Rating All.BY

ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Путеводитель по Библии

Каталог Христианских Ресурсов «Светильник»

Христианские ресурсы Путеводитель по Библии
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU
Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ

Лариса ГУМЕРОВА


Почетный член Международного литературного клуба

Лариса Гумерова родилась в Нижнем Новгороде, выросла на Волге. Родители и вся семья врачи. Стихи, чтение книг, музыка — с ранних лет самое главное в жизни. Серьезно занималась спортом, входила в сборную России по фехтованию, много путешествовала по стране.

Получив высшее медицинское образование, работала врачом терапевтом, заведовала Научно-диагностическим отделом Института кардиологии в Тюмени. Увлекалась иммунологией, мечтала посвятить себя этой науке, но по семейным обстоятельствам в 1993 году оказалась в Америке и с головой ушла в русскую литературу, любимую с детства.

Первым поэтом всегда был Пушкин. Наставниками в творчестве и главными учителями считает всех русских писателей-гуманистов и особенно Анастасию Ивановну Цветаеву, с которой была дружна последние годы ее жизни. Имеет публикации в России и США.

Принимала участие в создании фильма «Посланник» о Хосе Муньос Кортесе, в котором звучат ее стихи. В настоящее время живет с семьей в Мэриленде. С 1999 по 2001 была членом редакционного совета и постоянным автором журнала «Большой Вашингтон».

Лейтмотив сегодняшнего творчества Ларисы Гумеровой — «Я плачу над тобой, моя Россия!» Это чувство побудило молодую женщину, с 1993 года живущую в США, стать активным членом Американского комитета «Луч», о котором Л. Гумерова пишет: «Он возник изначально на основе литературы и искусства и в дальнейшем эволюционировал в этическом направлении».

Плач Надежды

 

Я плачу над тобой, моя Россия,

и руки охладелые целую.

В любви любой неведомый мессия —

любовью злые чары расколдую.

Я здесь. Не отойду и не покину 

бредового, чумного изголовья.

Люблю — за дочь, за брата и за сына —

безвыходной и каторжной любовью.

На все века с тобою, на все муки.

Я ничего прекраснее не знаю,

чем эти тихо сложенные руки,

которые дыханьем согреваю.

И пусть безмолвна ты, Святая Мати,

пусть без кровинки лик твой белоснежный,

я над тобой застыну, как распятье,

и буду петь тебе мой плач Надежды.

Никто не прикоснется, не обидит.

Никто твоей беды не потревожит.

И только Бог наш тайный труд увидит,

и Он простит. Простит нас и поможет.

Всё плачу над тобой, моя Россия,

кипящей солью слёз тебя врачую.

Любовью безнадежной и всесильной —

живой водой омою, расколдую.

 

 

Ответ Александру Блоку

 

Нет. Мы не скифы с жадными глазами.

Не присягали крови и золе.

Мы — русый полк, не сохранивший знамя,

и трубачей попрятавший в земле.

Нет, мы не скифы. Может быть, пространство,

родившее нас, вечно нас зовет.

Но мы — не бойня, не разврат, не пьянство.

Не полчище скотов. Нет, мы — народ.

Мы — полк. Рассеянный, растерянный, унылый.

Куда идти? Как вновь ее открыть,

свою земную, сказочную силу?

Как жить?

Ведь мы не скифы, чтобы братьев жарить.

Нет этой радости у нас в крови.

Другая есть: отечество прославить

по вере, по согласью, по любви.

Хоть издали, но чудо-куполами 

нас наша Радость Светлая зовет.

Не дикостью, не скифскими холмами

лицо России миру предстает.

Хоть издали, но нераздельно с нами

свой Навна полк израненный ведет.

Поэт, скажите, что случилось с Вами,

что к скифам Вы причислили народ

святой? Что отдали могиле

языческой прозренья сотни лет?

Что с Вами сделали? Ведь Вы же были

петь нашу славу призванный поэт.

Ведь и для Вас всходила над Непрядвой

Пресветлая, что всех сестер светлей?

Вам вверенное чудо было рядом,

и сами были Вы лицом белей.

Нет, мы не скифы. Гулы и разгулы

смывает время, следом на песке.

Давно Россия Богу присягнула.

И чудо — рядом. Но не в кабаке.

 

 

Мать России

 

Принеси Ей белые ромашки,

принеси Ей капельку любви,

расскажи, как тяжело и страшно,

отвори Ей горести свои!

