Rating All.BY

ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Путеводитель по Библии

Каталог Христианских Ресурсов «Светильник»

Христианские ресурсы Путеводитель по Библии
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU
Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ

Сергей ЧЕРТКОВ


ДЕОНИКА В ПОЭЗИИ ХОМЯКОВА

Доклад, прочитанный на конференции «А. С. Хомяков — мыслитель, поэт, публицист».

Научайте и вразумляйте друг друга

псалмами, славословием и духовными песнями,

во благодати воспевая в сердцах ваших Господу.

   Кол. 3, 16

Цель доклада — показать, что восприятие Хомякова-поэта только в качестве лирика непродуктивно и снижает ценность его творений.

I

Определимся с терминологией. Теория литературного рода предстаёт ныне областью проблематической. Исток противоречивых формулировок кроется в понимании категории бытия. Пока ей приписывается предикат абсолюта, сознание остаётся вмятым в наличную плоскость, а «обман призраков погрязший в чувственности разум принимает за истину» [33, 134]. Только с признанием Сущего как трансцендентной и высшей ипостаси и после соотнесения с ним непосредственно реального мир обретает должный объём. Бытие нам дано, к Сущему мы призваны. Человек стоит на развилке: сверни влево — и жизнь потеряет одно измерение, ты будешь намертво раздавлен стенами материи. А правый путь — труд духовного возрастания, постижения предвечного замысла и приведения бытия в соответствие с ним. Мы созидаем себя, поскольку наделены «творческой способностью осуществлять надлежащее» [28, II, 123] — не механическим мастерством «отражения» или обезьяним артистизмом «подражания», но талантом преображения, лишившись которого, стали бы безвольными, как зеркала.

Таковы предпосылки возникновения деоники как представления идеальной реальности в искусстве и выражения авторской веры — уповаемых извещение, вещей обличение невидимых (Евр. 11, 1).

Литературе тесно в рамках установившегося деления по родам. Простейший пример — популярные песни «Интернационал» и «Священная война». Попробуйте соотнести их с членами «универсальной» триады — кроме комичных натяжек, вряд ли что-то получится. Художественное творчество не может быть с достаточной точностью описано в системе трёх координат. Необходимо ещё одно измерение. И оно существует.

Деоника [ < гр. δέον должное, необходимое, надлежащее [1]  ] — наряду с лирикой, эпосом и драмой, четвёртый основной род художественной литературы; то, чему дОлжно быть. Высшая умопостигаемая реальность, норма, к которой необходимо стремиться, идеальный образ, преображённое естество.

_______________________________________

[1] Слово «деоника» являет контрастную аналогию с «лирикой» и указывает на отличие от внелитературных терминов «деонтология» [9] и «деонтическая логика» [10]. В «Никомаховой этике» to deon переведено как «должное», чтобы отличить от Pflicht Канта, но указан подстрочник — «что следует делать» [8, IV, 693].

_______________________________________

Анализ сочинений 50-ти русских поэтов XVIII—XX вв. выявил более 1000 вещей, в разной мере относящихся к данному роду [2]  . И известен человечеству он был с древнейших времён, начиная с «Поучения Птахотепа». Духом назидания было проникнуто любое письменное творчество. Диоген Лаэрций среди семи видов речи указывает приказание, просьбу и призыв. Платон устами Сократа возвещает, что прекрасное стихотворение должно выполнять и насущные жизненные функции: быть молитвой, воззванием, наставлением [30, III, 399ab]. По Аристотелю поэт подражает «тому как было и есть; или тому, как говорится и кажется; или тому, как должно быть» [7, 1460b]. Для Горация одна из целей поэзии — наставлять и поучать [14, 333]. Кант высшим её проявлением считал способность изображать идеал. Всё это не что иное, как деоника в своём многообразии. Именно по её направленности и силе следует судить о месте писателя в духовной иерархии, именно она выявляет систему ценностей автора, ибо человек есть то, что он желает. Где сокровище ваше, там и сердце ваше будет (Лк. 12, 34). Понятие о нравственном идеале у всех людей разное, но!.. Коренные отличия от традиционных типов художественных произведений есть, постараемся их постигнуть.

