Rating All.BY

ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Путеводитель по Библии

Каталог Христианских Ресурсов «Светильник»

Христианские ресурсы Путеводитель по Библии
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU
Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ

Людмила ОСОКИНА (ВЛОДОВА)


«Я ЗАГЛЯНУЛ В ЗЕРЦАЛО БЫТИЯ...»

О книге Юрия Влодова «Люди и боги»

Окончание. Начало здесь.

 

...................................................

Послекнижие «Поэт и Бог» таким образом совершенно логично завершает малую книгу «Люди и боги» и, с одной стороны, как бы заканчиваясь, а с другой — только начинаясь, станет основной сюжетной линией в большой книге «Люди и боги».

В некоторых случаях при составлении сборника, помимо логики событий, я руководствовалась и иными соображениями. Ведь как быть с теми стихами и даже разделами, в которых не освещается эта самая евангельская история, или с теми, в которых никаких событий не происходит? В частности, что делать со многими стихами из так называемого Предкнижия и Послекнижия?

Что касается Предкнижия, то входящие в него и составлявшие ранее цикл так называемой философской лирики стихи были в свое время как-то расположены в рукописях, в каком-то определенном порядке расставлены самим Влодовым — уж не знаю, случайное это было расположение или все-таки с определенным смыслом. Поэтому стихи в этом разделе или в книге расположены так, как они всегда там стояли.

Начинался этот цикл со стихотворения «Я заглянул в зерцало Бытия...», далее шла вариация этой же темы в другом размере «Кто толчется у дверей...». Потом продолжалось развитие темы в стих. «Мне назойливая муха надоела...», затем идет «Торчало солнце смешным бугром...». Потом два стихотворения о вОроне: «Я вОрону крикнул...», такой упрощенный вариант, и более сложный «Бурый ворон». Вот «Бурый ворон» — совершенно магическое, чисто влодовское стихотворение в его характерной манере. О вороне он потом еще напишет не одно стихотворение, так как этот персонаж — один из ключевых в его творчестве.

Еще одно магическое стихотворение — это «Обшарпан и нелеп, как силосная башня», о слепце. Слепец, вкупе с вороном, змеей, зеркалом — это те философские магические персонажи Влодова, с помощью которых он будет постигать тайны Бытия.

Также в этой книге есть такие стихи, как «Среди катастроф и смещений...». «Считай судьбу наукой...», «Со скоростью света наука...». Эти три небольших стихотворения мне лично не особо нравятся, я считаю их риторическими и проходными. Но кому-то, может быть, наоборот, именно такие стихи придутся по душе. В них горестные заметы о жизни, о ее непростых, но мудрых уроках.

Есть в этой философской лирике два стихотворения о Венере, богине любви. Одно такое простенькое — «Венера ударила Бога» и другое, опять же магическое «Судьба Венере обрубила руки». В нем всего 4 строчки, но зато каких!

 

Судьба Венере обрубила руки,

Чтоб не ласкала смуглого подпаска,

Чтоб не хлебнула бабьего позора,

Чтоб не стонала: «Я — твоя рабыня!..»

 

Это стихотворение многих загипнотизировало, и некоторые даже, так сказать, набились в соавторы. Была у Влодова одна знакомая девица — Ириша Хролова. И вот ей так понравилось это стихотворение, так понравилось, что она взяла его и подала на творческий конкурс в Литинститут. Конкурс прошла, в Литинститут поступила, но потом это стихотворение «опознали», так сказать, поскольку не только она одна его знала, но и многие ученики Влодова. Над Иришей стали смеяться, показывать на нее пальцем и говорить: «Вон, идет автор стихотворения «Судьба Венере обрубила руки...» Литинститут она окончила, выгонять ее не стали, все ж таки у нее и свое творчество было неплохое. Влодов ее тоже простил. Вот такой был забавный случай.

 

 

ТЕМА НЛО В КНИГЕ «ЛЮДИ И БОГИ»

 

Теперь хочу сказать несколько слов о стихах, связанных с НЛО. Как и зачем они попали не только в этот раздел, но и в саму книгу «Люди и боги»? Конечно же, попали не просто так, а по определенной причине.

