Биврёст над Северной Венецией.
Сдувает ветер с крыши — стайку голубей.
Их — обезлиственные ветви притянуть
Уже не в силах.
Сквозь распластанный четверг
Я штрих-пунктиром пролагаю путь — к тебе.
Земля — бросается под ноги... —
Отчего?
И отчего я не снижаю темп ничуть?..
Мой взгляд — невольно — устремляется наверх,
Где жидким облакам дано пресечь его.
На город сумерки торопятся наплыть,
Такие белые, —
Для тех, кто никогда
Не наблюдал июньских питерских ночей...
И я слежу, как вдоль торцов колонн и плит
Снежинки формируют — знаки и слова.
И чьи-то мысли, как тяжелая вода,
Всё прибывают, затопляя мой — ( н и ч е й ) —
Кисельный берег,
Из изюма острова...
Тропою ложных солнц — невесело идти.
Живородящими туманами влеком,
Я различаю инвективные слова
В той lingua franca, что у «hoi polloi» в чести...
Но я — дойду.
И осознаю.
И — возьму.
И удивлюсь: «А говорили — далеко...»
И у меня на коже вырастет — трава,
Корнями мыслей уходящая во тьму.
Когда заметишь, что притих и поредел
Вечерний воздух,
Вспомни: лёгкие — одни
У нас с тобой...
И час приходит — разбудить
Царя на лошади, присевшей в песаде.
Как заразителен — дворцов ночной fatigue!..
Топлёным маслом растеклись в Неве огни...
И, как последний могиканин-следопыт,
Я знаю точно, что там ждёт — в конце пути,
В котором больше красоты, чем простоты,
В котором нет — ни темноты, ни пустоты...
В котором чувства облетают, как цветы.
В котором время —
Остановлено почти.
В котором звёзды ухитряются остыть.
В котором мне видны — из радуги мосты...
Но, несмотря на то, что дальше — только ты,
Я не уверен,
Что уже готов — найти.
