Другим мотивом послужила непомерная гордыня людей, их стремление «сравняться с богами». В переносном смысле — грандиозное предприятие, окончившееся неудачей из-за внешних обстоятельств либо просчетов авторов. «На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, [люди] нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола (ил) вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли... И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать... Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого» (Быт 11:1-7). Не понимая друг друга, люди перестали строить Вавилонскую башню и рассеялись по всей земле, а это место получило название Вавилон — «смешение». Эпизод со строительством Вавилонской башни породил и продолжает рождать массу исторических и философских ассоциаций, нашедших отражение в мировой литературе. Великий русский писатель Ф. М. Достоевский усмотрел в нем связь с идеями атеизма и социализма: «Социализм есть не только рабочий вопрос, или так называемого четвертого сословия, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без Бога, не для достижения небес с земли, а для сведения небес на землю» («Братья Карамазовы»). Фраз.: «говорить на разных языках» — не понимать друг друга; «сделать (составить) себе имя» — прославиться; «вавилонское столпотворение». Изобр.: Питер Брейгель, «Вавилонская башня»,1563. Г. Доре, «Вавилонская башня», 1864 — 1866. Ю. Карольсфельд, «Вавилонская башня», 1850-е. Лит.: Моррис Уэст, «Вавилонская башня». Сигурд Хуль, роман «У подножия Вавилонской башни». Тэйлор Колдуэлл, «Столп нерушимый» (жизнеописание Цицерона). Я. Полонский Вавилонское столпотворение Нимврод К небу тащите каменья, рабы! Стройте над сводами своды; Там будут жалкие ваши мольбы Ближе к Владыке природы. Стройте, пока царь бичами вас бить Не отменил повеленья. Мысли великой должны вы служить, Мысль эта — столпотворенье... Пусть мой Творец топит мой Вавилон, Пусть утучняет костями Мой вертоград — я поставлю мой трон Над облаками с звездами... Выше громов я воссяду на нем И, не смущаемый ревом Хлябей морских, буду с гневным Творцом Я говорить с тем же гневом. Голос в толпе Иегова длань простер и зовет Глас его — гром. Одеянье — Туча, которую буря несет. Гнев его — молний сверканье. Ужас настал — помутились умы, День почернел от испуга. Ненависть нас разобщила, и мы Не понимаем друг друга... Из берегов выступает Евфрат, Столпообразная наша Треснула башня, подмостки горят... Зла переполнилась чаша. Слышится вопль — пал наш гордый пророк. Плачущих жен мы уводим... Запад, прими нас! Прими нас, восток!.. Боже! Спаси нас — уходим... Не только страх перед стихийными и прочими бедствиями побуждает людей объединяться. Большую роль играет также потребность в чувстве причастности к великой идее, принадлежности к группе, общности, сплоченной единым великим делом. Однако последствия грандиозных свершений бывают непредсказуемыми, страшными. Став «царем природы», человек вдруг с удивлением осознает себя рабом идеи, рабом общества, рабом однообразия. И тогда центробежные силы берут верх над центростремительными; стремление к объединению сменяется тягой к обособлению, многообразию, самопознанию и самоутверждению. Двадцатый век видел яркие, удивительные примеры объединения и разъединения людей, возникновения и распада империй. Во всех этих процессах не последнюю роль играли и продолжают играть языки. Константин Фофанов Вавилонская башня ...Все выше и выше их башня растет И вот уж вершиной ушла в небосвод... Поспешней движенье... быстрее топор, Но скоро подъемлются крики и спор... Один просит камень — другой подает Просящему спелой смоковницы плод, И каждый другого не может понять, И, чужды друг другу, все стали роптать... Замолкла работа, не носится груз К вершине по белым ступеням. Заспорили — рухнул великий союз, Конца нет упрекам и пеням. Рассыпались люди нестройной толпой, Как птиц окрыленных испуганный рой... Им стали отчизной чужие места, И гордая башня осталась пуста. Как сон за мечтой, за волною волна — Идет век за веком. Сурово Враждуют в неравной борьбе племена... Придется ль сдружиться им снова, Придется ль сплотиться во имя труда? Во имя какого? Когда? Сергей Корчицкий Башня Есть в башне некий свет возвышенной дороги, Ведущей в глубь небес по неземной траве. И на ступень взойдя, мы все — немножко боги, А выше правит Он — немножко человек. Свой путь на небеса не все стремить умеют (Известно, вертикаль для пеших нелегка). И вавилонский блуд, и дерзкую идею, И материализм перенесли века. Возрадуется день грядущий и вчерашний Эпохой новых дел, но не закатом Рыб, И люди, наконец, поймут — под небо башню Не гордостью они, а верой возвели б. «Валаам» | 
