ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

ЧЕРНЫЙ ГЕОРГ


Об авторе. Содержание страниц

РАЗЖИМАЯ ПАЛЬЦЫ ПРИВЯЗАННОСТЕЙ

 5    6    7    8    9    10

 

 

Любовь к животным

 

В террариуме разрывалась птица:

Её кормили мелкому варану.

Вараны не едят паштет и пиццу,

И людям не казалось слишком странным —

Отдать ему живого попугая.

Варан был молодым и неумелым.

Он знать не знал — как быстро убивают,

Кусал за крылья и увечил тело.

 

А птице было муторно и страшно,

Она кричала и вертела шеей.

Один из глаз был изнутри окрашен

Пернатой кровью, бусиной алея.

Варан ломал пластинки тонких рёбер,

Сжимая птицу ртом — почти бесцельно;

Их треск его нимало не коробил.

И попугай кричал — в тоске смертельной.

 

В стеклянных стенах не было спасенья,

А смерть была мучительной и длинной —

В один из дней стремительных осенних,

Когда так сладко — в кресле у камина

Дремать, — забыв о людях и варанах,

О тварях, пожирающих друг друга,

В компании варенья и баранок,

И стрелок, мерно рыщущих по кругу...

 

А птица всё кричала и кричала —

От боли, безысходности и страха.

И люди, возбуждённые сначала,

Теперь смеялись: им была рубаха

Варана ближе к телу. Их умищам

Казалось, что они неуязвимы.

А птица — это просто шум и пища.

 

И из троих двуногих побратимов

Никто не ведал, что один — погибнет

Спустя два года в автокатастрофе, —

Не сразу, в скорой помощи... Завидной

Такую смерть бы даже на Голгофе

Не посчитали. А второй приятель

Умрёт от пожирающей саркомы,

Шесть с половиной месяцев потратив

На «чистки», облучения, уколы...

И от агонизирующей боли

В последние пять дней ему спасаться

Ни хаш, ни даже морфий — не позволят...

Но это будет лет через двенадцать.

 

А третий наблюдатель сцены с птицей,

Хозяин злополучного варана,

Умрёт через пятнадцать лет в больнице

От осложнений позвоночной травмы,

Утратив чёткость мыслей и решимость,

И веру в хирургическую помощь,

Прицепленный к диализной машине,

По сути дела превращённый в овощ.

Из четверых — варан умрёт последним.

Его и прочих беспризорных тварей,

Оставшихся от овоща, соседи

Передадут для опытов в виварий.

 

Что делать!.. — Каждой ткани, шкуре, коже

Когда-то быть разорванной придётся,

И самые последние, возможно,

Увидят, как на небе гаснет солнце.

Ну, а пока — незнания печати

Им маскируют всё, что будет после...

 

А птица наконец-то замолчала,

И стало слышно, как хрустели кости.

 

 

Герда, икай

 

Мои мосты давно разведены,

И корабли давно ушли на рейд.

А птицам в ожидании весны

Последнее осталось: не стареть.

Они решают этот трюк легко:

Повыше залетают и — хлобысь!

Все кошки любят птичье молоко...

 

Не провожай меня глазами — вниз.

 

Тепло и сухо. Сухо и тепло:

Зима всегда задерживается,

И флюгеры ложатся на крыло

И реют — в ожидании конца.

Не спи, иначе все, кого любил,

Придут сказать, что ты — не человек.

Деревья не хранят в душе обид...

 

Не провожай меня глазами — вверх.

 

Последних листьев жёлтая метель,

Предвестница скудеющих палитр...

Ты располнел среди небесных тел

И больше не касаешься земли.

Роям немедоносных чёрных пчёл

Привычен улей невесомых стен.

Ты трогаешь прозрачное плечо...

 

А знаешь, мне не холодно совсем.

 

 

Про червей

 

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь — я раб — я червь — я бог!

   (Гаврила Державин, «Бог»)

 

Туда, где мчатся облака и пульс созвездий не нарушен, —

Течёт бескрайняя река, несущая людские души.

И, глядя на неё — со дна своих антропоморфных буден,

Вдруг понимаешь, как бедна доктрина веры «будь что будет.»

 

Вращается туманный тракт вокруг медвежьей втулки млечной,

И бельма лунных катаракт глядят в тебя по-человечьи...

И нет бесчеловечней черт, чем те, что ясной летней ночью

Сияют над холмами. Червь, — как ты на фоне их непрочен!..

 

Так незначителен, что мысль — связать себя с Владыкой мира —

Не кажется безумной... Высь не создана приютом сирых.

Поэтому — такой земной, что сам себе слегка противен, —

Не поспешай. Присядь со мной. Побудь статистом на картине,

 

Где свет неотличим от тьмы, а мы — от ангелов в полёте.

Поешь фокаччи и хурмы. Послушай звук гудков далёких...

Поговорим о пустяках, простимся — и пойдём наружу, —

Туда, где мчатся облака и — может быть — людские души.

 5    6    7    8    9    10

Tо Fаthоm Hеll and Sоаr Angеlic ЧГ в натуре больше, чем ЧГ Чёрный Георг in love
Осень в Вечном городе — Разжимая пальцы привязанностей — В гостях у сказки

Об авторе. Содержание страниц

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com