ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

ЧЕРНЫЙ ГЕОРГ


Об авторе. Содержание страниц

В ГОСТЯХ У СКАЗКИ

  11    12    13    14

 

 

У начала времён

 

Когда кустом сиреневым был назван куст сирени,

Когда седьмое солнце обожгло седьмого сына,

И вечер затопил луга, сочащиеся туком,

Над жухлым горизонтом обозначились две тени

И, спрятавшись за тучей, из которой дождик сыпал,

Направились — туда, где виден был костёр пастуший.

 

С кореньями и травами варил над ним похлёбку

Суровый человек с большими грустными глазами.

Младенец спал в корзинке, смуглой женщиной качаем...

У самого огня тряс бородой белее хлопка

Старик, а рядом — девочка с льняными волосами,

Играя с куклой, пела что-то — тихо и печально.

 

Вдруг — небо потемнело от надвинувшейся тучи.

Над головой скользнули перепончатые крылья...

Огонь затрепетал и бросил отсветы на лица,

В них отразился страх — как будто был цепями скручен

Надёжный внутренний инстинкт, как будто позабыли,

Что находились близко — от добра и зла границы...

 

Два тёмных силуэта приземлились, две громады.

Их головы — рогатые — и глаз тройные звёзды

Казались нереальными и вызывали ужас.

Тела сидящих у костра свело — как от разрядов,

От спазмов электрических... Спасаться было поздно.

Луна всходила низко, выкипал забытый ужин...

 

Мужчине вспомнились слова какого-то святого —

О том, что всё записано — в извечной Книге Судеб,

И выбора, по сути, никогда не существует,

А, стало быть, в написанном — не изменить ни слова...

И, всё-таки, в отчаянной попытке — (будь, что будет!) —

Он выхватил кривой пастуший нож... Но тут — вплотную

 

Придвинулась гигантская нависшая фигура —

И нож упал на землю из раскрывшейся ладони.

Протяжный крик сорвался с губ у женщины с корзиной...

Старик уткнулся бородой в костёр, мигнувший бурым.

А девочка почувствовала, что вот-вот утонет,

Когда внезапный холод влился внутрь — хвостом крысиным,

 

Стекая струйкой по спине — туда, где позвоночник

Заканчивается крестцом, образовав запруду...

Второй рогатый силуэт склонился над младенцем —

И таял, таял, — исчезая в нём — цепочкой точек...

Да, путь к тому, чтоб уцелеть, был длительным и трудным.

Но — много тысяч лет спустя, для строящих Освенцим

 

Всё это — превратится в сон, как миф о Нибелунгах, —

Когда о дремлющих внутри прообразах рептилий

Никто не будет знать, — виня Вселенские Законы,

Читая Фрейда, Леонгарда, Ницше или Юнга

И, вакцинируя себя — от оспы, скарлатины, —

Начнут искать «пути вовнутрь», лишь внешнее запомнив...

 

...Под утро восемь пилигримов вышли на равнину

И обнаружили — костёр и три недвижных тела —

Без всяких видимых следов насилия, — плечами

Почти соприкасаясь... На пустующей корзине

Стояло имя: «НОЙ», а рядом — девочка сидела

С младенцем на руках, и пела — тихо и печально.

 

 

живущий в кроне

 

живущему в кроне видны были стрелы стрекоз

и мелкие рыбки в саргассах затопленных пойм

а вечером лунным блестящие шарики рос

на ганнеры листьях раскинувшихся над рекой

кривые стволы рододендронов жались к земле

кусты розмаринов топорщили стрелки цветов

живущему в кроне весной представлялось что лес

стал мангровой порослью полной трясин и заток

лианы вистерий сплетались в единый узор

гигантские гроздья соцветий раскачивал бриз

о нравах пернатых красавиц высвистывал дрозд

живущему в кроне известен был каждый каприз

других обитателей хризоберилловых сфер

небесные знаки менялись менялся и лес

а в кроне живущий порой поднимался наверх

и долго высматривал лотосы в хлябях небес

но мало-помалу любовь трансформировать мир

нашла себе путь в заповедник дендрических грёз

стригущие кроны себя называли людьми

их не беспокоил о лотосах в небе вопрос

и как-то под деревом сидя я сам пожалел

о в кроне живущем покинувшем лес оттого

что многим привыкшим ступнями шагать по земле

казалось что в кронах никто кроме птиц не живёт

 

 

не кажущийся богом

 

человек, шагающий по небу,

многих бы заставил падать ниц —

несмотря на то, что богом не был.

волосы дождём свисали вниз,

странная клубящаяся тога

навевала мысль об облаках...

он сжимал косу — и не был богом, —

так мне показалось.

 

но пока

я пытался разглядеть, с балкона,

что он держит, щурясь, как во сне, —

нарушая ньЮтона законы,

человек направился — ко мне.

испугаться или удивиться

в полной мере не успев, застыл —

взявшись за покатые перильца

девятиэтажной высоты...

 

человек, шагающий по небу,

был уже — почти глаза в глаза.

поглядел, как я стою — нелепо, —

и ушёл, ни слова не сказав.

я осел на кафельную плитку,

убеждаясь, что ещё живой.

облаков пергаментные свитки

вспененно неслись над головой.

 

солнце опускалось за деревья,

скаты кровель нежно золотя.

на востоке — туч гигантский клевер

привставал на корешках дождя...

я подумал — точно ли он не был

богом ночи, — тем, что дарит свет, —

человек, шагающий по небу...

 

ибо — кто обожествляет смерть?..

 11    12    13    14

Tо Fаthоm Hеll and Sоаr Angеlic ЧГ в натуре больше, чем ЧГ Чёрный Георг in love
Осень в Вечном городеРазжимая пальцы привязанностей — В гостях у сказки

Об авторе. Содержание страниц

Взято с http://niidg.ru

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com