_______________________________________

[2] «Реальные тексты редко манифестируют теоретические модели в чистом виде: как правило, мы имеем дело с динамическими, переходными, текучими формами, которые не полностью реализуют эти идеальные построения, а лишь в какой-то мере ими организуются» [27, 51]. «Каждая такая категория для современной диалектики является… принципом становления и потому может трактоваться, начиная от своего предельного наполнения и кончая своими близкими к нулю функциями» [25, 416-417].

_______________________________________

Природа эпоса — бесконечное становление [36, 380]; деоника есть нечто ставшее, предельная точка развития. Эпическое повествование отражает исторический процесс; деоника рисует его конечную цель. Деонический вектор однозначно задаёт будущее, как правило, превышающее всякую надежду или неизбежное, или желанное. Это «воспринимаемый образ сверхъестественной реальности» [31, 48]. Но неправомерно отождествлять деонику с фантастикой (возможное и должное слабо коррелируют), что явно видно на примерах православной иконы или, в ином ракурсе, «Государства» Платона. Утопия как жанр, безусловно, входит в деоническую сферу, но целиком её не заполняет. Обманчиво и внешнее сходство с идиллией, ведь «картинки быта — не символы бытия» [1, 180]. Да, наглядно воплощённая красота деонична… если смертельные противоречия не искусственно затушёваны, а творчески преодолены. Безмятежность замершего существования прямо противоположна чувству тяжелейшего пути до представленной цели. Деоника всегда подразумевает переворот. Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего (Рим. 12, 2). Она рождается из признания недостатка в прошедшем и неполноты в современном [34, I, 240]. Стремится охватить всё бытие, предполагает осознанный акт изменения существа. Подспудно готовя нас к нему, никогда не обещает лёгкой добычи. Но это и не голый протест — довлеющим оказывается мир преображённый. Как только появляется даже скупая удовлетворённость действительностью, наслаждение или непринуждённое ликование [1, 186], т. е. происходит растворение в созерцании конкретно-чувственных форм, — на сцену выступает лирика [3] .

Разумеется, любые границы есть плод нашего умозрения, авторского метода, проведение их само по себе акт творческий [4] . Синтез в рамках одного произведения искусства различных способов претворения мысли уже говорит о достоинстве. Но познание чистых форм объективно полезно, как и вполне плодотворно в литературе смешение родов (и жанров), в чём убеждают и стихи Хомякова.

Особенности его зрелой поэзии — непоколебимая однозначность, уверенность, непременно возвышенный пафос, а также ясная мысль и предельно чёткая идея [21, 41]. Заметим, что эти определения характеризуют и всяческую деонику, в отличие от лирики, которой свойственны пестрота, мимолётность, зыбкость и беспредельное кружение. Лирика, взятая сама по себе, есть только эмоция [25, 417; 2, 313], ведь она основывается на впечатлении, чувственном ощущении, находя сладость в их непрестанной смене — в самом течении бытия. В лирической проекции детали преувеличенно масштабируются, а каждое субъективное впечатление самоценно. Любому иному повествованию имманентна формальная самоустранённость личности автора. Слова, которые говорю Я вам, говорю не от себя; Отец, пребывающий во Мне, он творит дела (Ин. 14, 10). Хомяков обличает различия первоначал как «я и от меня» и «я, но не от меня» [34, I, 278]. Личный момент остаётся, но в качестве снятого. Только с XVIII в. субъективность получает неслыханные права, а самовыражение делается суверенным явлением культуры [2, 282]. Древнерусские «писатели „самоустраняются“ из своих сочинений, потому что боятся „самосмышления“, боятся впасть в гордыню, первый из семи грехов смертных [5] . Они страшатся личной точки зрения. Их цель — выразить общее, земское, соборное мнение» [29, 305-306]. «Художник… растворяет свою личность в воссоздаваемом… полотне. Даже когда его субъективность проступает, она не похожа на лиризм. Оценки… выносятся не от своего имени, а от лица традиции, обычая, веры, народа. Поэт отдаёт свой голос чему-то бесконечно более значительному, чем он сам» [26, 321]. Деонический поэт упивается «не ничтожными событиями собственной жизни… он вещает правду и суд промысла… мещет перуны в сопостатов, блажит праведника, клянет изверга» [22, 454]. Вот и вся разница!

Деоника, в сравнении с лирикой, есть «более глубокая форма духовного самосознания» [24, 59]. Она всегда диалектична и претендует на то, чтобы стать всеобщим правилом [19]. Её задача — преодолеть видимые противоречия жизни, справиться с изменчивым потоком переживаний, доведя их до логического предела, превратить в долг и моральную обязанность [24, 150]. Только долг способен обуздать страсти. Только деонике по силам раскрыть содержание и цель личности и всего мироздания [6].

