|
ОСЁЛ
ГОСПОДА И СВЕТЯЩИЕСЯ САМИ ПО СЕБЕ АНГЕЛЫ
Миниатюра
В ожидании зимней таинственной ночи я, сидя
неподалеку от потрескивающей поленьями печки и играя с котом, не давал покоя
бабушке Аннет расспросами:
— Долго еще? Может, не настанет?
— Настанет, ты не беспокойся, — обнадежила она
меня, стуча спицами.
Бабушка скоро цепляла петельку за петелькой,
накидывала длинную мохеровую нить, идущую от клубка. Клубок дергался, привлекал
внимание кота.
— Что я тебе рассказывала про Бога, распятого на
кресте, помнишь? — спросила она, и во мне зажглось необычное чувство радости,
ведь я всё знал и помнил!
— Именно в эту ночь он и родился, — сказала она, и
отсвет от печного огня заиграл в её седых волосах. — По правилам, мы сейчас
должны быть в церкви и зажигать свечи, но ничего, что мы не там. Вот крест, я
перед ним зажгу свечу, и научу тебя обращаться к Богу! — И она попросила
прочесть «Отче Наш».
Я громко завел:
«Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое,
Да приидет Царствие Твое,
Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь.
И остави нам долги наша,
Яко же и мы оставляем должником нашим.
И не введи нас во искушение,
Но избави нас от лукаваго.
Ибо Твоё есть Царство,
И сила и слава во веки.
Аминь».
И свечное пламя горело ярко-ярко, колыхалось,
потрескивая, вытянутым сердечком огонька перед иконами.
А бабушка опять села у печи и, продолжая вязать,
сказала:
— Рождество сегодня, ангелы спускаются на землю и
заглядывают ко всем в семьи.
— Интересно, откуда они прилетают?
— С небес!
— А какие они?
— Обычные, — спокойным голосом отвечала она.
— Тогда как же они летают?!
— С благословения Господнего. Прилетят,
благословят людей и улетят.
Затем бабушка готовила меня ко сну.
Я хотел, чтобы кот спал бы со мной, но старушка
все не оставляла его мне.
— Тогда расскажи мне историю о том, что ослы не
плачут. Все равно я еще не собираюсь спать, я должен ангелов посмотреть, —
говорил я оживленный.
— Вообще, осел очень вынослив. Всю жизнь он
трудится неустанно, — начинала она, и так неожиданно я оказывался в таинственном
ночном мире, где я ничего не понимал...
И вот сейчас, четверть века спустя, я чуть ли не
бьюсь об стол головой, стараясь написать все так, как она говорила, но все не
выходит. Все же я постараюсь, деваться некуда.
Была спокойная ночь.
Звездное небо наполнялось светящимися сами по себе
ангелами, и была тишина, освещенная своей добротой, нежностью любовью.
Только хлев освещался светом. Там рожала красивая
женщина, и одни коровы, жующие сено, слышали ее крик.
— Какие коровы, бабушка?
— Коровы, которые жевали траву и только на крик
той женщины прекращали жевать. Понял? — спрашивала она меня.
— Какие смешные коровы, хи-хи!
— Осел, который приведший сюда эту женщину, стоял
и смотрел на роженицу большими грустными глазами, а на лбу у него было белое
пятно, как у осла твоего деда.
Было понятно...
— А что же потом, бабушка?
— Хозяин насыпал ослу траву, но тот не ел, а все
смотрел на измученную роженицу, будто пытаясь уменьшить ее боль.
Там же крутился и озадаченный муж роженицы, но
никак не мог помочь жене...
Потом, когда она родила, тамошние пастухи пришли
воздать благодать. Тот добрый человек по просьбе гостей осветил личико
новорожденного, и именно в этот момент появились влажные от слез глаза осла, —
как-будто он плакал от радости, так показалось одному из пастухов; а на самом же
деле, правда, слезы катились из глаз, и мочили внизу примятую траву.
Да, плакал выносливый, трудолюбивый осел.
Обливался слезами длинноухий, и все же другой, необычный — странно радовавшийся
осел Господа.
И ночью я видел светящегося по себе ангела Господа
Бога, который сидел на этом плакавшем осле, они летели в мою сторону для
благословения, и во сне я слышал мурлыканье моего кота, обычно прокрадывавшегося
в мою теплую постель. А утром меня будил возглас бабушки:
— Пошел прочь! — гнавшую кота из моей постели.
Я уже хныкал — опять проспал ангела.
— Был, — говорила она. — Провел тебе по голове
рукой и улетел...
Этой радости мне хватило на несколько дней, я даже
не умывался, не расчесывал свои волнистые волосы, думал, что след, оставленный
ангелом этим, исчезнет, и, что скрывать, я даже крутился неподалеку от осла
своего деда, хотя боялся подойти близко — меня наставляли:
— Берегись, чтобы копытом не дал тебе!
А прослезился бы и этот осел, если б он тоже
увидел рожавшую Святую деву Марию и ее новорожденного? — часто думал я.
Рождество Христово
«Чудо лесное
убито весною». Рассказ на Первом сайте | 
