http://mywebpages.comcast.net/gumerov/ http://www.luchmir.com Святая ночь
Я помню сад, цикад накал,
как ночь была густа,
и как ты тихо отступал
в кипение куста,
весь в резких прочерках теней,
и замер, в их венце.
Я помню линии ветвей
на мертвенном лице.
И задохнулась. Обожгло
разрядом немоты.
Твое лицо белым бело,
и белые цветы,
на плечи, свадебным дождем —
на муку и мятеж,
и как молчали мы, в одном
восторге всех надежд,
пока по саду грохотал
цикадовый разлив,
и ужас нежности пронзал.
Ты был как бог красив
Как душу опалял твой взгляд,
и столько говорил,
из прежней жизни в рай и ад
навеки уводил.
Потом, в темницах пустоты,
без капельки тепла,
горел твой взгляд, сквозь те цветы,
когда Любовь нашла.
Мой Рыцарь слова не сказал,
но чтоб завоевать,
до капли жизнь и кровь отдал
за миг — меня узнать.
О, не забыть мне этот сад,
как ночь была густа,
как бог стоял, нацеля взгляд,
за облаком куста.
Святая ночь! Зенит цикад.
И смерть. И торжество.
И первый, и последний взгляд.
И вечное родство. Художник
Художник слишком одарен,
он слишком страстен и влюблен,
и потому так раскален
мольберт его. А кисти
так многоцветны и быстры,
так ласковы и так мудры,
что целые творят миры
вослед руке и мысли.
Он так спешит — горит, кипит,
смеется, плачет, говорит,
и каждый замысел искрит
сверхсветовым усильем.
Ему души не остудить,
и в этом пекле надо жить,
и не задеть, не опалить
лавины нежных крыльев.
Знаком Художника портрет?
А вот единственный секрет:
не исчерпать Его мольберт,
и не унять страданья. Он так боится невзначай
всю нежность выплеснуть за край:
исчезнет ад, исчезнет рай,
исчезнет мирозданье.
В любви, которой не унять,
боится сердце потерять,
и жар Свой кистью обуздать
пытается Художник.
Не вычерпать Его мольберт,
что ни мазок — надрыв, фальцет,
и весь в огнях, над бездной лет
проносится треножник.
Кто от любви хоть раз страдал,
тот тайну Тайны разгадал:
как прячет гибельный накал
в бесчисленность творений
Творец. И как спешит отдать,
чтоб в нежной пытке устоять,
и новая душа опять
надежда на спасенье. Ниагара
Сколько святого жара
плещет в твоей крови.
Светлая Ниагара,
чудо чудес, живи!
Словно огней корона
над золотым челом.
О, светопад влюбленный,
ты отменил разъем,
соединил — лавиной —
скорбные два пути.
Слава Творцу, мужчину
женщине дал найти!
Выше небес возносит
верных своих Любовь,
ну а всего-то просит
всю до кровинки кровь,
всю до песчинки вечность,
всю до слезинки жизнь.
Водопадом — навстречу —
струями риз —
розы, живым потоком,
плещут через края.
Роскошь или жестокость —
ты и я.
Сколько святого жара
рыцарского в крови.
Всех небес Ниагара,
чудо чудес, живи! Танец с закатом
О, потанцуй, не заходи!
Слева у сердца лучей дожди —
властно и замертво ввысь ведешь,
ветер и дрожь!
О, потанцуй еще, поиграй,
детства приоткрывая рай,
мартовских хрусталей ламбаду —
чистую радость.
В жилах наверное ритм вселенной:
так срываюсь я неизменно
в этот ветер и в эту дрожь,
если зовешь.
Как я о танце вдвоем мечтала!
Но где объятия, там и жала.
Алых закатов нещадный нож
лучше, чем ложь.
От семицветной сладчайшей боли
вмиг потеряю остатки воли,
пропаду в огневом круженьи,
светлом служеньи.
Ты единственный мой партнер,
солнце! Не оборви наш спор
в ритме взаимного обожанья,
в духе сгоранья.
Одиночество в ритме света
скоро кончится в мире этом,
душу выведет на простор —
в вечный танец,
в высокий спор! Коррида
Хосе Муньос Кортесу
Сегодня в Памплоне коррида,
фиеста Фермина святого.
И те, одержимые с виду,
заполнили площади снова.
Что празднуют —
смерть или счастье
очнуться и посмеяться
над бычьим ярмом напасти
всю жизнь чего-то бояться?
Взгляните же, что творится!
Как к чаше священных споров,
к быкам уже не пробиться,
и рев сотрясает город.
Что славит опять Памплона,
и жар вдохновенья копит
веками? И чья корона
так страсти вокруг торопит? Бушует и плещет алость
косынок, цветов, полотнищ —
здесь без быков состоялось
восстанье нас над плотью.
Здесь самую чтут святую
науку — царить на свете.
Памплона как вихрь танцует,
все храбрецы — ее дети.
Сегодня и ты с толпою
нацеливал бандерильи,
корридой древней, для боя,
подросшие мерил крылья.
И я засмеялась звонко,
благословляя город
нам выкормивший Орленка —
навеки повержен ворон!
Июль 6, 2001
Sekreto del Amor
Любовь похожа на кашель
и на собачий лай,
когда подступает страшно
безумие и отчаянье.
Когда перережет горло
и в сердце метнет кинжалы.
Любовь не щадит покорных
и глубже вонзает жало.
Дарованная нам Свыше,
Любовь — это вечный ад.
И Бог тебя не услышит,
и нету пути назад.
Любовь — это приступ астмы,
когда доктора больны.
О, как же мы все несчастны.
О, как же мы все равны.
Стр. 1
«Тайны Туринской плащаницы», эссе | 
