ЧЕРНЫЙ ГЕОРГ

http://www.stihi.ru/author.html?palerider

ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ СТИХИ

Без фона Пушкина снимают Пятаковых.

Папаша был сердит и грузен.

Он нелегко пролазил в двери.

Потом — вошли супруги груди.

За ней виднелся толстый деверь.

А дальше, — шествуя вдоль стенки,

Вошли мальчишка и девчонка.

Их лбы и пухлые коленки

Являли пятна от зелёнки.

Рассевшись живописной группой,

Нехудосочное семейство

От духотищи впало в ступор.

(Мы пролистаем это место).

Через семнадцать с половиной

Минут (а мнилось — дней недели)

Фотограф вышел — с глупой миной —

И попросил, чтоб все глядели

Ему на бритый подбородок

И оживлённо улыбались.

Пока он щеголял сноровкой,

Мальчишка наступил на палец

Сидящей девочке. Та, взвизгнув,

Стул опрокинула — на маму,

Чей грозный бюст взлетел капризно,

Собой украсив панораму.

Отец хотел поймать мальчишку,

Но лбом заехал в спинку стула,

А деверь, чувствуя затишье

Перед грозой, решился — мулом —

Прочистить горло громогласно,

Чем испугал спокойно спавших

В углу болонок. — Не напрасно

Им не давали на ночь каши...

Накинувшись — с визгливым лаем —

На несчастливое семейство,

Вцепились в юбку мамы с краю, —

Та возопила: «О, злодейство!!»

Отец хотел прийти на помощь,

Но подломились ножки стула —

И он своей тяжёлой попой

Свалился на пол, где акулы —

Пираньи — злобные болонки

Терзали юбку и штанины...

Фотограф, не меняя плёнку,

Шептал сквозь зубы: «Мило... мило...»

...В конце сеанса он представил

Портрет и кипу фотографий,

Но намекнул, что — «против правил»...

Отец сказал, что всё оплатит.

Тогда им выдан был в комплекте

Альбом — чтоб развлекать знакомых,

На нём: «От смеха — не ослепни!»

И золотом: «ПЯТЬ ПЯТАКОВЫХ».

О Любви к Отчизне.

В тихом садике — яблоки крАсны...

А хотелось бы — зернобобовых.

Старый пруд, зарастающий ряской,

Ждёт доярку Руслану с работы.

Разгулялись ворОны по пашне...

А хотелось бы — крякв и бакланов.

В сводки «Рейтер» бесстрашно попавший,

Схимник Виктор бредёт к океану.

Колокольные звоны доносит

Лёгкий ветер... Хотелось бы — джаза.

ХарактЕрные великороссы

Запевают «Шумел камыш» сразу, —

Только дёрнув — слегка — самогона...

Золотарь, — он же — мелиоратор,

— (А хотелось бы звать — по-другому) —

Грузит ценным помётом свой трактор.

Милых сердцу завидев бурёнок,

— (А желалось бы — гиппопотамов) —

Размечтаешься... И — в буреломы —

Рассекать на «Запарике» — с дамой.

Начинающих гипнотизёров

Повстречаешь, — и слушаешь — доооолго,

Как фантазии — буйной — озёра

Разлились — от Байкала до Волги.

...Мы засядем — с друзьями — в сторожке:

Водка, закусь, отличные бабы...

Хорошо в нашей славной сторонке!..

«One-way, please. — Тринидад и Тобаго».

ТАНКИ

О духовной пище

Фаршированных

Ангелов не спутаешь

С заливным зайцем

Или с лещом: ведь у них

Немыслимые глаза.

В поисках драгоценного меча Манджушри

Если синяя

собака — не синяя,

а говорящий

человек — не говорит,

как узнать, кто ты такой?

Поворачиваясь спиной к Тхераваде

Движется ли тень

Птицы, летящей к солнцу,

На закате дня?

Движется ли мысль того,

Кто погружён в самадхи?

ФИЛОСОФСКАЯ И ДРУГАЯ ЛИРИКА

Душераздирающие Слова Немых Рабов.

«Мы не рабы: рабы немы»

Безнадёжно, бессмысленно — это легко.

Это просто слова. ЭТО ПРОСТО СЛОВА.

Они жаждут — ловушек, капканов, силков...

Ты ведь знаешь, их участь — (увы!) — такова.

Тех, которых по имени не назовут.

Тех, которых не станут — ни звать, ни искать.

Пять веков подожди. Подожди пять минут.

Не спеши — осуждать рабских глаз дессикант.

И меня среди них. Среди тех, что к тебе

Поднимались — безропотно — на эшафот.

Так идут — кто в Медину, а кто — на Тибет,

Завернув свои головы в чёрный шифон.

О тебе. О тебе. О тебе не мечтать —

Невозможная, невыполнимая вещь.

Всякий смертный находит печать. Но печать —

Не спасает от гнёта абстрактных надежд.

Беспричинно, отчаянно — это легко.

Восхищённо, восторженно — верить в слова...

И — мы жаждем всё новых — ловушек, силков...

Да, теперь наша участь — (аминь!) — такова.

СЮР

Мой Старый Мир

О, как он стар, мой старый мир! В нём не осталось даже слов.

Я — так привычно — выхожу навстречу ночи и луне.

Цепочки звуков из квартир, кусочки фраз, обрывки снов...

Пунцовый горизонт пожух, и бархат неба стал темней.

Созвездий рыбья чешуя мерцает тускло. Фонари

Морскими перьями качнут от дуновенья ветерка...

Качнусь — морским коньком — и я у мегаполиса внутри, —

При виде щупальцев-минут полипа-города-цветка.

Мой мир — неимоверно стар. Колодцы сопряжённых крыш

Сплелись — кораллами — в узор, образовав гигантский риф, —

Людских амбиций пьедестал. «Кричи!» — здесь путают с «Услышь!»,

«Возможно» — с «Нет», «Good luck» — с «Позор», самих себя приговорив

К пожизненной привычке — ждать, к потоку грёз и рефлексий...

Здесь — человеческий планктон уверовал, что все киты

Давно на берегу лежат — Алясок, Мексик и Россий.

Здесь действует один закон — (ему подвластна даже ты!) —

Производить, производить — себе подобных, без конца...

Остановился — ВСЁ. Засох. Исчез. Забыт. Пропал и след.

Инстинкт-бетон-стекло-гранит. Лицом к лицу... Теперь — лица

Не увидать. Суровый бог всех одноразовых побед

Царит — над миром хитрецов. Перехитрив себя самих,

Они растят вершки вершков, а корешки — бросают прочь...

Найду ли я в конце-концов приотворившийся на миг

Проход в игольное ушкО?.. — Не знаю я, не знает ночь.

Я опускаюсь на скамью. Весь палисадник погружён

Во мрак. Лишь огоньки зрачков гуляющих вокруг котов...

А настроения Камю и образность Сэй Сёнагон

Под Млечным парусом-сачком на ухо шепчут: «Ты готов?..»

А я — не знаю: я — готов? Ведь в мире не осталось слов.

Он стар, он так безмерно стар!.. Сквозь воду, сквозь огонь и медь

По древним венам льётся ток... И я струюсь поверх голов

— Иных таксонов эмиссар — навстречу ночи и луне.