой». Ещё одно

свидетельство того, как здесь ценится человеческая

жизнь; отнимать её нужно тоже с наибольшим эффектом.

. . (Илья Варшавский, «Побег»)

 

«ЗА ПОБЕГ — СМЕРТЬ ПОД ПЫТКОЙ» табличка висит.

Это правило знает здесь каждый дурак.

Лучше — как мой сосед, что был током убит.

Смерть в пустыне, от жажды, в сравненье — пустяк.

 

Здесь ротвейлеров группы, с людьми или без, —

Тех, что натренированы целиться в пах.

Здесь не бегает даже последний балбес...

Безопасней ходить, как ряды черепах.

 

В воздух предупредительных выстрелов — нет.

Не стреляет никто здесь — сперва — по ногам.

Здесь слепящий глаза ртутно-кварцевый свет

Волны страха выносит — к чужим берегам.

 

Здесь сбежать невозможно. Забор здесь — тройной.

Ток. Бетон. Взгляд — рентгеновский — прожекторов.

Нет деревьев. Забыто, как пахнет весной...

Здесь любой — в грязь лицом, по команде, готов.

 

Это место — как тягостный, долгий кошмар.

Этот запах — карболки и ужаса... Всё

Им пропитано здесь; самый мелкий комар

Его, как микрочипы под кожей, несёт.

 

Возвращаясь в барак, я, замедлив шаги

Вдоль колючей и лезвийной проволок-стен,

Снова вижу ту надпись, что — Бог, помоги! —

Не узнать, что она означает, совсем.

 

«ЗА ПОБЕГ — СМЕРТЬ ПОД ПЫТКОЙ» над крышей горит,

Отражаясь неоновой болью в мозгу...

Слышу я: кто-то — вместо меня — говорит:

«Я сбегу. Я сбегу. Я сбегу. Я сбегу.»

________________________

По мотивам: Юрий Матвеев, «Побег»

 5    6    7    8    9    10

Tо Fаthоm Hеll and Sоаr Angеlic ЧГ в натуре больше, чем ЧГ Чёрный Георг in love
Осень в Вечном городе — Разжимая пальцы привязанностей — В гостях у сказки

Об авторе. Содержание страниц

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com