Вот из всех, так сказать, мистических дел, Влодов заинтересовался только темой НЛО. Он реально в него поверил и считал, что даже история с Христом — это всего лишь эксперимент инопланетян (иномирцев, как он их называл) на религию. Все ведущие ключевые фигуры в истории человечества не были людьми, они были биороботами, спущенными на землю и управлявшимися оттуда, из высших сфер. Ну, и Христос в том числе. И вот то, что Христос — биоробот, у него частенько во многих стихах проскальзывает.

Но прежде чем приступить с этой идеей собственно к Христу, он будет прорабатывать ее пока что отдельно. Поэтому и появится вначале стихотворение «Природы звериного слуха...», о том случае, как в одной из российских деревень видели НЛО, инопланетный корабль завис неподалеку и некоторое время так висел. Об этом потом даже писали в газетах. Еще одно — «Алкаш в этот вечер не принял ни грамма...» об этом же самом. А стихотворение «Над пышностью искусств, над сухостью наук...», такое маленькое, малозаметное, на самом деле является прямым обвинением иномирцам, в том, что они используют людей, планету Земля в своих, не очень благовидных целях, высасывая из окружающего мира энергию и не давая людям и планете развиваться должным образом.

 

Над пышностью искусств, над сухостью наук,

Как будто где-то вне, в абстракции, вдали,

Вселенство во плоти, настырно, как паук,

Сосет из года в год живую кровь Земли.

Спаси людей, любовь, от непотребных мук,

От жизни исцели, от смерти исцели.

 

И вот за это стихотворение он получил потом «по мордам» так, что мало не покажется.

После его написания он выпил чуть лишку и свалился с какой-то очень крутой лестницы кубарем, разбив себе при этом все лицо и голову. Долгое время он потом ходил в бинтах. Он считал, что они его наказали.

Влодов сам себя тоже считал биороботом, находящемся на контакте с иномирцами. С его участием был произведен эксперимент на поэзию. (Может, так оно и было. Только вот на поэзию ли?)

 

 

ОБРАЗНЫЙ СТРОЙ КНИГИ «ЛЮДИ И БОГИ»

 

Образ Христа является одним из главных, центральных образов в этой книге. На нем все завязано. Влодов исследует Христа с разных точек зрения, предлагает читателю различные версии его происхождения, его миссии на Земле. И эти версии могут быть порой довольно противоречивыми. Но этому не стоит удивляться. Книга «Люди и боги» писалась не один год, а несколько десятилетий, менялось время, менялся автор, и менялось, соответственно, его отношение к своим героям и к этой теме в принципе.

И хотя я уже писала ранее, что Влодов практически не поменялся внутренне по отношению к своим героям и был все время в процессе написания этой книги на антирелигиозной позиции, писал эту книгу как человек неверующий, но, с другой стороны, это не совсем так. И, хотя, возможно, он не особо поменялся сам, но поменялась ситуация вокруг него, и он должен был это учитывать в процессе работы над своей книгой.

Я имею в виду перестройку, которая произошла в нашей стране и превратила религию из гонимой во вполне официальную. И государство, и люди стали возвращаться к вере.

И с этим немаловажным фактом тоже надо было считаться. Но как Влодов должен был на это отреагировать, вот в чем вопрос?

Естественно, он не встал на позиции открытой веры, не захлопал по этому поводу в ладоши, не стал бить себя в грудь, доказывая свою причастность к правоверным христианам, показывая то, что да, вот он раньше ошибался, не верил в Бога, а вот теперь нет, он переосмыслил свою позицию, встал на правильный путь и верит истово.

Так поступили многие, но этот шаг был не для него.

Он где-то сказал про себя, что настоящий поэт всегда левый, он всегда за бортом, всегда за цензурой, всегда по ту сторону, по ту. Вот и в этой ситуации он опять оказался левым, опять оказался по ту сторону.

Но после перестройки, после возвращения веры он уже по-другому стал относиться к своим персонажам. Если раньше они были для него совершенно мифическими и даже сказочными героями, то впоследствии они стали для него более реальными, что ли.

Но вернусь к образу Христа. Какие версии его происхождения рассматривает Влодов? Основных три: Христос — Сын Божий, Христос — человек, Христос — биоробот.

В ранних стихах о Христе основной версией становится версия о том, что Христос — биоробот. И всё, что с ним происходит на Земле, это всего лишь эксперимент НЛО на религию, где Богом-Отцом является командир космического корабля.

