ОСЁЛ ГОСПОДА И СВЕТЯЩИЕСЯ САМИ ПО СЕБЕ АНГЕЛЫ Миниатюра В ожидании зимней таинственной ночи я, сидя неподалеку от потрескивающей поленьями печки и играя с котом, не давал покоя бабушке Аннет расспросами: — Долго еще? Может, не настанет? — Настанет, ты не беспокойся, — обнадежила она меня, стуча спицами. Бабушка скоро цепляла петельку за петелькой, накидывала длинную мохеровую нить, идущую от клубка. Клубок дергался, привлекал внимание кота. — Что я тебе рассказывала про Бога, распятого на кресте, помнишь? — спросила она, и во мне зажглось необычное чувство радости, ведь я всё знал и помнил! — Именно в эту ночь он и родился, — сказала она, и отсвет от печного огня заиграл в её седых волосах. — По правилам, мы сейчас должны быть в церкви и зажигать свечи, но ничего, что мы не там. Вот крест, я перед ним зажгу свечу, и научу тебя обращаться к Богу! — И она попросила прочесть «Отче Наш». Я громко завел: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, Да приидет Царствие Твое, Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь. И остави нам долги наша, Яко же и мы оставляем должником нашим. И не введи нас во искушение, Но избави нас от лукаваго. Ибо Твоё есть Царство, И сила и слава во веки. Аминь». И свечное пламя горело ярко-ярко, колыхалось, потрескивая, вытянутым сердечком огонька перед иконами. А бабушка опять села у печи и, продолжая вязать, сказала: — Рождество сегодня, ангелы спускаются на землю и заглядывают ко всем в семьи. — Интересно, откуда они прилетают? — С небес! — А какие они? — Обычные, — спокойным голосом отвечала она. — Тогда как же они летают?! — С благословения Господнего. Прилетят, благословят людей и улетят. Затем бабушка готовила меня ко сну. Я хотел, чтобы кот спал бы со мной, но старушка все не оставляла его мне. — Тогда расскажи мне историю о том, что ослы не плачут. Все равно я еще не собираюсь спать, я должен ангелов посмотреть, — говорил я оживленный. — Вообще, осел очень вынослив. Всю жизнь он трудится неустанно, — начинала она, и так неожиданно я оказывался в таинственном ночном мире, где я ничего не понимал... И вот сейчас, четверть века спустя, я чуть ли не бьюсь об стол головой, стараясь написать все так, как она говорила, но все не выходит. Все же я постараюсь, деваться некуда. Была спокойная ночь. Звездное небо наполнялось светящимися сами по себе ангелами, и была тишина, освещенная своей добротой, нежностью любовью. Только хлев освещался светом. Там рожала красивая женщина, и одни коровы, жующие сено, слышали ее крик. — Какие коровы, бабушка? — Коровы, которые жевали траву и только на крик той женщины прекращали жевать. Понял? — спрашивала она меня. — Какие смешные коровы, хи-хи! — Осел, который приведший сюда эту женщину, стоял и смотрел на роженицу большими грустными глазами, а на лбу у него было белое пятно, как у осла твоего деда. Было понятно... — А что же потом, бабушка? — Хозяин насыпал ослу траву, но тот не ел, а все смотрел на измученную роженицу, будто пытаясь уменьшить ее боль. Там же крутился и озадаченный муж роженицы, но никак не мог помочь жене... Потом, когда она родила, тамошние пастухи пришли воздать благодать. Тот добрый человек по просьбе гостей осветил личико новорожденного, и именно в этот момент появились влажные от слез глаза осла, — как-будто он плакал от радости, так показалось одному из пастухов; а на самом же деле, правда, слезы катились из глаз, и мочили внизу примятую траву. Да, плакал выносливый, трудолюбивый осел. Обливался слезами длинноухий, и все же другой, необычный — странно радовавшийся осел Господа. И ночью я видел светящегося по себе ангела Господа Бога, который сидел на этом плакавшем осле, они летели в мою сторону для благословения, и во сне я слышал мурлыканье моего кота, обычно прокрадывавшегося в мою теплую постель. А утром меня будил возглас бабушки: — Пошел прочь! — гнавшую кота из моей постели. Я уже хныкал — опять проспал ангела. — Был, — говорила она. — Провел тебе по голове рукой и улетел... Этой радости мне хватило на несколько дней, я даже не умывался, не расчесывал свои волнистые волосы, думал, что след, оставленный ангелом этим, исчезнет, и, что скрывать, я даже крутился неподалеку от осла своего деда, хотя боялся подойти близко — меня наставляли: — Берегись, чтобы копытом не дал тебе! А прослезился бы и этот осел, если б он тоже увидел рожавшую Святую деву Марию и ее новорожденного? — часто думал я. Рождество Христово «Чудо лесное убито весною». Рассказ на Первом сайте | 
