Валерий МИТРОХИН

ЭКЛЕКТИКА

Мой Бог, я снова одинок!

Я — хрупкий, я — колючий стог.

Я — содержанье между строк.

Я — инок: кровь сочится с ног.

Мой бог, я — камень среди звезд!

Я — в соловьиной стае дрозд,

Гнездо, что прячет зимний куст,

Молчание греховных уст.

Я сам себе приснился сном:

Я окольцован колесом.

Ревут в моих сетях тунцы,

Поют в моих ушах птенцы.

Мой Бог, я снова изнемог

От этой вечной боли!

Мой Бог, болит мой левый бок.

Разбито сердце, что ли?

* * *

Огонь на кровле и в крови огонь,

Огонь Любви сродни огню погонь,

Огонь агоний, и огонь бегоний,

Огонь свечей несметных Космогоний.

Люби огонь, который мы творим,

И тот, что сам идет, как пилигрим,

И тот, что скачет, словно детвора,

В костре языческом вечернего двора.

Иди в Огонь. В кольце его замри.

Люби Огонь, в котором все сгорим.

Люби Огонь, каким с лица Земли

Час от часу Господь смывает грим.

* * *

Не печалься, вопя, и в молчанье.

Все обиды прости и забудь.

Он глядит молодыми очами,

Как мы торим сквозь тернии путь.

Чем страшней результаты идей,

Чем подлей отношенья людей,

Тем сильнее Его состраданье.

С нами Бог. Он всему оправданье.

НАЕДИНЕ

Я слышал звук божественной струны.

Я видел Мир с обратной стороны.

Я видел там начало всех племен,

Исток и перекресток всех времен.

Там, где пространство с временем слилось —

Там солнце солнц — космический колосс.

На оборотной стороне его

Я видел облик Бога самого.

Он умножал светимость скромных звезд.

Он взглядом прищемил комете хвост,

Несущей гибель Солнечной системе.

Он вездесущ: и с нами он, и с теми.

Над оборотной стороной медали

И мы с тобой недавно пролетали.

ОТКРОВЕНИЕ

...На этот раз Господь в Россию

Отправил мучиться Мессию.

* * *

Золотое кольцо заката —

Золотое кольцо Мессии.

Говорят, Он родится в России.

Смотрит нынешний Ирод заклято —

Эта черная туча — урод:

Бриллиантом сверкающий рот.

Брошен в заросли хлипких растеньиц

Беззащитное солнце — младенец.

Как прекрасно его лицо!

Как сияет заката кольцо!

Словно капля смолы на коре,

Словно ладан в кадильной жаре,

Истекает звезда на заре...

На столе виноград, винегрет.

Русь, провинция, Новый Завет.

* * *

На всякий звук Вселенной

Откликнется душа.

Ведь без нее — нетленной —

Не стоим и гроша.

То стукнет дождик в стекла,

То загремит листва.

Водой из водостока

Пополнится лихва.

Земле хватает влаги

И без такой лафы.

Под звуки колымаги

И горький крик дрофы

Растут трава и дети,

Седеет борода...

Мы думаем о смерти

Хотя бы иногда.

Шуршит метла поземки.

Блестят небес глазенки.

Несется шар луны

Вдоль облачной волны.

Над нами жизнь иная.

Пред нами — неземная.

А собственная наша —

Ужели эта чаша?

Ни крышки нет, ни дна,

Лишь аромат вина.

* * *

В этой жизни мы гонимые,

Потому что, в самом деле,

Настоящее и мнимое

Ненароком разглядели.

Потому что все хорошее

Отличаем от плохого,

В это месиво и крошево

Мы глядим глазами Йова.

Как в раю, перекликаются

Знойной полночью цикады,

Так же хором отрекаются

Те, кого любить мы рады.

А слова высокопарные

Нам нисколько не нужны.

Будьте нам, неблагодарные,

Хоть немножечко должны.

СОН ЗОЛОТОЙ

Там, где небесная падает манна,

Высится вечный дворец из самана.

Там, где поля от тюльпанов пунцовы,

Распространились угодья Отцовы:

Дикого злака златая орда...

Я там бываю лишь иногда.

Громче вопящих сквозь мегафоны

Там низвергаются в небо тифоны,

Бьется о спелую озимь вода...

Там я бываю лишь иногда.

Пряно пасхальная пахнет опара,

По небозему грохочет мажара.

Там хорошо: ни мороза, ни жара,

Там никого не торопят года.

Там я бываю лишь иногда.

Синего чаю из Иван-чая

Там наливают, гостей привечая.

Я там скучаю, иная среда,

Хоть и бываю там иногда.

Сотканный светом, идущим сквозь них,

Вновь оставляю на время одних.

Собственным следом на росной траве

Я возвращаюсь, как по тропе,

В это Всегда, в это Кое-Куда,

В Да, где жалеют меня иногда.

ПРИСНО И ДНЕСЬ

Мерцает голосок сверчка.

Гарцует по стерне кузнечик:

Под стук невидимых сердечек

И треск летучего скачка

На крыльях розовых жеребчик —

Сна сенокосного объездчик,

Друг золотого паучка,

Что сушит ветром волоса...

Как на бумаге словеса,

Растут, запутавшись, травинки.

Горошин рыжих половинки —

Коровки божьи; с кондачка

Хотят взлететь на облачка...

Преображается в стручок

В бутоне созревавший пестик.

Стал куколкою червячок.

В корону превратился крестик,

Что охранял сердечко мака...

Траву стихов родит бумага.

Я окунаю в них лицо,

Вдыхаю аромат озона

И колокольного трезвона...

Так пахнет свежее сенцо,

А также спелое винцо...

Сияет под горой сельцо —

В траве пасхальное яйцо.

Страница на Первом сайте