Перечислю некоторые стихи, в которых прорабатывается версия, связанная с пришельцами. Это «Пустыню искрами осыпал НЛО...», «Гомер, природа, Бетховен и автор», «Сын плотника, придумавшего крест...», «Когда Христос, иль кто он там еще...», «Когда тащила римская военщина...», «Всё скрестилось, и Спаситель поднял голову...», ну и, конечно же, в первую очередь, его триптих-гипотеза «Иномирец», в которой он прямо говорит о том, что Христос — биоробот и спущен с космического корабля.

Версия о том, что Христос — человек, используется Влодовым не столь активно, но все-таки используется. Не мог он обойти вниманием этот вопрос. Так как всё это, конечно, хорошо, поэтично, романтично и прочее, но всё равно где-то в глубине души у него гнездится сомнение: а правда ли всё это?

Существовал ли Христос на самом деле, был ли он Сыном Божьим, либо иномирцем, биороботом, есть ли Бог? Кто его знает, всему этому можно и верить, но ведь прямых-то доказательств нет, а предполагать можно все, что угодно. Страшно спускаться с небес на землю, отказываться от различных сказочных и чудесных версий, но...

 

А если ничего и никого:

Ни Господа, ни Дьявола, ни рока,

И лишь одна короткая дорога,

Где слезы ветра брызжут веково.

 

Поэтому сомнения остаются, и в стихотворении «Прогнозировал всеми фибрами...» Влодов опять поднимает вопрос о небожественном происхождении Христа:

 

Но... кишело людское логово,

Но — дороги легли крестово,

Стало ясно, что Богу — Богово,

А бродяге Христу — Христово.

 

Здесь он называет Христа никак не Богом, а просто бродягой, который в итоге получил-таки по заслугам. А его окружение из всей этой неприглядной истории решило опять что-то выгадать и продлить жизнь всему этому делу. Поэтому пошли и...

 

Оторвали от плащаницы,

Отодрали кровавый струп,

Ходко выкрали из тайницы,

Исказненный штырями труп.

И зарыли в овражный срез,

И завыли: «Христос воскрес!»

(отрывок из стих. «Оторвали от плащаницы...»)

 

В этих стихах Влодов, отбросив всякую мистику, поэзию и тайну, прямо и грубо говорит, что там на самом деле произошло. Здесь его неверие взыграло в полную силу. Правда, он надолго на этой версии не останавливается, так как она его, как поэта, мало привлекает. С ней, как говорится, особо не разгуляешься.

Основная версия у него все-таки идет о божественном происхождении Христа. Не только потому, что этот вариант соответствует официальной версии, а просто потому, что он дает больший простор для его поэтического воображения. Все-таки Влодов в первую очередь художник, поэт, а не ученый и не верующий.

Версия с НЛО в какой-то мере уже отработана, да она уже в начале 90-х не столь нова, поэтому уже не столь привлекательна для Влодова. В эти годы, в годы возвращения религии, версия о Божественном происхождении Христа является более продвинутой, более интересной, чем все остальные. И Влодов с воодушевлением берется об этом писать. Но все равно версия НЛО полностью не пропадает из поля зрения, а нет-нет, да и продолжает вплетаться в повествование.

Основным моментом в новом, Божественном образе Христа являются его взаимоотношения со своим, так сказать, родителем — Богом-Отцом. Отношения, конечно же, непростые и далекие от идеальных. Христос в стихах Влодова не хочет быть просто агнцем на закланье, он ропщет на Бога, который послал его на землю на ужасные муки. Встает вопрос о жестокости Бога к собственному сыну, которому он уготовил мучительную и позорную казнь на кресте. И получается, если он с собственным сыном так поступил, то чего можно ждать простым людям?

 

Бьётся на плахе безумный истец,

Выгнул костлявую спину...

Сполохом молний ответил Отец

Блудному Сыну!

(из стих. «Пышных сионских мужей телеса...»)

 

Во взаимоотношениях же со своим окружением Христос у Влодова, как говорится, славный малый. Он добродушен и снисходителен к окружающим его людям, старается делать добрые дела. Но в то же время он с людьми пытается быть человеком, ничем особо не выделяться, старается скрывать по мере возможности и свое божественное происхождение, свою силу, чтобы не напугать, не оттолкнуть от себя простых людей.