_______________________________________

[3] Гегель противополагает наличному бытию именно долженствование [11], действительности — чистый долг [12]. Вслед за ним и Аверинцев мыслит сферу долженствования как превышающую сферу реальности [1, 116].

[4] Что касается драмы, то намеренная фигура умолчания — призыв к сотворчеству, соборному восполнению целокупной формы.

[5] Анонимность икон (в т. ч. кисти прп. Андрея Рублёва), «Откровенных рассказов странника духовному своему отцу» и «Ареопагитик» — выражение предельного авторского смирения.

[6] ср. «Понятие об обязанности находится в прямой зависимости от общего понятия человека о всечеловеческой или всемирной нравственной истине» [34, I, 15].

_______________________________________

Бытует множество определений [7] , с разным эмоциональным знаком выражающих отношение критиков к искомому предмету. Не было пока только имени… Симулякр «дидактическая литература» указывает ныне глухую провинцию в непомерной лирической империи. Противостояние пользы и наслаждения разрешилось гегемонией последнего. Причина грехопадения литературы — примат души над духом [1, 290]. Но простодушие [30, III, 400е] древних не ведало в поэзии ничего кроме воспевания, а дидактичность мыслилась присущей всей литературе (и не только ей!), хотя дьявольский подлог уже ощущался — его констатирует Платон [30, X, 605b—607d]: искусство уклоняется от выражения истины, познания первооснов и воплощения нравственных образов [30, III]. И всё же ещё два века назад Байрон почитал за высший род (!) поэзию высоконравственную (дидактическую), имеющую своим предметом просвещение и улучшение человека [23, 322].

Действительно, дидактика — органическая часть деоники, они соотносятся, как поучение и пред-ставление (сей доклад вряд ли можно назвать назиданием, это всего лишь провозглашение [8]). Наоборот, публицистика (как размышление на заданную тему или полемика) далеко не всегда приводит к однозначному надлежащему [9]. В предельном значении деоника предстаёт как мудрость [10], и величайший её образец — Библия [11]. А русское поэтическое поле пока не рождало урожая добротнее, чем под плугом героя нашей беседы. «Ценить и благодарить следует глубоко православного поэта… за то, что мощным голосом своим нарушил царственный покой самодовлеющего неверия, подорвал надменно величественный и дерзко самозванный престиж его, поколебал хотя отчасти гнетущий плен вавилонский» [6, 125]. И если бы глагол «урождённого поэта, провидца» [15, 165] был услышан (а скорее, востребован!) наравне с пушкинским, он принёс бы столько же практической пользы, сколь вреда причинило русской культуре творчество упомянутого поэтического антипода Хомякова [12]. Но это уже чистая деоника. Вы не находите?

_______________________________________

[7] Например, в отношении Хомякова: стихотворная публицистика, стихи пропагандного характера, стихи-призывы, агитационная поэзия, стихотворения-манифесты, резонёрство, морализаторство, назидательная литература, нравоучение, версифицированная проповедь, духовное наставление etc.

[8] Разница призыва и учительства хороша видна на примере богослужебного назначения дьякона [6, 10].

[9] ср. «На возврате дыхания и сознания» и «Жить не по лжи!» А. Солженицына.

[10] Разумеется нравственное совершенство (а не интеллектуальный феномен, т. е. знание как таковое) [29, 222]; соединение истины и блага, высшая правда [16, II, 355], согласование плотской жизни человека с бытием духовным [16, III, 393].

[11] В ней «природа и вещи должны упоминаться лишь по ходу действия и по связи со смыслом действия, никогда не становясь объектами самоцельного описания, выражающего бескорыстно-отрешённую радость глаз; люди же предстают не как объекты художнического наблюдения, но как субъекты выбора и действия» [1, 94].

[12] «…если бы литература… обратилась к христианству, вместо того чтобы поклоняться языческим богам, если бы поэты были… жрецами, воспевавшими великие идеи своей религии и своего отечества, то софистским доктринам прошлого столетия было бы очень трудно, а пожалуй, и невозможно победить» [23, 442].

_______________________________________

Окончание

Стихи

Кабинеты руководителя Киев купить: мебель в Кабинет руководителя купить.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com