Загляни в глаза Ее живые,

плачущие, нежные глаза,

положи ромашки полевые,

припади, чтоб все Ей рассказать.

И откроешь, как Она услышит,

что бы ни стряслось — Она поймет.

Не бывает разговора тише,

не изведал ласковей щедрот.

Подойди! Она Себя откроет

нежностью, в сияющем тепле.

Мать и небеса не успокоят,

если чадо страждет на земле.

Больше ничего Ей и не надо,

это все, чего Ей вечно ждать:

чтоб родное и больное чадо

обрело в Ней любящую Мать.

Принеси Ей белые ромашки

и доверь Ей все свои мечты,

и вовек уже не будет страшно,

раз Всесильной так бесценен ты.

Принеси Ей белые ромашки —

сколько их по всей Святой Руси!

То, чего милее нет и краше,

Матери России принеси!

 

 

Ангел

 

Изумленный и строгий

он восстал на пороге.

На каменьях у скал

грохотал — вопрошал:

 

«Что вы ищете спрятанным

среди мертвых — Распятого?

Иисус — Сын Небес

и во славе воскрес».

 

Ангел негодовал,

молний блеск расточал.

Мироносицы пали,

камни миро впитали.

 

Как старались, по правилам,

да душа всех оставила.

«Миро — мертвым. А Богу

роз и лавров дорогу.

 

Вы над каплей дрожите,

от сокровищ бежите.

Зря бальзам собирали,

людям тлен и печали».

 

Ангел крылья расправил,

грозно Бога восславил.

Так впервые узнали,

Кто — Кого потеряли

 

 

Королевская охота

 

Элиза и братья

 

Я так спешу, и я кругом одна,

и никому не в силах объяснить,

что выстрадать за братьев я должна,

пока прядется тоненькая нить.

 

Меня давно колдуньей нарекли,

пустили мое имя по рукам,

а вот уже на площадь повели

ко всем кострам.

 

Не слышу и не вижу — так спешу,

ведь только мне открыто их спасти.

Я строчки, руки жгущие, вяжу,

а ты меня, Любовь, перекрести!

 

А ты меня, Любовь, опять утешь,

потоки горьких слез останови.

Вы не отнимете моих надежд,

моей Любви.

 

Одна, одна! Далече мой Король.

Он скачет по горам и в рог трубит.

Крапиву мну, превозмогая боль,

а стая лебедей кружит.

 

О, мои братья, мальчики мои!

Сестра и мать, о как же я спешу,

пока меня толкают колеи,

пока по краю бездны прохожу.

 

Мне не дано предать и отступить.

Нет права ни на страх, ни на побег.

Не может оборваться эта нить,

и поднят горн для сказочных побед.

 

Я этот ужас победить должна,

спасительную нить не потерять.

И раз уж так любить осуждена,

то дайте мне до чуда дострадать!

 

 

Два дождя

 

Памяти Марии Кортес

Маленькая сказка, написанная под дождем

на ночных улицах Балтимора.

 

Я утром принесла тебе цветы,

чтоб вечером нас снова разлучили,

чтоб так смиренно посмотрела ты,

хоть и опять к нам так жестоки были.

 

Как больно, выезжая наугад,

сквозь слезные потоки пробираться,

и с этим миром хоть какой-то лад

беспомощно найти пытаться.

 

Раз «Гей» закрыта, повернем на «Холлидэй»,

на красном тормознем на «Балтиморе»,

все за улыбкой спрячем от людей

и только Богу скажем наше горе.

 

Он так велик, и Он одно велит —

не превращать трагедии в случайность.

И потому над городом парит

неоновых дождей необычайность.

 

А дождь иной покорно отворил

все шлюзы в поднебесные запруды

и дробно откровенье повторил,

что миром правит неизменность чуда.

 

Отсюда поворот. А вот и «Шарп».

Пересекаем «Пратт» — и на хайвее,

И ослепит созвездье встречных фар,

и боль ослабит на одно мгновенье.

 

И как пыльца немеркнущих орбит,

и как знаменье вечного привета —

прохладно капля на щеке дрожит

в сплошном огне неонового света.

 

Я утром принесу ее тебе!

О, доживи до утра безрассудно,

ведь так же, как в моей, в твоей судьбе

всем управляет неизменность чуда.

Окончание

«Тайны Туринской плащаницы», эссе

Премирование за ремонт тракторов.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com