Он не отказывается от земных удовольствий и развлечений. Он пьет вместе со всеми вино, не чурается женщин, он так же, как и простые люди, подвержен их заботам и печалям и не пытается избегать их.

Почти все у него, как у человека. Но именно почти. Бог ведь не может быть человеком в принципе, даже если бы захотел. По многим причинам. И эти причины Влодов тоже исследует в своих стихах. И это касается не только Христа, но Бога-Отца. В Предкнижье есть два стихотворения о той же самой проблеме, но уже касающейся Бога-Отца: почему Богу, как говорится, лучше под человека не косить, ни в чем от людей не зависеть и держаться от них подальше. Об этом говорится в стихах «Явился Бог средь бела дня...» и «В глуши веков какой-то Бог...»

Во всей нарочитой простоте Христа, есть что-то инородное, чужое, ненастоящее, не земное, что настораживает людей. Да и проповедует он какие-то странные вещи. Ему не доверяют.

 

Внимал Иуда чуждому Христу:

«...познавший грязь, познает чистоту...

Мрачнел Иуда: «Ха! Нагая ложь!»

«...познав суму, богатство обретешь...»

«...в клубке смертей — бессмертной жизни свет...»

Клубок сетей на целый белый свет.

 

Земной, рациональный ум Иуды не может понять всех этих хитросплетений. Для него белое — это белое, а черное — это черное, и никак они местами поменяться не могут.

Поэтому и возникают мысли, что что-то здесь не так, что он не тот, за кого себя выдает. Что нужно «успеть предать его первым», пока он их не предал.

 

Иуда горяч и смугл

Шагал из угла в угол,

Шагал из угла в угол,

Терзал запотелый ус.

А мысль долбила по нервам:

Успеть бы предать первым!

Суметь бы предать первым!!

Пока не предал Исус!

 

Еще один адресат поэта — это Сатана, Дьявол. В каком ранге он у Влодова на его божественном Олимпе, а также в его внутреннем мире?

Влодов относится к нему с гораздо большим уважением, нежели к Христу или даже к самому Богу-Отцу.

Для Влодова Сатана не равен Христу. Он выше, значительнее Христа хотя бы потому, что является более древним персонажем и, если можно так выразиться, старше Христа. И даже поэтому Влодов не может уравнять для себя Сатану и Христа, а тем более, поставить Христа выше Сатаны. Христос для него всего лишь жертва в руках более могущественных Высших сил: Бога и Сатаны. Влодов даже не до конца уверен в его божественном происхождении.

Но если даже Христос — Сын Божий, то он для Влодова из всей этой божественной троицы, включая Сатану, стоит на самой низшей ступени.

Сатана для него гораздо более значительный персонаж, потому что является воплощением Высшей силы и ничего человеческого, земного в нем нет изначально. Поэтому сомнений в том, Бог Сатана или Человек, у Влодова не стоит в принципе. Сатана, Дьявол для него персона другой, более высокой ипостаси.

Конечно, он не ставит Сатану выше Бога-Отца, Бога-Творца. Но в своем внутреннем поэтическом мире он гораздо больше уважает Сатану, нежели Бога. Он его не только уважает, но и сочувствует ему. Сочувствует ему как жертве, как пострадавшему от произвола другой, более могущественной сущности — Бога-Отца.

Влодова-поэта, в первую очередь, притягивает ореол страданий, мученичества на главе Сатаны, также как и на голове другого евангельского страдальца — Иуды. Он готов их защищать, им сочувствовать. А безвинно они пострадали или по делу, это уже не имеет для него такого уж важного значения.

Возможно, он отождествлял себя с ними, видел в их страданиях, гонениях прообраз своих мучений и гонений, поэтому именно жертвы, страдальцы, особенно страдальцы непокорные, были ему ближе, поскольку он сам был таким. Бог-Отец для него в таком случае хуже Сатаны, потому что он имеет возможность судить и карать, а сам никакому суду неподвластен.

 

Бог немилостив. Бог — жесток.

«Знайте, хилые, свой шесток!».

Дьявол набожен. Дьявол тих.

«Пойте, милые, Божий стих...».

Дьявол жгущие слезы льет.

Тихо плавится Божий лед.

 

Влодов-поэт к Богу, как любому другому власть имущему, относится плохо, не доверяет ему, предъявляет претензии как к любой официальной власти. Но иногда он все-таки нисходит до сочувствия к Богу, потому что начинает понимать, насколько тяжела она, шапка Мономаха. Однако сочувствие к Богу возникает только тогда, когда он и сам окажется в таком же положении, в роли некоего поэтического Бога, которому нет равных, нет достойных. Он — на вершине, он всего достиг в творческом плане, но взамен приобрел только вселенское одиночество, такое же, как у Бога.

 

Бог мается. Он одинок.

Миры, как щенята у ног.

Ни жизни ему, ни одра —

Бессмертная мгла и хандра.

Ни ровни ему, ни любви.,

Ни Бога, зови ни зови..

(отрывок из стих. «Бог мается...»)

 

Что до отношения к Иуде, то Влодов-поэт Иуду жалеет. Он ему сочувствует, в первую очередь, как жертве, как страдальцу, как мученику.

 

Спаситель на кресте. Иуда — на осине.

Все муки на земле пред Господом равны.

 

Но помимо всего прочего Влодов считает, что Иуда пострадал гораздо сильнее, нежели Христос. Христос всего лишь промучился три дня на кресте до своей земной смерти.

А Иуда обречен на вечные муки и не только на земле, где к нему после смерти приклеена позорная кличка «предатель», но и там, за пределами жизни, в Загробье, он обречен на вечные адские муки. Что может быть ужаснее? А так ли уж велико преступление Иуды по сравнению с его, так сказать, наказанием? Наказание явно неадекватно содеянному.

 

Не спится той осине

Средь шелеста и гуда,

Всё думает о сыне

По имени Иуда.

 

Не он ли шел на муки,

Глотнув святого чада,

Божественной науки

Помеченное чадо?

 

Но Влодов в этом вопросе идет дальше. Он не только считает, что наказание Иуды чрезмерно, он также предполагает, что тот вообще ни в чем не виноват.

И развивает эту мысль в двух направлениях. Во-первых, если даже Иуда и предал Христа, или, как говорится, сдал властям, то по делу, так как Христос перед лицом тогдашней иудейской веры был смутьяном, безбожником и Иуда, как правоверный иудей, просто сделал то, что должен был сделать любой на его месте: сдать кощуна властям. Он исполнил завет или даже приказ своего истинного Бога Яхве.

 

И топнул Яхве: «Встань! Очнись, плебей!

Яви, Иуда, преданность сыновью!»

И страшно крикнул: «Выродка убей!

Убей урода и упейся кровью!»

 

Таким образом, по иудейским законам обвинять Иуду не в чем, он совершил не только не предательство, а скорее, богоугодное дело.

Влодов прорабатывает также еще одну версию предательства Иуды. Он должен был предать Христа, он не мог его не предать, потому что так было суждено Богом. Сюжет с предательством и казнью был запланирован изначально, каждому в этой истории была отведена своя роль, и каждый должен был ее сыграть. И сделать тут ничего уже было нельзя, все было предопределено свыше. Иуда оказался всего лишь игрушкой в руках Высших Божественных сил. И обязан был свою роль отыграть. Вот на что уговаривает его сам Христос в стихотворении «Христос врубил вопрос ребром...»:

 

«Пусть для землян ты будешь тать,

Пусть пострадает плоть,

Но я молю тебя предать,

Так повелел Господь!»

 

В книге «Люди и боги» немало места отводится также образу евангельской блудницы Марии-Магдалины. (Влодов называет ее просто Магдалиной.) Конечно же, и в этом случае Влодов не стал трактовать образ Магдалины в традиционном русле, по Писанию, а в большом стихотворном цикле представил эту женщину, по-новому осмыслил ее роль во всей этой истории...

Елена Сафронова о книгах Юрия Влодова и Людмилы Осокиной

Юрий Влодов. Люди и боги

Другие рецензии на 1-м сайте

Людмила Осокина. «Поэты возвращаются оттуда»

Последний сентябрь. (Как умер поэт Юрий Влодов.)

Стихи Людмилы Осокиной

 

Напольные котлы газовые или электрические напольные электрические котлы.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com